«У меня есть такие преступления, за которые меня можно расстрелять...»

«У меня есть такие преступления, за которые меня можно расстрелять...»

Письмо Сталину

«Дорогой тов. Сталин!

23 ноября после разговоров с Вами и с тт. Молотовым и Ворошиловым я ушел еще более расстроенным. Мне не удалось в сколь-нибудь связной форме изложить и мои настроения, и мои грехи перед ЦК, перед Вами. Получилось нескладно. Вместо облегчения еще более тяжелый осадок недосказанного, недоговоренного. Чувство, что недоверие, которое совершенно законно возникло у Вас против меня, не рассеялось, а может быть стало даже большим. Решил поэтому написать. Когда пишешь, получается продуманнее и систематичнее.

1. О настроениях. Они в основном определялись следующими причинами:

а). После назначения меня в Наркомвод в апреле месяце 1938 г. я целиком окунулся в работу Наркомата. Началась навигация при полном провале зимнего судоремонта (к началу навигации вышло не более 40 % судов, многие из них становились на повторный ремонт) - все это заставило меня отдавать почти все время Наркомводу. Во всяком случае, с 13_го апреля ровно два месяца я почти не ходил в НКВД. Через месяц я уже почувствовал нелады в работе НКВД. Все поплыло самотеком и в особенности следствие. Фриновский никогда не был полноценным замом, а здесь это сказалось вовсю. Я этого не скрывал и перед ним. Говорил в глаза. Заставлял заниматься всеми делами Наркомата, а не только ГУГБ. Практически из этого ничего не вышло. Помнится, я говорил об этом с Молотовым, однажды при Вашем очередном звонке ко мне в кабинет - говорил Вам.

Особенно, однако, чувствовалось тогда, что аппарат НКВД еще не дочищен. Я об этом также не однажды говорил Фриновскому. Просил его заняться чисткой. Просил без конца у Маленкова человека на кадры. Фриновский чистку оттягивал тоже ссылкой на отсутствие проверенного кадровика и ждал его прихода. Однажды раздраженно в присутствии многих, и Фриновского в том числе, я потребовал личные дела сотрудников тогдашнего 4_го отдела, чтобы заняться этим самому. Конечно, из этого ничего не вышло. Опять запарился во множестве текущих дел, а личные дела сотрудников продолжали лежать. Должен для справедливости сказать, что кое-что я и в это время подчищал и подчищал немало. Однако за следствием не следил, а оно оказалось в руках предателей.

Все это перегружало и без того перегруженную нервную систему. Стал нервничать, хватался за все и ничего не доводил до конца. Чувствовал, что Вы недовольны работой Наркомата. Это еще ухудшало настроение.

Казалось, что надо идти в ЦК и просить помощи. У меня не хватило большевистского мужества это сделать. Думал, выкручусь сам.

б). Решающим был момент бегства Люшкова. Я буквально сходил с ума. Вызвал Фриновского и предложил вместе поехать докладывать Вам. Один был не в силах. Тогда же Фриновскому я сказал, ну теперь нас крепко накажут.

Это был столь очевидный и большой провал разведки, что за такие дела, естественно, по головке не гладят. Это одновременно говорило и о том, что в аппарате НКВД продолжают сидеть предатели. Я понимал, что у Вас должно создаться настороженное отношение к работе НКВД. Оно так и было. Я это чувствовал все время. Естественно, что это еще больше ухудшало настроения. Иногда я стал выпивать. На этой почве появилась ртуть. Это еще хуже сказалось на физическом состоянии.

Вместо того чтобы пойти к Вам и по-честному рассказать все, по-большевистски поставить вопрос, что работать не в состоянии, что нужна помощь, я опять отмалчивался, а дело от этого страдало.

в). Затем начались дела с моим аппаратом (Цесарский, Рыжова и др.) и, наконец, семейные дела. По совести Вам скажу, т. Сталин, что дела с Цесарским и Рыжовой я считал тогда происками нечестных людей. Думал даже так, что бьют по людям, которые со мной пришли в ЧК, только для того, чтобы ударить по мне. Считал, что хотят взять реванш за тот разгром, который я учинил, плохо ли, хорошо, вражеским кадрам в ЧК и вне его.

