КОРНИЛОВ И КЕРЕНСКИЙ

КОРНИЛОВ И КЕРЕНСКИЙ

Соглашение между Керенским и Корниловым было еще возможно, но отведенное на это время стремительно уходило. В Петрограде Филоненко по заданию Савинкова спешно перерабатывал записку Корнилова. В итоге она стал весьма существенно отличаться от первоначального варианта. В новом виде записка предполагала сохранение в армии солдатских комитетов, располагающих самыми широкими правами, вплоть до участия в назначении командного состава. В записке появились два новых раздела — о железнодорожном транспорте и предприятиях, работающих на оборону. На них предполагалось распространить военные законы со всеми вытекающими наказаниями за нарушение дисциплины. Вариант Филоненко — Савинкова сохранял требование введения смертной казни в тылу, но в целом представлял собой вполне реальную почву для компромисса.

О готовящемся проекте Савинков несколько раз говорил с премьером. Керенский долго уклонялся от разговора, но когда Савинков стал настаивать, заявил, что ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах он записку не подпишет. Савинков ответил, что это вынуждает его подать в отставку, но тогда записку от своего имени правительству представит Корнилов. Это было 8 августа, а на следующий день Савинков по прямому проводу связался с Корниловым. Он попросил его немедленно приехать в Петроград, но Корнилов отказался, объясняя это усложнением обстановки на фронте. Савинкову пришлось долго уговаривать Корнилова, прежде чем тот согласился прибыть в столицу.

Нежелание Корнилова ехать в Петроград объяснялось не только оперативной ситуацией, действительно становившейся тревожной. Корнилов подозревал, что вызов в Петроград организован для того, чтобы вдали от армии сместить его с должности главнокомандующего. Доброжелатели напомнили ему историю с вагонеткой, с которой поезд главковерха столкнулся во время предыдущей поездки в столицу. Это было подано как попытка покушения, неудавшегося, а значит, вполне способного иметь продолжение. Со своей стороны, Керенский тоже не горел желанием встречаться с Корниловым. Вечером 9 августа в Могилев ушла телеграмма, в которой говорилось, что правительство не видит необходимости в присутствии в Петрограде Верховного главнокомандующего. Но телеграмма эта была получена в Ставке, когда поезд Корнилова уже отбыл в столицу.

Корнилов прибыл в Петроград утром 10 августа. На этот раз его сопровождала усиленная охрана. С платформ были выгружены два легковых автомобиля и грузовик. Впереди на автомобиле ехали вооруженные текинцы, далее сам Корнилов, и замыкал кортеж грузовик, на котором были установлены готовые к бою пулеметы. По приезде в Зимний дворец текинцы внесли пулеметы в вестибюль, и только после этого главковерх направился на встречу с премьером. Керенский принял Корнилова стоя. Он заявил, что не приглашал его в Петроград и не знаком с запиской, подготовленной Савинковым. Тем не менее, поскольку Корнилов уже приехал, было решено, что в 6 часов вечера состоится заседание правительства, на котором он доложит свои предложения о реорганизации армии.

Из Зимнего Корнилов отправился на Мойку для свидания с Савинковым. Здесь он впервые увидел переработанный вариант своей записки. Главковерх пригласил сопровождавшего его генерала Плющевского дать свой отзыв относительно новых рекомендаций. Напомним, что именно он был составителем первоначального варианта записки Корнилова. Бегло ознакомившись с новым текстом, Плющевский заявил, что из записки исчезло самое главное — меры, способствующие повышению власти воинских начальников. Савинков больше молчал, а Филоненко начал взволнованно уговаривать Корнилова подписать новый вариант. В итоге Корнилов это сделал, но с видимой неохотой.

