ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ

ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ

Из воспоминаний друга и ученика Маршака Александра Гольдберга об одной из таких встреч: «Лето 1962 года Маршак провел в Тессели. Он жил неподалеку от бывшей дачи Горького, и с балкона его комнаты виден был сад, опускавшийся прямо к морю.

Самуил Яковлевич похудел, стал менее подвижен, но стоило ему рассмеяться, и лицо молодело, а глаза щурились и прыгали под очками. В то время он работал над лирическими стихами, и рукопись лежала на его рабочем столе — непривычно маленьком по сравнению с московским.

— Послушайте, голубчик, мое любимое":

Усердней с каждым днем гляжу в словарь.

В его столбцах мерцают искры чувства,

В подвалы слов не раз сойдет искусство,

Держа в руке свой потайной фонарь…

Словарь, слово — для Маршака это были не просто лингвистические понятия. В статье «Мысли о словах» он написал: «Каждое поколение вносит в словарь свои находки — подлинные или мнимые. Одни слова язык усыновляет, другие отвергает.

Но и в тех словах, которые накрепко вросли в словарь, литератору следует разбираться точно и тонко.

Он должен знать, например, что слово „чувство“ гораздо старше, чем слово „настроение“, что „беда“ более коренное и всенародное слово, чем, скажем, „катастрофа“.

На всех словах — события печать.

Они дались недаром человеку.

Читаю: „Век. От века. Вековать.

Век доживать. Бог сыну не дал веку…“

…Словарь отражает все изменения, происходящие в мире. Он запечатлел опыт и мудрость веков и, не отставая, сопутствует жизни… Более того, в нем таится чудесная возможность обращаться к нашей памяти, воображению, к самым разным ощущениям и чувствам, вызывая в нашем представлении живую реальность».

Здесь, в этом тихом городке («Тессели» в переводе означает «тишина»), к нему снова вернулись работоспособность, жажда жизни. Он много пишет, переводит. В письме А. И. Любарской (22 июля) он сообщает: «Написал (вернее, устно сочинил) и несколько своих четверостиший. В последнее время я почему-то пишу только отдельные четверостишия — по-видимому, последние капли пересыхающего потока».

Читатель мой особенного рода:

Умеет он под стол ходить пешком.

Но радостно мне знать, что я знаком

С читателем двухтысячного года.

Сюда же, в Крым, он привез с собой, дабы продолжить работу, одно из самых проникновенных своих прозаических произведений — «Дом, увенчанный глобусом». Приступая к «Дому, увенчанному глобусом», Маршак не расставался с книгой «В начале жизни». Своим венгерским друзьям Агнессе Кун и поэту Анталу Гидашу он пишет: «…Я прошу своего секретаря — Розалию Ивановну (которую Вы, надеюсь, помните) послать Вам единственную имеющуюся у меня книгу — о моем детстве и юности — „В начале жизни“. Между прочим, на польский язык ее перевел перед самой своей кончиной Владислав Броневский. Я не успел даже его поблагодарить.

Когда прочтете эту книгу, напишите мне. Это не мемуары, а попытка увидеть себя на фоне пережитой эпохи (или эпох) и проследить почти неуловимые переходы от возраста к возрасту». Книге «В начале жизни» Маршак придавал особое значение. Он мечтал о хорошем ее переводе на английский, о чем писал Марии Игнатьевне Будберг (в прошлом — секретарь А. М. Горького): «А книга эта для меня — одна из самых дорогих. Видно, наш читатель это почувствовал: ни одна моя работа не вызывала столько теплых и сердечных откликов.

Еще раз сердечно благодарю Вас за предпринятый Вами большой труд, который несомненно увенчается успехом.

Искренне Ваш

С. Маршак».

По замыслу Маршака «Дом, увенчанный глобусом» мог бы стать продолжением «В начале жизни». Конечно, между этими двумя книгами пролегли бы годы, заполненные событиями из жизни страны, из жизни Маршака, но, вероятно, они еще не были осмысленны так, как события, описанные в книге «В начале жизни». И, наверное, не оставили такой след, как события, связанные со знаменитым серым домом на Невском, ставшим волею истории литературной легендой: «Этот дом памятен мне потому, что в нем я провел почти безвыходно много лет (сплошь и рядом мне и моим товарищам случалось работать в редакции не только днем, но и до глубокой ночи, а то и до следующего утра).

