БОЛЬШАЯ ТЕНЬ

БОЛЬШАЯ ТЕНЬ

Напряженный труд и душевные потрясения серьезно подорвали здоровье Родена. Он переживал глубокую депрессию, чувствуя, что силы покидают его, а ум слабеет. Он превратился в большого ребенка. Однако его деспотический характер полностью не исчез, и порой он вел себя грубо по отношению к домашним. Но на публике он по-прежнему производил впечатление уверенного в себе человека, не утратил величия, а его молчание воспринималось как знак превосходства.

В январе 1914 года Роден решил отдохнуть на юге вместе с Розой, которая тоже чувствовала себя неважно. Несколько недель они провели в Йере, уютном курортном городке на Лазурном Берегу, побывали в Ментоне, а затем навестили Аното в Рокебрюне.

Внезапно грянула Первая мировая война. В этой тревожной обстановке Родена продолжала волновать судьба его музея. Став знаменитым, он привык обращаться в самые высокие инстанции. В стране проходила всеобщая мобилизация, а он явился к Альберу Далимье, заместителю министра изящных искусств, и потребовал заняться музеем. Затем, когда немцы уже маршировали по Парижу, он снова обратился к Далимье с просьбой оформить ему пропуск для проезда на юг страны. Но в последний момент Роден изменил свои планы. Он узнал, что Жюдит Кладель уезжает с матерью в Лондон, и решил отправиться с ними в сопровождении Розы. Теперь Роза больше не покидала его.

Роден снова оказался в Лондоне — городе, где он добился первого успеха и куда приезжал не раз. Тем не менее он не хотел там оставаться. Он объяснял это тем, что боится показаться невежливым по отношению к англичанам, с которыми должен будет встречаться, так как неспособен произносить их имена. Действительно, когда герцог Вестминстерский организовал выставку его работ в своем особняке, Роден даже не посетил ее.

Жюдит Кладель намеревалась навестить свою сестру в Челтнеме, и Роден решил ее сопровождать. Роза тоже неуютно чувствовала себя в Лондоне. Багаж, отправленный ею в Англию при отъезде, прибыл со значительной задержкой. К тому же в предотъездной суматохе она забыла положить туда некоторые необходимые ей вещи. Путешествие в толпе эмигрантов выбило ее из колеи.

Роден с Розой поселились в небольшом семейном пансионе. Как ни странно, Родену, казалось, пришлась по душе спокойная, размеренная жизнь англичан. Он пунктуально спускался к завтраку, к ланчу, к чаю («файф-о-клок»), оказываясь в окружении пожилых дам, всегда молчаливых, неподвижных, словно его статуи. А Роза чувствовала себя менее спокойно, она снова испытывала муки ревности. Оставаясь в душе крестьянкой и служанкой, она не могла привыкнуть к тому, что их обслуживали, и хотела сама заниматься всем, что касалось «месье Родена».

В ноябре они возвратились в Париж, но пробыли там недолго. Давняя поклонница Родена, блестящая танцовщица Лои Фуллер, известная своей бурной энергией, продолжала, несмотря на войну, путешествовать по миру. Она попросила Родена приехать в Рим. Она состояла в дружеских отношениях с Альбером Бенаром, исполнявшим тогда обязанности директора виллы Медичи, где располагалась Французская академия в Риме.136 Фуллер узнала, что Бенар должен написать большой портрет римского папы Бенедикта XV.137 Возникла идея попросить Родена выполнить бюст папы в мраморе.

Роден прибыл в Рим вместе с Розой. Вечный город был для скульптора неисчерпаемым источником радости. Бенар, его друг, позаботился о том, чтобы поселить Родена в месте, где он мог бы работать. «Я радуюсь тому, что Роден с нами, — написал он, — этот человек говорит потрясающие вещи об искусстве и о природе». Но Бенар был вынужден признать, что Роден уже не тот, каким он знал его прежде: «Мне кажется, что в глубине души он считает, что мир слишком занят войной и уделяет ему недостаточно внимания… Он постарел… Он мне показался молчаливым и довольно отрешенным от мира, в котором тем не менее ищет опору».138

Роден часами посещает музеи и церкви. Он отправляется на знаменитую Аппиеву дорогу,139 любуется пейзажами, запечатленными на полотнах Пуссена.140 По инициативе Бенара Роден установил бронзовую копию «Идущего человека» во дворе палаццо Фарнезе, где располагается посольство Франции. Однако посол Баррер, тесно связанный с академическими кругами, был возмущен присутствием этой статуи без головы. «Голова? — бросил в ответ Роден. — Но она повсюду!»