К 6 часам вечера все присутствовавшие отправились в Зимний дворец. Однако здесь выяснилось, что заседание правительства отменено. Керенский согласился обсудить записку Корнилова в узком кругу. Помимо него самого, кабинет министров на этой встрече представляли ближайшие соратники премьера — министр иностранных дел М.И. Терещенко и министр финансов Н.В. Некрасов. Савинкова же по приказу Керенского просто не пустили в кабинет. Позднее Керенский оправдывал это тем, что Савинков накануне заявил о своей отставке. Однако формально к тому времени Керенский ее еще не принял. Скорее, пощечина самолюбию Савинкова была мелкой местью, столь свойственной Керенскому.

По просьбе Корнилова генерал Плющевский зачитал текст записки в варианте Савинкова — Филоненко. В ходе начавшегося обсуждения Керенский, против обыкновения, больше молчал. С критикой записки выступил прежде всего Некрасов. Как инженер-путеец, он крайне отрицательно расценил предлагавшиеся в записке меры по милитаризации железных дорог. По мнению Некрасова, это привело бы к окончательному развалу транспорта и серьезному социальному конфликту. Корнилов фактически с этим согласился. Ему сложно было что-то противопоставить аргументам Некрасова, поскольку он сам ознакомился с этим разделом записки за несколько часов до совещания.

На фоне той критики, которую вызвали мероприятия, предложенные в сфере промышленности и транспорта, меры, касавшиеся армии, были встречены министрами почти благожелательно. В итоге Корнилов согласился вернуться к первоначальному варианту записки. Оставив его Керенскому, он отбыл на вокзал. Однако на вокзале Корнилова дожидались Савинков и Филоненко. Они, особенно Филоненко, настаивали на том, чтобы Корнилов своим авторитетом поддержал второй, отвергнутый министрами вариант записки. Под их нажимом Корнилов сдался. У Филоненко предусмотрительно нашелся с собой конверт, и записка с вокзала была отправлена по адресу Керенского. Интересная деталь — Керенский потом утверждал, что конверта этого не получал. Между тем семь лет спустя второй вариант записки Корнилова был обнаружен в бумагах Временного правительства и опубликован в ленинградском журнале «Красная летопись». Имела ли место здесь действительно обычная путаница, или же Керенский сознательно уклонился от вторичного обсуждения проекта, сказать сейчас трудно.

Керенский вел себя, как избалованный ребенок. Он сознательно грубил Савинкову и Корнилову, словно провоцируя их на разрыв. Возможно, что так оно и было. Не решаясь проявить инициативу, Керенский ждал, что кризис разрешится без его участия. Будь у него повод, он снова смог бы выступить с пламенной речью, обвинить тайных врагов в посягательстве на идеалы демократии. Но Корнилов не стал настаивать на немедленном осуществлении своей программы, а Савинков предпочел демонстративную отставку.

Утром 11 августа Савинков лично принес Керенскому официальное прошение об уходе с поста управляющего военным министерством. Между ними состоялся тяжелый разговор. Савинков держался спокойно, Керенский же, напротив, был криклив и раздражителен.

— Вы — Ленин, только с другой стороны! Вы — террорист! Ну что же, приходите, убивайте меня. Вы выходите из правительства, ну что же. Теперь вам открывается широкое поле независимой политической деятельности.

Савинков ответил, что он не собирается оставаться в политике, а предполагает записаться добровольцем в армию и уйти на фронт. Это еще больше возбудило Керенского. Он стал требовать у Савинкова ответа, где тот был вечером, когда Корнилов уехал из Зимнего дворца. Керенский упрекал Савинкова в неподчинении, потом неожиданно стал требовать ухода Филоненко, заявив, что он терпеть его не может.

У Керенского была привычка в минуты нервного возбуждения вертеть в руках какой-нибудь предмет. Сейчас он что-то чертил карандашом на прошении Савинкова. Это были буквы «К» и «С». Теребя и комкая бумагу, он заявил, что Савинков напрасно возлагает надежды на триумвират. По словам Керенского, есть «К» и оно останется, а другого «К» и «С» не будет{302}.