Перебирая отдельные факты, я их обобщал и делал вывод, что ведется какая-то организованная линия на мою дискредитацию, через это чтобы опорочить так или иначе людей, которым я доверял.

Даже к этому прибавлялся ряд фактов, где я прямо подозревал попытку дискредитировать меня через мою родню. Несколько месяцев тому назад я, например, случайно узнаю, что в наружной разведке работает мой племянник. Сам он портной, до этого работал на фабрике, неграмотный и никак не подходит к этой работе. Распорядился выгнать его с работы. Недавно узнал, что он получил в ЧК квартиру. Как мне говорят, его специально вызывал Заковский и всячески устраивал ему все удобства. До недавнего времени комендантом в одном из наших объектов работал брат. Характеристика его Вам известна. Я о нем рассказывал в связи с арестом Воловича. Это полууголовный элемент в прошлом. Никакой связи я с ним не поддерживаю с детства. Просил несколько раз Фриновского вышибить его с работы и дал ему характеристику этого человека. Он все время тянул, обещал вызвать переговорить, не торопиться. Недавно узнаю, оказывается, и этот успел получить квартиру. Подозревал, что это не простое подхалимство, тем более что многие из этих «подхалимов» знали мое отношение к такого рода делам. Наконец, семейные дела. Вы об них знаете.

Во всем этом я оказался не прав. Переживал очень и очень тяжело. Мне всегда казалось, что я знаю, чувствую людей. Это самый, пожалуй, тяжелый для меня вывод, - что я их знал плохо. Я никогда не предполагал глубины подлости до которой могут дойти все эти люди.

Переживаю и сейчас тяжело. Товарищи, с которыми дружил и которые, показалось мне, неплохо ко мне относятся, вдруг все отвернулись словно от чумного, даже поговорить не хотят.

Все это, конечно, сказывалось на настроениях и сказывается, хотя в другой форме сейчас.

г) Переживал и назначение в замы т. Берия. Видел в этом элемент недоверия к себе, однако думал: все пройдет. Искренне считал и считаю его крупным работником, я полагал, что он может занять пост наркома. Думал, что его назначение - подготовка моего освобождения.

д) Наконец (я так думаю), не малую роль во всем этом сыграло мое физическое состояние. Два последних года напряженной, нервной работы в сильной степени напрягли всю нервную систему. Обострились все восприятия, появилась мнительность.

Вот, пожалуй, все о причинах настроений. Во всем виноват я, и только я.

2. О моих грехах перед ЦК ВКП(б) и перед Вами, тов. Сталин. Я уже говорил Вам, что еще задолго до назначения т. Берия у некоторых людей в аппарате и главным образом у Фриновского были предубежденные отношения к Грузинским делам по линии ЧК.

Трудно припомнить все факты (их много), однако я чувствовал это очень часто. Пожалуй, я не ошибусь, если скажу, что у Фриновского это обострилось после известных показаний Сефа, о которых он узнал от Багирова. Первое время я думал, что это просто известная ведомственная ревность, поскольку Грузинский ЧК не всегда соблюдал служебную субординацию. Затем я стал думать и даже спрашивал у Фриновского, не были ли плохими его личные взаимоотношения с Гоглидзе в бытность Фриновского в Грузии. Казалось, и это отпало. Однако критическое отношение не исчезало. Фриновский, например, мне очень часто говорил:

«Ну все, кто работал когда-либо в Закавказье, обязательно пройдут по каким-либо показаниям в Грузии, линуют там дела» и т. д.

С назначением т. Берия эти настроения Фриновского, как нельзя лучше совпали с моими. В первый же день его приезда из ДВК сразу заговорили о Берия (он еще тогда не знал о назначении). Видя мое минорное отношение к назначению, он довольно откровенно разговорился о моей будущей плохой жизни от Берия. Затем эти разговоры в разное время с некоторыми перерывами продолжались вплоть до последнего времени (последняя встреча с Фриновским во время ноябрьских праздников). Прямо говорю, что эти разговоры приняли недопустимую форму демонстрации против т. Берия.