Дом книги стал моим вторым домом, когда мне было лет 37–38, а покинул я его в 50-летнем возрасте.

Это значительная часть моей жизни, годы бодрой деятельности, годы зрелости.

Ограбил ли я себя, отдавшись на столько лет почти целиком редакционной работе?..

Мало времени оставалось у меня для моей семьи, еще меньше для собственной литературной работы, которой я успевал заниматься главным образом летом, а в остальное время — то ночью, то по праздникам, то урывками в редакции.

И все же мне думается, что потратил я все эти годы не зря».

К работе над этими воспоминаниями Маршак приступил в самом начале 1961 года. Он хотел восстановить в памяти незабываемую атмосферу тех лет, ибо именно в этом доме начиналась та литература, которая позже была названа «советской детской». Маршак достаточно подробно рассказывает о своих друзьях-соратниках того времени, о людях высоко талантливых, которых полюбил он и полюбивших его. В частности, он пишет о Борисе Житкове, ставшем одним из классиков советской детской литературы:

«Многие рассказы, написанные им для детей, возникли из его устных импровизаций, из тех бесконечных историй, которые он так неторопливо, чуть картавя, рассказывал нам, затянувшись перед этим всласть дымом папиросы.

После каждой из его историй я настойчиво убеждал Бориса Степановича записать рассказ тут же, не откладывая. Так возникли замечательные книжки для детей — „Про обезьянку“, „Про слона“, „Дяденька“…»

Много интересного рассказывает Маршак о Виталии Бианки, о его знаменитой «Лесной газете», не устаревшей и сегодня. Там же, в «Доме, увенчанном глобусом», возник журнал «Новый Робинзон». Борис Житков вел в этом журнале отдел «Сделай сам», научный отдел возглавлял Ильин. Эти записи Маршака — живые воспоминания о возникновении книг, оставшихся в нашей литературе навсегда.

«Любопытна история „Приключений Буратино“ Алексея Николаевича Толстого.

Он принес в редакцию перевод итальянской повести Коллоди „Приключения Пиноккио“. Эта повесть, впервые вышедшая в русском переводе еще до революции, почему-то не пользовалась у нас таким успехом, как на Западе.

Не знаю, завоевала ли бы она любовь читателей в этом новом переводе, но мне казалось, что такой мастер слова, как Алексей Толстой, мог бы проявить себя гораздо ярче и полнее в свободном пересказе повести, чем в переводе. Он помнил эту повесть еще со времен своего детства и с трудом отличал отдельные ее эпизоды от тех причудливых вымыслов, которыми дополнило и разукрасило их детское воображение. Вольный пересказ, не связывающий фантазии рассказчика, давал ему возможность сохранять и эти домыслы…»

Из этих же записок мы узнаем и о том, как в детскую литературу пришла писательница Татьяна Александровна Богданович, написавшая по совету Маршака свою первую повесть для детей «Шестьдесят лет». До встречи с Маршаком Т. А. Богданович писала книги для взрослых. Маршаку же в детскую редакцию порекомендовал ее историк Е. В. Тарле, знавший Татьяну Александровну давно — она была другом семьи В. Г. Короленко. Маршак пишет: «Можно с уверенностью сказать, что за последний десяток лет своей жизни Т. А. Богданович успела сделать больше, чем за все предшествующие годы. Она как бы пережила вторую молодость, работая рука об руку с людьми другого поколения.

И всем этим она была обязана детской литературе».

Маршак надеялся, что в тихом крымском городке Тессели ему удастся спокойно работать.

Дождись, поэт, душевного затишья,

Чтобы дыханье бури передать,

Чтобы легло одно четверостишье

В твою давно раскрытую тетрадь.

Но в октябре 1962 года он пишет Екатерине Павловне Пешковой: «Очень жалко, что меня не могли оставить в Тессели…» Маршака перевели в Ялту, в Дом писателей, где «друзья по цеху» да и просто почитатели не давали ему покоя. «Не проходит дня, чтобы кто-нибудь не просил меня прочесть объемистую рукопись или вышедшую книгу. На собственную работу почти не остается времени…»

И все же тогда в Крыму ему удалось написать несколько философских четверостиший:

Только ночью видишь ты Вселенную.