Известие об отставке Савинкова произвело неблагоприятное впечатление на тех, кто рассчитывал на ужесточение правительственного курса. Корнилов, получивший сведения об этом от Филоненко, еще из поезда отправил Керенскому телеграмму, в которой говорилось, что этот шаг крайне нежелателен. Не нашел поддержки Керенский и у других членов правительства. Надо сказать, что в ситуации с запиской Корнилова премьер повел себя как «самодержец от революции», фактически проигнорировав остальной состав кабинета министров. Большинство членов кабинета узнали о приезде Корнилова в Петроград случайно. Поспешив к Керенскому за разъяснениями, они получили ответ, что вечером состоится заседание правительства с участием главковерха. Но вызова во дворец все не было, а на следующий день стало известно, что Корнилов уже покинул столицу.

Другие министры, прежде всего министры-кадеты, сочли себя обиженными. Утром 11 августа к Керенскому явился Ф.Ф. Кокошкин и потребовал немедленного созыва правительства для ознакомления с запиской Корнилова. В противном случае он угрожал, что четверо министров кадетов подадут в отставку. Вечером кабинет собрался на заседание. Керенский огласил перед министрами первый вариант записки Корнилова и дал по этому поводу краткие объяснения. По поводу главной меры — введения смертной казни в тылу, Керенский сказал, что он не возражает по существу, однако не считает нужным немедленную реализацию этого положения. Он пообещал, что вернется к этому вопросу, но попросил не спешить, поскольку на следующий день в Москве должно было состояться Государственное совещание, на которое Керенский возлагал большие надежды.

Свою роль демарш министров-кадетов все же сыграл. У Керенского был навязчивый пункт — коалиционная власть. Несмотря на активное давление слева, он не решался пойти на разрыв с единственной крупной не социалистической партией. Да и отбросить Савинкова в ряды своих врагов Керенский попросту боялся. В ночь на 12 августа премьер выехал в Москву. Уже после его отъезда Савинкову была передана просьба Керенского взять обратно прошение об отставке. Однако условием этого было выдвинуто увольнение Филоненко. Савинков категорически отказался, и вопрос был отложен до возвращения Керенского в Петроград. В тот же день, 11 августа, Зинаида Гиппиус записала в своем дневнике: «Вот ведь зловредный корень всего: Керенский не верит Савинкову, Савинков не верит Керенскому, Керенский не верит Корнилову, но и Корнилов ему не верит»{303}. Корнилова второй его визит в Петроград окончательно убедил в том, что время разговоров прошло. Вернувшись, он с возмущением рассказывал Лукомскому о том, что поездка его была напрасна. По его словам, Керенский водит его за нос, не желая выполнять свои обещания.

— Как видите — только затягивают время. По-видимому, господину Керенскому не хочется, чтобы я ехал на Московское Государственное совещание, но я поеду и добьюсь, чтобы мои требования были наконец приняты.

Лукомскому не пришлось напоминать о разговоре, состоявшемся перед поездкой главковерха в Петроград, Корнилов сам вернулся к нему. Он сообщил, что по донесениям контрразведки в конце августа в столице ожидается новая попытка большевиков захватить власть.

— Вы правы, конный корпус я передвигаю главным об разом для того, чтобы к концу августа его подтянуть к Петрограду и, если выступление большевиков состоится, то рас правлюсь с предателями родины как следует.

Корнилов оговорил, что он не собирается выступать против Временного правительства и надеется в последнюю минуту договориться с Керенским. Но если этого не удастся сделать, он готов действовать самостоятельно.

— Я лично ничего не ищу и не хочу. Я хочу только спасти Россию и буду беспрекословно подчиняться Временному правительству, очищенному и укрепившемуся.

Корнилов сказал, что в его планы посвящены Завойко и полковник Голицын. Полковник Д.А. Лебедев и капитан В.Е. Роженко уже разрабатывают детали будущей операции, и потому Лукомскому не стоит заниматься этим, а лучше сосредоточиться на своих прямых обязанностях{304}.