Папа Бенедикт XV уже согласился на четыре сеанса позирования Бенару, поэтому предложил Родену перенести работу над бюстом на следующий год.

И Роден снова приезжает в Рим в 1915 году, но уже один, без Розы.

Бенедикт XV был аристократом и тонким дипломатом. Война разожгла национальные страсти. Папа называл войну «самоубийством Европы» и обращался к враждующим сторонам с планами мирного урегулирования. Но его предложения игнорировались, и, как всегда, Ватикану предъявляли претензии обе противостоявшие стороны. Союзные державы упрекали папу в том, что он официально не осудил вторжение немецкой армии в Бельгию, а их противники упрекали его в симпатиях к Антанте.

Роден приступил к работе над бюстом. После второго сеанса позирования он, не будучи ни аристократом, ни дипломатом, хвастался тем, что поговорил с папой о войне и «сказал ему правду». По этой или по какой-то другой причине на следующем сеансе Бенедикт XV заявил скульптору, что бремя обязанностей не позволяет ему больше позировать. Возможно, причина могла быть и в том, что он никак не мог понять, зачем искать столько профилей, чтобы сделать один бюст, и, посмотрев на всё еще бесформенную глиняную голову, отказался продолжать позирование.

Зима 1916 года в Париже была суровой. Отель Бирон не отапливался. Тем не менее Роден приходил туда каждый день. Силы его были подорваны. У него случился инсульт. В течение нескольких недель казалось, что жизнь исчезла с его лица. Накинув на плечи шаль, он медленно бродил по запущенному саду, окруженный болтающими без умолку женщинами, наводнившими его дом.

В Родене была какая-то особая смесь недоверчивости и наивности. Какой легкой добычей был этот больной старик, которого так легко обмануть и ум которого угасал!

Каждая из этих дам надеялась извлечь выгоду из своего запоздалого постоянного присутствия и проявления заботы о нем. К тому же им было известно, что ни Роза, ни сын не носят имени Родена. Неожиданные дарения, разорванные и снова написанные завещания в пользу то одной, то другой его пассии, переданные нотариусу, затем затребованные назад, намечаемые и отменяемые проекты брака — всё это сеть историй, тем более мучительных, что у скульптора бывали периоды, когда он утрачивал здравый рассудок. К счастью, ревность, соперничество, ссоры этих меркантильных особ позволили избежать наихудшего.

Но самое печальное, что из отеля Бирон исчезали предметы искусства. Будущее музея всё еще не было официально оформлено, и никакой охраны не было.

Несмотря на настойчивые просьбы и упреки близких, Роден оставался безучастным, возможно, даже сохранял полное безразличие. Он замыкался, уходил в себя.

Не менее мучительна была и ситуация в Медоне. Бедная Роза более, чем когда-либо, была доведена до отчаяния слухами о «созданиях», окружающих Родена. Усохшая, с лихорадочно блестящими глазами, она порой производила впечатление страдающей старческим слабоумием. Тем не менее, когда Роден с Розой оставались один на один, она садилась напротив него, брала его руки в свои, и они подолгу молчали в тишине ночи.

Присутствие сына и его жены в маленьком павильоне рядом с домом — еще одна проблема, приводившая Родена в смятение. В то время Огюсту Бёре было уже 50 лет. Он оставался всё таким же. Его жена продолжала много пить. В их жилище царил чудовищный кавардак.

Домашние тоже вносили свою лепту в общий беспорядок. Их пытались задобрить те, кто стремился проникнуть в дом Родена и заиметь там друзей. К тому же за прислугой не было подобающего контроля, поэтому она стала небрежно относиться к своим обязанностям.

Мог ли Роден, всегда бывший организованным человеком, вообразить, что наступит день, когда он станет свидетелем и даже причиной подобной анархии?