Тишина и темнота нужна,

Чтоб на эту встречу сокровенную.

Не закрыв лица, пришла она.

3 ноября 1962 года в день своего семидесяти пятилетия Маршак написал одно из самых лирических своих стихотворений:

Стояло море над балконом,

Над перекладиной перил,

Сливаясь с бледным небосклоном,

Что даль от нас загородил.

Зеленый край земли кудрявой

Кончался здесь — у синих вод,

У независимой державы,

Таящей все, что в ней живет.

И ласточек прибрежных стайки,

Кружась, не смели залетать

Туда, где стонущие чайки

Садились на морскую гладь.

В конце 1950-х — начале 1960-х годов Маршак создал так много, что трудно себе представить, что сделать это мог один человек — тяжело больной, к тому времени потерявший в жизни многих близких и друзей. Может быть, этим и объясняются философские размышления, свойственные в ту пору Маршаку:

Пусть будет небом верхняя строка,

А во второй клубятся облака,

На нижнюю сквозь третью дождик льется,

И ловит капли детская рука…

* * *

Мы принимаем все, что получаем.

За медную монету, а потом —

Порою поздно — пробу различаем

На ободке чеканно-золотом.

Создавать такие поэтические перлы на восьмом десятке лет удавалось немногим. Это была воистину вторая молодость. Не случайно 22 апреля 1963 года Самуилу Яковлевичу была присуждена Ленинская премия в области литературы и искусства. Список кандидатов на эту премию был большой. А получили ее Чингиз Айтматов за «Повести гор и степей», Расул Гамзатов за книгу стихов «Высокие горы» и Самуил Маршак за книгу стихов для детей «Избранная лирика».

«Творчество выдающегося детского писателя, переводчика, критика, теоретика искусства С. Я. Маршака широко известно и получило всеобщее признание и любовь читателей всех возрастов, — писала „Правда“ 22 апреля того же года. — Лирика поэта — значительное явление в советской поэзии. Эти стихи совершенны по форме, афористичны. Простота и ясность стиля в них сочетаются с прекрасной тонкостью стиха, с высокой и точной образностью. В этих стихах мы видим широту взгляда на жизнь, глубокую веру в силу народа, жизнерадостность и человечность…»

…В тот же день, 22 апреля 1963 года, газета «Правда» предоставила слово лауреатам Ленинской премии. Вот что написал Маршак:

«У Тютчева есть такие строки:

Как грустно полусонной тенью

С изнеможением в кости

Навстречу солнцу и движенью

За новым пламенем брести.

Писатели моего поколения не чувствуют этой глубокой стариковской грусти. Они не плетутся „полусонной тенью“ за новым племенем, а вместе с ним идут „навстречу солнцу и движенью“. И, может быть, высшая радость людей моего возраста состоит в том, что голоса их находят живой отклик в сердцах людей нынешнего дня и даже завтрашнего, — то есть у наших детей.

Меня глубоко трогает, что почетнейшая из премий, носящая имя Ленина, присуждена мне за книгу лирики, в которую я вложил свои заветные чувства и мысли, и за книги, написанные мною для детей.

Я был очень обрадован, увидев в списке лауреатов Ленинской премии этого года рядом с моим именем имя чудесного дагестанского поэта Расула Гамзатова. По своему возрасту он мог бы быть мне сыном, но мы вместе, рядом, бок о бок идем „навстречу солнцу и движенью“, навстречу светлому будущему нашего народа, и всего человечества».

Вскоре после получения Ленинской премии Маршак возвращается в Крым и вновь с головой уходит в работу. По-прежнему не оставляет без внимания ни одного из своих корреспондентов. Представляет интерес его письмо В. С. Матафонову от 7 мая 1963 года, аспиранту Ленинградского института имени Репина, работавшему над диссертацией «Книжная графика и эстетическое воспитание детей»: «Уважаемый Владимир Степанович, нездоровье мешает мне ответить на Ваши вопросы подробно. Могу только сказать Вам, что лучшими нашими художниками — создателями советской книги для детей я считаю Лебедева и Конашевича. Рисунки Сесиля Олдина я взял для моей книги „Детки в клетке“ из английского издания. А когда мне довелось встретиться с Евгением Чарушиным, который так замечательно рисует звериный детский сад, я решил заменить его рисунками отличные, но несколько старомодные рисунки Олдина.