Мы воспроизводим этот разговор по воспоминаниям генерала Лукомского. По содержанию они очень близки к показаниям, сделанным им по предписанию комиссии, разбиравшей «корниловское дело». Разумеется, стопроцентно доверять свидетельству Лукомского нельзя. На допросах он пытался обелить и себя, и Корнилова. Но некоторые любопытные детали отсюда можно извлечь. Прежде всего, Корнилов не до конца доверял своему начальнику штаба. Причиной того явно было заступничество Керенского за Лукомского в конфликте того с Филоненко. Отсюда и желание устранить Лукомского от разработки конкретных деталей похода на Петроград, отсюда и успокоительные обещания, что главковерх не пойдет против правительства. Второе обстоятельство, заслуживающее внимания, это то, что к подготовке выступления Корниловым были привлечены люди, явно не авторитетные. Два полковника, капитан и прапорщик — для штаба заговора это выглядит очень несолидно. Конечно, нужно сделать скидку на то, что Корнилов нередко был чрезмерно доверчив по отношению к случайным людям. Но есть и другое объяснение, весь «заговор» к этому времени был не более чем умозрительной конструкцией. Корнилов еще не решался порвать с правительством. Отсюда и оправдание предполагаемой акции готовящимся выступлением большевиков. В этой ситуации главковерх представал бы не мятежником, но защитником правительства. В этом же контексте следует понимать и расчеты Корнилова на то, что на Государственном совещании он все-таки добьется понимания и взаимодействия. Как Корнилов тяготил Керенского, так и Керенский раздражал Корнилова. Но и премьер, и главковерх оттягивали разрыв. Ни тот ни другой не были уверены в том, что в случае конфликта найдут поддержку, способную обеспечить победу. Надежда на выход из кризиса сохранялась, хотя с каждым днем и становилась все более призрачной.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Александр Керенский

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

Александр Керенский Александр Керенский


Лавр Корнилов

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

Лавр Корнилов Детские воспоминания связывают меня по Симбирску с семьей Ленина (Ульянова). В юношеские годы судьба свела меня с Корниловым.Мой отец был главным инспектором всех учебных заведений в Туркестане, где и прошли (в Ташкенте) мои гимназические годы.Столица


Лавр Корнилов

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

Лавр Корнилов Впервые — Современные записки. 1928. № 39 (глава публикации «Из воспоминаний»). Печатается по этому изданию.С. 76. Клембовский Владислав Наполеонович (1860–1923) — генерал от инфантерии. В конце августа 1917 г. приказом Керенского сменил Л. Г. Корнилова на посту


КЕРЕНСКИЙ И КОРНИЛОВ

Из книги Керенский автора Федюк Владимир Павлович

КЕРЕНСКИЙ И КОРНИЛОВ Ко времени назначения генерала Корнилова Верховным главнокомандующим ситуация на фронте начала стабилизироваться. Германо-австрийские войска, испытывавшие острую нехватку резервов, остановили успешно развивавшееся наступление. Россия потеряла


КОРНИЛОВ И САВИНКОВ

Из книги Керенский автора Федюк Владимир Павлович

КОРНИЛОВ И САВИНКОВ После окончания Государственного совещания Керенский на день задержался в Москве. В Петроград он вернулся утром 17 августа и почти сразу вызвал к себе Савинкова. Все предыдущие дни положение Савинкова оставалось двусмысленным. С одной стороны,


Керенский

Из книги Воспоминания автора Великая княгиня Мария Павловна

Керенский Мне стоило огромного труда добиться встречи с Керенским. Но в конце концов меня известили, что он может принять меня, но только поздно вечером, часов в одиннадцать.Я взяла извозчика и отправилась в Зимний дворец. У входа меня ждал молодой адъютант. Я вместе с ним


XV.  Чем был для меня Керенский.

Из книги На внутреннем фронте автора Краснов Петр Николаевич

XV.  Чем был для меня Керенский. Месяц лукавым таинственным светом заливал улицы старого Пскова. Романтическим средневековьем веяло от крутых стен и узких проулков. Мы шли с Поповым пешком, чтобы не привлекать внимания автомобилем. Шли, как заговорщики... Да по существу мы