Коротко вся суть разговоров сводилась (суммируя все) к следующему: 1) с Берия я не сработаюсь; 2) будут два управления; 3) необъективно будет информироваться ЦК и т. Сталин; 4) недостатки буду возводиться в систему; 5) не побрезгует любыми средствами, чтобы достигнуть намеченной цели.

В качестве причин приводил примеры: у т. Берия властный характер. Не потерпит подчиненности. Не простит, что Буду Мдивани «раскололи» в Москве, а не Тифлисе. Не простит разгрома Армении, поскольку это не по его инициативе, - не простит Магабели, не простит Горячева. Советовал держать крепко вожжи в руках. Не давать садиться на голову. Не хандрить, а взяться крепко за аппарат, чтобы он не двоил между т. Берия и мной. Не допускать людей т. Берия в аппарат.

Я всю эту мразь выслушивал с сочувствием. Советовался, что делать. В частности, советовался, показать ли Вам известные уже о т. Берия архивные документы.

Касаясь дел Грузии, говорил он также и следующее: ошибка, что я не послушал его и вовремя не проконтролировал Грузию. Допустил много вольностей для Грузии. Подозрительно, что т. Берия хочет уничтожить всех чекистов, когда-либо работавших в Грузии. Говорил, что все свое самое близкое окружение т. Берия перестрелял. Он должен за это окружение отвечать.

Словом, накачивал крепко. Я, в свою очередь, не только слушал, но во многом соглашался и говорил ему о плохом отношении т. Берия к Фриновскому.

В результате всего этого сволочного своего поведения я наделал массу совершено непростительных глупостей. Они выражались в следующем: а) всякое справедливое критическое замечание т. Берия в работе аппарата я считал необъективным; б) мне казалось, что т. Берия недоучитывает обстановку, в которой мне пришлось вести работу и недоучитывал, что работа все же проделана большая; в) мне казалось, что т. Берия оттирает меня от работы ГУГБ; г) мне казалось, что т. Берия недостаточно объективен в информации ЦК; и, наконец, д) что все это направлено персонально против меня.

Н. Ежов.

23 ноября 1938 г.».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1. Дороги, которые меня выбирали

Из книги Кино. Легенды и быль автора Павленок Борис Владимирович

Глава 1. Дороги, которые меня выбирали Жизнь моя, условно говоря, состоит из трех жизней – до кино, в кино, и после кино. Я никогда не мечтал о политической карьере и кинематографе. Мои пристрастия с самого раннего возраста лежали в мире линий и красок. Не было большего


У меня есть брат

Из книги Единственные дни автора Бондарчук Наталья Сергеевна

У меня есть брат Вам никогда не приходилось разбирать этюд Черни?Нет, не играть, а именно разбирать его с учительницей музыки, по складам, по бемолям и диезам, по смеющимся над тобой черным нотным точкам.Занятие это более чем тягостное, особенно когда тебе тринадцать и у


«У меня есть собака, значит, у меня есть душа...»

Из книги Моя веселая Англия [сборник] автора Гончарова Марианна Борисовна

«У меня есть собака, значит, у меня есть душа...» Эту главку моей книги я бы хотела посвятить их памяти. Вашей – бодер-колли Чак Гордон Барнс из Нортумберленда, и Вам, друг мой, душа моя, любовь и скорбь моя, Чак Гордон Барнс, сын благородной колли Чейни и пограничной овчарки


I У МЕНЯ ЕСТЬ СОБАКА, У МЕНЯ БЫЛИ КУРЫ

Из книги История моих животных автора Дюма Александр

I У МЕНЯ ЕСТЬ СОБАКА, У МЕНЯ БЫЛИ КУРЫ Быть может, вы охотник?Быть может, у вас есть куры?Быть может, вашей охотничьей собаке случалось — когда она действовала с самыми лучшими намерениями и считала, что имеет дело с фазанами или куропатками, — душить ваших кур?Последнее


13. Вы хочете песен? Их есть у меня!