В работе с Лебедевым инициатива исходила то от меня, то от него.

В книгах „Цирк“, „Мы — военные“ я писал стихи как подписи к лебедевским рисункам.

В книгах „Багаж“, „Сказка о глупом мышонке“, „Мистер Твистер“, „Круглый год“, „Разноцветная книга“, „Тихая сказка“ стихи предшествовали рисункам.

Вот и все, что я могу сообщить Вам».

В 1963 году Маршак написал стихи-воспоминания о жизни на Майдане:

Все мне детство дарило,

Чем богат этот свет:

Ласку матери милой

И отцовский совет,

Ночь в серебряных звездах.

Летний день золотой

И живительный воздух

В сотни верст высотой.

Все вокруг было ново:

Дом и двор, где я рос,

И то первое слово,

Что я вслух произнес.

Пусть же трудно и ново

И свежо, как оно,

Будет каждое слово,

Что сказать мне дано.

30 мая 1963 года он пишет внуку Якову: «Мы оба очень заняты и поэтому встречаемся редко». В этой связи любящий дедушка, прочитав сокровенные мысли внука о некоторых неудачах, постигших его в школе, так как, по мнению самого Якова, он «не был собой, а играл какую-то роль», дает внуку ряд очень важных педагогических советов: «…Я верю в твои способности и в твои силы… Главное зависит от умения умно и рационально распределять свое время и работать не порывами, а спокойно и систематически…» Трудности Якова в школе были вызваны тем, что учителя не всегда пытались понять его. Кто знает, может быть, под влиянием письма от Якова (во всяком случае, по времени совпадает) появилась знаменитая лирическая эпиграмма Маршака:

Существовала некогда пословица,

Что дети не живут, а жить готовятся.

Но вряд ли в жизни пригодится тот,

Кто, жить готовясь, в детстве не живет.

Воспоминания о работе в Ленинграде, в «цехе детской советской литературы», жили в Маршаке постоянно. В конце 1963 года он пишет литературоведу А. В. Македонову, писавшему в то время книгу о Заболоцком: «Вы совершенно правильно набрели на те влияния, которые оказывали на Заболоцкого близкие к нему поэты.

А что касается меня, то я убежден, что детская литература и ленинградская редакция оказали оздоровляющее влияние на Хармса, Введенского, а через них и непосредственно — на Заболоцкого. В свое время я привлек эту группу поэтов, изощрявшихся в формальных — а скорей даже иронически-пародийных — исканиях. Самое большее, чего я мог ждать от них вначале — это участия в создании тех перевертышей, скороговорок, припевов, которые так нужны в детской поэзии. Но все они оказались способными на гораздо большее.

Особенно мне жаль Хармса, человека с абсолютным вкусом и слухом и с какой-то — может быть, подсознательной — классической основой…» Почему так часто возвращается к прошлому Маршак? Дело, наверное, не только в возрасте. Впрочем, он ответил на этот вопрос примерно в те же дни, когда писал письмо Македонову:

Мелькнув, уходят в прошлое мгновенья.

Какого бы ты счастья ни достиг,

Ты прошлому отдашь без промедленья

Еще живой и неостывший миг.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть вторая ПЕРВАЯ МОЛОДОСТЬ

Из книги Наполеон и женщины автора Массон Фредерик

Часть вторая ПЕРВАЯ МОЛОДОСТЬ Учитесь на чужих ошибках, всех своих все равно не успеете


I. Молодость

Из книги Анатомия предательства: "Суперкрот" ЦРУ в КГБ автора Соколов А А

I. Молодость Парижъ, четвергъ 22 ноября 1787 г. H?tel de Cherbourg, rae du Four – Saint – Honor?. Выйдя изъ Итальянской оперы, я прогуливался, крупно шагая, по аллеямъ Пале-Рояля. Душа моя была взволнована бурными чувствами, которыя такъ характерны для нея, и благодаря этому я не замечалъ