Министр Этьен Клемантель глубоко симпатизировал Родену, не раз проявлял к нему дружеское расположение и всячески способствовал, насколько мог, созданию Музея Родена. Он хотел, чтобы поскорее было закончено оформление завещания Родена. На самом деле никто, даже сам завещатель, не знал, каковы были последние изменения в завещании. В конце концов Родена заставили подписать заявление, согласно которому он «аннулировал все другие варианты завещания, за исключением того, которое составлено в пользу Розы Бёре, в знак признательности за 50 лет их совместной жизни». (Позже была найдена дюжина завещаний, подписанных Роденом.)

Розу пригласили, чтобы ознакомить с этим документом.

— А вам не кажется, — сказала тогда Жюдит Кладель, — что было бы справедливо, если бы вы официально дали свое имя мадам Розе, которую вы в течение столь долгого времени представляли как свою жену?

— У вас всегда бывают хорошие идеи, — ответил Роден.

— Ваши друзья позаботятся обо всём. Нужно будет сделать это здесь, в вашем саду, в присутствии узкого круга близких друзей.

— Пусть будет именно так, — ответил Роден.

Другая проблема, решение которой не терпело отлагательства, — обеспечение охраны мест, где были сосредоточены произведения Родена и его богатейшая коллекция. Этим занялись Клемантель, заместитель министра изящных искусств Далимье и Леоне Бенедит, хранитель Музея современного искусства. Было принято решение поставить охранников у отеля Бирон и виллы Брийан. Они не должны были никого пропускать без специального разрешения на вход. Для Родена была нанята сиделка, неусыпно следившая за состоянием его здоровья. Но самой сложной задачей было защитить скульптора от него самого. Эта важная миссия была возложена на Марсель Тирель, выполнявшую в последние годы функции его помощницы и секретаря. Если Роден собирался принять, по мнению его окружения, нежелательного посетителя, она не пускала того на порог.

Жюдит Кладель было поручено провести инвентаризацию рисунков Родена на вилле Брийан. Она зарегистрировала там 3400 рисунков, а затем еще почти столько же — в отеле Бирон. Огюст Бёре, которому отец доверил перевозку вещей в отель Бирон, сопровождал составителей списков, работавших в старых постройках в Медоне — на чердаках, в амбарах и кладовых. Там были обнаружены масса изделий из глины, различные макеты, модели и среди прочего — гипсовый оригинал «Виктора Гюго».

Что же касается выяснения финансового состояния Родена, то это была практически невыполнимая задача. Он имел в банке «Лионский кредит» счет и сейф, от которого, впрочем, не могли найти ключей. Существовали счета и в других банках, но Роден был не в состоянии вспомнить, в каких именно. Хотя он поддерживал дружеские отношения с председателем правления «Лионского кредита», но никогда не обсуждал с ним свои финансовые дела. В одном из шкафов обнаружилась масса бумаг, фотографий и не предъявленных к оплате чеков, выписанных уже более года назад.

Бракосочетание Родена и Розы состоялось 19 января141 1917 года в большом салоне виллы Брийан, украшенном цветами, в присутствии дюжины приглашенных. Роден выглядел вполне счастливым. «Я никогда не чувствовал себя лучше, — повторял он, — и я собираюсь жениться». На нем были редингот и большой берет. Роза была одета скромно, держалась очень достойно, несмотря на боли, раздирающие ей грудь.

Когда мэр, проводивший церемонию, задал традиционный вопрос: «Клянетесь ли вы любить и почитать друг друга?» — Роден, погруженный в рассматривание полотна Ван Гога, промолчал. Чиновник был вынужден повторить вопрос. «Да», — мягко ответил Роден. Роза, в свою очередь, ответила: «Да, месье, всем сердцем».

Церемония настолько утомила Розу, что она слегла.

После стольких испытаний и страданий бедная Роза превратилась в маленькую измученную старушку. И только ее последние дни были, наконец, спокойными и счастливыми. Она встречала всех, кто ее навещал, словами признательности. Через 25 дней после бракосочетания Роза тихо угасла. В то утро она поцеловала мужа, уходящего на прогулку, со словами, что он позволил ей познать счастье.

Долго-долго сидел Роден, склонившись над исхудавшим телом жены, лежавшим на большой кровати, и непрестанно рассматривал ее восковое лицо, с которого исчезли следы страданий: «Как она красива… Она прекрасна, словно статуя».