XVI. Керенский.

Из книги На внутреннем фронте автора Краснов Петр Николаевич

XVI. Керенский. – Генерал, где ваш корпус? Он идет сюда? Он здесь уже, близко? Я надеялся встретить его под Лугой. Лицо со следами тяжелых бессонных ночей. Бледное, нездоровое, с больною кожей и опухшими красными глазами. Бритые усы и бритая борода, как у актера. Голова слишком


ЛАВР КОРНИЛОВ: «Чем тяжелее положение, тем смелее вперед»

Из книги Герои Первой мировой автора Бондаренко Вячеслав Васильевич

ЛАВР КОРНИЛОВ: «Чем тяжелее положение, тем смелее вперед» Лавр Георгиевич Корнилов родился 18 августа 1870 года в два года как получившем статус города Усть-Каменогорске Семипалатинской области (ныне — на территории Казахстана). Его отец Георгий (Егор) Николаевич служил


Корнилов Лавр Георгиевич

Из книги Белые полководцы автора Копылов Николай Александрович

Корнилов Лавр Георгиевич Сражения и победыРусский военачальник, генерал от инфантерии. Участник и герой русско-японской и Первой мировой войн. Главком Русской армии (август 1917 г.).Его именем назван мятеж против Временного правительства в августе 1917 г. Один из главных


КЕРЕНСКИЙ

Из книги Лавр Корнилов автора Федюк Владимир Павлович

КЕРЕНСКИЙ Переломная эпоха всегда выдвигает новых людей. В этом смысле 1917 год тоже не стал исключением. Но и на фоне многих ярких фигур того времени выделяется человек, который, можно сказать, стал символом первых месяцев русской революции. В таковом качестве он остался в


КОРНИЛОВ И ЛЬВОВ

Из книги Лавр Корнилов автора Федюк Владимир Павлович

КОРНИЛОВ И ЛЬВОВ Савинков вернулся из Могилева в Петроград днем 25 августа. К этому времени он постарался отогнать тяжелые мысли. Главное дело было сделано — компромисс с Корниловым найден. Теперь оставалось одно: необходимые бумаги должен был подписать Керенский. Сразу


КОРНИЛОВ И АЛЕКСЕЕВ

Из книги Лавр Корнилов автора Федюк Владимир Павлович

КОРНИЛОВ И АЛЕКСЕЕВ Корнилова в Новочеркасске ждали давно, и ждали с нетерпением. Еще 30 ноября газета «Вольный Дон» сообщила о том, что бывший главковерх находится в пределах Донской области. «Местопребывание его известно войсковому правительству, но по понятным


Мятеж совести (Владимир Корнилов)

Из книги Парень с Сивцева Вражка автора Симонов Алексей Кириллович

Мятеж совести (Владимир Корнилов) Володя Корнилов — поэт совести нашейУникальная для меня ситуация: помню точный день и место, когда и где мы с Володей познакомились. Это было 8 августа 1946 года, в подмосковном Быкове, где дачу снимали по тогдашнему обычаю — гамузом, чтобы


Владимир Корнилов ВЕЧЕРА НА КУХНЕ

Из книги Сахаровский сборник автора Бабенышев Александр Петрович

Владимир Корнилов ВЕЧЕРА НА КУХНЕ А.Д. Вечера на кухне. У Андрея Дмитрича на кухне вечера… Хоть зима, свирепо леденея, Вековое дело начала, Вечера на сахаровской кухне Продолжались и среди зимы, И надежды все еще не тухли, И плечом к плечу сидели мы. Я был счастлив. Я


Корнилов и корниловцы

Из книги Воспоминания корниловца: 1914-1934 автора Трушнович Александр Рудольфович

Корнилов и корниловцы Май 1917 года. Мы в Екатеринославе, после выздоровления. Нас, добровольцев, человек шестьдесят. Ждем отправки на фронт. Все мы хотим к генералу Корнилову. Его мы любим и уважаем больше всех, видим в нем сильного человека, храброго, прекрасного генерала