Из книги Волчий паспорт автора Евтушенко Евгений Александрович

13. Вы хочете песен? Их есть у меня! В начале шестидесятых мне позвонил грузинский поэт Симон Чиковани, редактор тбилисского журнала «Мнатоби», близкий друг недавно ушедшего, не выдержавшего травли Пастернака:— Генацвале, звоню тебе из аэропорта. Только что прилетел,


«Заходи, у меня есть Джонджоли…»

Из книги Там, где всегда ветер автора Романушко Мария Сергеевна

«Заходи, у меня есть Джонджоли…» Даже при плохой слышимости по телефону мне не нужно было догадываться, кто мог произнести это магическое слово, бывшее сорок лет тому назад кодом нашей дружбы.Джонджоли — это грузинская трава с крошечными бубенчиками на тонких стеблях,


Вопросы, которые мучили меня в одиннадцать лет:

Из книги Тамерлан автора История Автор неизвестен --

Вопросы, которые мучили меня в одиннадцать лет: Почему взрослые ссорятся и, в итоге, оказывается, что виновата я?Почему взрослые никогда не попросят у меня прощения, если обидели?Почему нельзя встретиться с отцом?Почему мама не позволила мне ходить в спортивную школу,


Правила для орд и колен тюркских, арабских и для всех иностранцев, которые укрывались у меня

Из книги Каменный пояс, 1981 автора Юровских Василий Иванович

Правила для орд и колен тюркских, арабских и для всех иностранцев, которые укрывались у меня Я повелел, чтобы потомкам посланника и богословам воздалось почтение, невзирая на их национальность и на звания, чтобы их просьбы никогда не были отвергаемы и чтобы заботились об


13. Вы хочете песен? Их есть у меня!

Из книги Записки советского интеллектуала автора Рабинович Михаил Григорьевич

13. Вы хочете песен? Их есть у меня! В начале шестидесятых мне позвонил грузинский поэт Симон Чиковани, редактор тбилисского журнала «Мнатоби», близкий друг недавно ушедшего, не выдержавшего травли Пастернака:– Генацвале, звоню тебе из аэропорта. Только что прилетел,


«Заходи, у меня есть джонджоли…»

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

«Заходи, у меня есть джонджоли…» Даже при плохой слышимости по телефону мне не нужно было догадываться, кто мог произнести это магическое слово, бывшее сорок лет тому назад кодом нашей дружбы.Джонджоли – это грузинская трава с крошечными бубенчиками на тонких стеблях,


У меня еще есть шанс похорошеть

Из книги Дневник молодежного пастора автора Романов Алексей Викторович

У меня еще есть шанс похорошеть Он стоял посреди большого светлого зала. Белая хризантема красовалась в петлице его изрядно потрепанной блузы. Отложной воротничок был насинен до белизны левитановского снега. Красивую голову он, против обыкновения, высоко поднял, так что


Я научился довольствоваться тем, что у меня есть

Из книги автора

Я научился довольствоваться тем, что у меня есть 11 декабря 1995 года84°56’55’’ ю. ш., 80°37’55’’ з. д.Очень хорошо прошел. Завтра мой день рождения. Справа видны горы. Красивые.Я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии;


Хорошо, что у меня есть помощники

Из книги автора

Хорошо, что у меня есть помощники 10 июля 1998 года. Бискайский залив[39]46°49’ с. ш., 2°18’ з. д.09:00. Утро. Подходим к Ле-Сабль-д’Олону, столице одиночных гонок. Ветер попутный, слабый. Эрик очень переживает, что мы не успеем зайти до отлива. Скорость 5 узлов. Глубина под килем


У меня еще есть силы

Из книги автора

У меня еще есть силы 18 ноября 2002 года14°51’ с. ш., 44°00’ з. д.Сегодня у моей Иринушки день рождения. Как я ее люблю!Рассвет был красивый: солнце выходило из-под тонких туч. Просматриваю свой дневник и подсчитываю количество пройденных миль. У меня еще есть силы, чтобы


У меня есть небольшая история

Из книги автора

У меня есть небольшая история Не так давно я познакомился с одним человеком – музыкантом, сольным исполнителем, популярным в нашем городе и в стране. Мы виделись с ним буквально 15 минут, поговорили с ним о церкви, о вере – это происходило в нашем здании. Через некоторое