К вилле Брийан стали прибывать грузовики. В соответствии с договором дарения все произведения искусства, принадлежавшие Родену, подлежали перемещению в отель Бирон. На глазах у скульптора выносили дорогие для него предметы, вызывающие столько воспоминаний. Однажды рабочие начали спускать по лестнице огромное готическое распятие, которое в комнате Родена занимало пространство до самого потолка. Старик, что-то бормотавший в полном замешательстве, схватил крест обеими руками, пытаясь остановить грузчиков. Внезапно появилась Жюдит Кладель. Возмущенная такой бестактностью, она распорядилась немедленно вернуть фигуру Христа на место.

Роден пытался рисовать, но у него отнимали перо и карандаши из опасения, что он напишет новое завещание. Ему не давали даже глину, которую его руки искали каждую минуту. Он нежно гладил пальцами старые этюды.

Когда Роден заявил, что хочет посещать отель Бирон, ему разрешили бывать там раз в две недели.

Трудно понять эти суровые меры по отношению к мэтру, лишенному всего, подарившему государству плоды всей своей творческой жизни.

В сознании находящегося в изоляции скульптора проносились обрывки его старых размышлений, своего рода уроки мудрости. Издалека до него доносилось эхо орудийных залпов. «Война — это наш упадок… Пытались пренебречь законом труда… Произведения античного искусства сказали нам всё, но мы больше не можем их понять… Реймсский собор пострадал от пожара, а реставраторы погубили его. Что они хотят делать теперь?.. Повсюду отрекаются от красоты… Римские архитекторы больше не видят своего города. Они даже способствуют исчезновению Аппиевой дороги, чтобы возвести там свои убогие строения…»

Двенадцатого ноября у Родена начался жар. Он стал дышать с резким свистом. Его врач диагностировал воспаление легких. Он лежал очень спокойно, словно отдыхал. Свист воздуха в бронхах становился всё более пронзительным, а затем превратился в глубокие низкие хрипы. Из могучего тела вырвался прерывистый вздох, словно гулкий звук органа заполнил дом. Затем Роден начал метаться, бессознательно сопротивляясь агонии. Лицо его изменилось до неузнаваемости — стало сморщенным, глаза и щеки впали.

Смерть настигла его 17 ноября в четыре часа утра.

Его массивная голова возлежала на подушках. Лицо прояснилось и обрело обычно несвойственное ему выражение достоинства и торжественности. Седая борода раскинулась на просторной рубахе из белой шерсти, в которую его облачили. Одна из служанок положила сбоку веточку освященного букса.142 Родственники вложили в его руку небольшое распятие. Он стал похож на один из надгробных памятников Средневековья в виде лежащей фигуры.

Франция участвовала в войне, поэтому национальные похороны Родена не были организованы. Но трехцветное полотнище покрывало его гроб во время церемонии прощания.

Похороны прошли в Медоне 24 ноября 1917 года. Гроб с телом Родена был установлен в глубине сада на ступеньках величественного фасада замка Исси, спасенного им от уничтожения. Скорбная фигура «Большой тени»,143 стоявшая в нише фасада замка, возвышалась над катафалком. После довольно бесцветных речей официальных лиц гроб с телом Родена был опущен в склеп у основания широких ступеней, где покоилась его жена. Смерть объединила Родена с той, которая всю жизнь была всего лишь мадемуазель Розой Бёре и только незадолго до смерти, наконец, удостоилась имени Огюста Родена.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ТЕНЬ УБИТОГО

Из книги Письма к русской нации автора Меньшиков Михаил Осипович


ГЛАВА 18 Тень

Из книги Иван III автора Борисов Николай Сергеевич

ГЛАВА 18 Тень Нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми. Никколо Макиавелли Решив наконец проблему престолонаследия в пользу Василия, Иван III счел необходимым закрепить это распоряжение


ИЗ ТЕНИ В ТЕНЬ

Из книги Жизнь и творчество Дмитрия Мережковского автора Мережковский Дмитрий Сергеевич

