Глава 4

Глава 4

Надо помнить, что успех в жизни зависит от двух ценных качеств, и только от них. Первое — нужно знать, куда обратиться за тем, что тебе необходимо, и второе — уметь добиться, чтобы это необходимое было сделано. На следующий день произошло несколько событий, которые в корне изменили мой первоначальный план, не затронув его сути.

В Самарканде умерла одна старушка — верная подруга старого Уркагана Хасана Каликаты. Он был Вором старой, нэпманской формации, поэтому и не имел жены, но эта женщина, как я слышал, значила для него еще больше. Она заслуживала достойных похорон и душевной скорби того, кого она любила всю жизнь и кому отдала свои лучшие годы.

И этот седой как лунь старик, прошедший на земле все муки ада, которые уготовил человек себе подобным, сделал все для того, чтобы как следует проводить ее в последний путь. По этому поводу он и прибыл из Ташкента вместе с друзьями, здесь на поминках мы и встретились вновь, спустя восемнадцать лет. Он узнал меня сразу, но поговорить нам удалось лишь спустя неделю, когда он уезжал назад в Ташкент. К этому времени с ксивой у меня уже все было в порядке.

Мне много раз приходилось сухариться, но иметь такую мудреную фамилию и быть в придачу узбеком выпало впервые. В течение нескольких дней, облазив весь Самарканд, ширмачи так и не смогли найти человека, внешне схожего со мной. Правда, несколько похожих фраеров им все же подвернулись за это время, но, вывернув у них все карманы, втыкалы не находили нужного. Так бы и продолжались поиски, если бы не помог случай. Как-то днем, переговорив о чем-то с Косолапым, я направлялся к выходу, где у него в общем дворе было несколько убогих комнатушек, как вдруг, выходя из ворот, чуть не столкнулся с незнакомым мне молодым человеком.

— Ассалому алейкум, Мухтор-ака, — приложив руку к груди, как и положено на Востоке, произнес он почтительно и смиренно.

— Ваалейкум ассалом, — машинально проговорил я в ответ не менее торжественно и с подобающим уважением, и мы тут же разошлись.

Я еще долго не мог скрыть улыбки, вспоминая серьезный вид этого малого, ведь окончание «ака» почти у всех народов Средней Азии означает «учитель». Вечером, когда я вновь пришел к Мишане, меня уже там с нетерпением ждали. Оказалось, что этот малый спутал меня с одним из своих односельчан. Двор, как я уже упомянул, был общим, парень жил здесь у кого-то и учился в каком-то вузе. Разминувшись со мной и войдя во двор, он подошел к крану, чтобы помыть ботинки: на улице была слякоть после недавнего проливного дождя. Возле крана он встретился с Косолапым.

— Дядя Миша, — спросил он у Косолапого, — а откуда вы знаете Мухтора-ака?

— Кого-кого? — переспросил Мишаня.

— Мухтора-ака, — ничего не подозревая, повторил парень.

— Какого еще Мухтора-ака, ты сбрендил, что ли?

— Того, с кем вы только что расстались, моего односельчанина. Я даже и не предполагал, что он бывает в Самарканде, да еще и вас знает, — с некоторой долей удивления и все с той же простоватой невозмутимостью продолжал студент.

Только теперь Косолапый понял, о ком идет речь, и сразу же сообразил, какую выгоду можно извлечь из этого сходства. Мишаня прекрасно понимал, что ксива похожего на меня фраера, которую безуспешно пытались выкрасть ширмачи, нужна была мне лишь для того, чтобы добраться до Первопрестольной, а там я бы ее выбросил, выправив себе настоящее «правило».

«Но зачем зря тратить время и деньги, — здраво рассуждал Косолапый, — а главное — находиться в постоянной опасности быть узнанным, если представляется случай сделать все это с меньшими затратами и почти без риска „запала“?»

Уговорить парня поехать с нами в его кишлак и показать того самого Мухтора-ака, посулив молодому человеку немного деньжат, было делом нескольких минут, ведь студенты всегда нуждаются в дополнительном заработке и редко от него отказываются, тем более что можно было лишний раз повидаться с родственниками.