Молодость Калугина

Из книги Великий Мао. «Гений и злодейство» автора Галенович Юрий Михайлович

Молодость Калугина Совершенно случайно в руки попал номер журнала Америка номер 45. Года издания нет, но похоже на 60–61 год. Для тех кто не помнит — это официальное “Издание Правительства США”, распростроняемого в СССР по межправительственному соглашению. Среди


Глава вторая Молодость, Ян Кайхой

Из книги Маршак автора Гейзер Матвей Моисеевич

Глава вторая Молодость, Ян Кайхой В 1908 г. Мао Цзэдун окончил начальную сельскую школу. Ему было тогда полных 14 лет. Родители женили его по своему усмотрению, устроив самую настоящую брачную церемонию.Первой и единственной законной, если говорить об исполнении законов и


ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ

Из книги Философ с папиросой в зубах автора Раневская Фаина Георгиевна

ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ Из воспоминаний друга и ученика Маршака Александра Гольдберга об одной из таких встреч: «Лето 1962 года Маршак провел в Тессели. Он жил неподалеку от бывшей дачи Горького, и с балкона его комнаты виден был сад, опускавшийся прямо к морю.Самуил Яковлевич


Эх, молодость!

Из книги Призрак Виардо. Несостоявшееся счастье Ивана Тургенева [Maxima-Library] автора Молева Нина Михайловна

Эх, молодость! Как-то Фаина Георгиевна подслушала разговор двух старушек на скамеечке перед подъездом. Те как обычно перемывали косточки подрастающему поколению: молодежь, мол, совершенно испортилась, стала легкомысленной, не уважает старших, живет без царя в голове,


«О моя молодость! О моя свежесть!»

Из книги Синий дым автора Софиев Юрий Борисович

«О моя молодость! О моя свежесть!» (Гоголь)«О моя молодость! о моя свежесть!» — восклицал и я когда-то.Но когда я произносил это восклицание — я сам еще был молод и свеж.Мне просто хотелось тогда побаловать самого себя грустным чувством — пожалеть о себе въявь, порадоваться


МОЛОДОСТЬ

Из книги От Мадрида до Халхин-Гола автора Смирнов Борис Александрович

МОЛОДОСТЬ I. «У взмыленных коней и у орудий…» У взмыленных коней и у орудий Мы верили, по-детски горячо. В чём, милый друг, уверена ты, в чём? — С тех пор, как одиночество нас судит. Ты чувствуешь, как нам предельно трудно Жить и писать в предельной пустоте. Уже и мы с тобою в


Молодость не убить!

Из книги Пока не сказано «прощай». Год жизни с радостью автора Уиттер Брет

Молодость не убить! Сегодня Волощенко упал в обморок. Произошло это неожиданно. Мы поднялись, как всегда, в половине третьего утра. Единственное средство отогнать сон — это холодная вода. Поэтому, вскочив с постели, мы сразу же бежим в умывальную комнату.Волощенко не дошел


Молодость

Из книги Фрунзе автора Борисов Семён Борисович

Молодость Я встретила Джона Вендела в водном центре Лейк-Литал, в пригороде Вест-Палм-Бич. Я тогда только окончила Университет Северной Каролины и работала в команде спасателей. Джон был учителем старших классов, тренером по плаванию, бывшим лучшим пловцом колледжа и


Молодость

Из книги Воспоминания автора Патон Евгений Оскарович

Молодость Москва… Сущево… Деревянные домики с палисадниками. В одном из них живу я с матерью. Окна моей комнаты выходят на площадь, где Сущевская пожарная часть. Площадь мощена булыжником, пожарная часть — деревянная, серая. Ее широкие желтые ворота отперты, и в них видны


6. ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ

Из книги Тургенев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

6. ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ Страна переживала восстановительный период. Казалось, сам воздух в эти годы был насыщен молодой, кипучей энергией. Мы, люди старшего поколения, старые специалисты, честно работавшие вместе со своим народом, учились радоваться событиям, которые раньше


Молодость

Из книги автора

Молодость Павел Васильевич Анненков:Богато наделенный природою даром фантазии, воображения, вымысла, он по молодости лет не умел с ними справиться и позволил им сделаться своими врагами, вместо того чтобы держать их в качестве своих слуг. Едва возникали в течение