ИЗ ТЕНИ В ТЕНЬ Впечатлением от встречи с Мережковскими я ни с кем не делился, как тайной, и ждал их отклика из Петербурга; и он появился; скоро швейцар мне подал в лабораторию темно-синий конверт; разрываю: в нем — красный конверт, его разрываю: в нем белый, с запискою,


ЧУГУННАЯ ТЕНЬ

Из книги Перед восходом солнца автора Зощенко Михаил Михайлович

ЧУГУННАЯ ТЕНЬ Бывшая помещичья усадьба Маньково в Смоленской губернии. Сейчас здесь совхоз.При исполкоме я прилично сдал экзамены на звание птицевода. И теперь я заведующий птицеводческой фермой.Я брожу среди птиц с книгами в руках. Некоторые породы птиц я видел только в


«Тень Ришелье»

Из книги Мазарини автора Ивонина Людмила

«Тень Ришелье» Так Александр Дюма назвал первую главу своего очередного «мушкетерского» романа, относящегося к времени правления кардинала Мазарини.«Тень Ришелье…» С легкой руки великого романиста понятие это превратилось в штамп и стало настолько расхожим, что ему


Тень птицы

Из книги Круги жизни автора Виткович Виктор

Тень птицы В юности, бывало, ходил на охоту. Не раз доводилось видеть: выстрелишь в летящего селезня, и он, если ранен смертельно, вдруг начинает стремительный взлет вверх и уже оттуда, с высоты, камнем падает вниз. Что-то похожее произошло в Ташкенте с человеком, летчиком


№ 49 к стр. 187 Тень

Из книги Записки об Анне Ахматовой. 1938-1941 [litres] автора Чуковская Лидия Корнеевна

№ 49 к стр. 187 Тень Что знает женщина одна о смертном часе? О. Мандельштам Всегда нарядней всех, всех розовей и выше, Зачем всплываешь ты со дна погибших лет И память хищная передо мной колышет Прозрачный профиль твой за стеклами карет? Как спорили тогда – ты ангел или


«Тень яблони…»

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

«Тень яблони…» Тень яблони живет на красивом лугу. Она дышит, пугливо меняет рисунок Там же живет самшит, влюбленный в луну, одетый кольчугой росинок. Цикады собираются оркестрами. Их музыка достойна удивленья, и шепчутся с деревьями окрестными около растущие деревья. А


Свет и тень

Из книги Счастливая девочка растет автора Шнирман Нина Георгиевна

Свет и тень Опять проснулась сегодня сама. И стала разглядывать этот огромный, удивительный зал — я никогда не видела ещё такой большой комнаты, где живут и спят люди. А здесь живут и спят мои двоюродные сёстры — Бебочка и Аллочка. А дядя Шура, их папа, — Папин старший


«Тень»

Из книги Евгений Шварц. Хроника жизни автора Биневич Евгений Михайлович

«Тень» Еще весной, до Луги, Евгений Львович читал первое действие «Тени» в театре Комедии. За лето он набросал второй и третий акты.— Через несколько дней, как мы перебрались в город, читал я первый вариант в Театре Комедии. Второй и третий акты показались мне ужасными,


ТЕНЬ

Из книги Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания автора Берестов Валентин Дмитриевич

ТЕНЬ Нет на земле теней Послушней и верней, Чем собственная тень. Но лишь она одна, Послушна и верна, Не спрячет, не поможет, Спасти тебя не может В пустыне в жаркий


Тень

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Тень Я – тень. Неподвижная и короткая, Неподвижная, и короткая, Как смерть. Люди спят в комнатах. Куклы – в коробках. А у меня вместо стен – решетка, А вместо крыши – небо, В которое больно смотреть. У меня нет дома, Где уютно тикают ходики, Где секунды жизни считает


ТЕНЬ

Из книги Гоголь автора Степанов Николай Леонидович


Тень

Из книги Тень. Голый король [сборник] автора Шварц Евгений Львович

Тень


Тень абвера

Из книги Контрразведка. Охота за кротами автора Терещенко Анатолий Степанович

Тень абвера Смиряясь в покаянии, душа получает свою высоту. А. Августин Несколько лет назад Николаю пришлось пройти речным круизом на теплоходе «Молдавия» по голубой дороге Европы, Дунаю, от Будапешта (Венгрия) до Пассау (Германия) и обратно.Для Стороженко Венгрия