Глава 29

Глава 29

Думаю, сейчас следует пояснить, почему, когда речь шла о персте Божьем, я упомянул наряду с Уркаганом и человека в белом халате. Медицинский персонал санчасти профилактория состоял в основном из наркологов: главного врача и нескольких лечащих врачей и медсестер. Были и две бабушки-санитарки. Несколько раз в неделю приходили зубной врач и невропатолог. Один медбрат до поступления на работу в это заведение был лаборантом в туберкулезном диспансере. Больше того, в то время он заканчивал учебу в медицинском институте и совмещал работу медбрата с практикой фтизиатра.

Исходя из его знаний о туберкулезе, главный врач санчасти и поручил все заботы обо мне Махмуду. Так звали моего ангела-хранителя, и, смею заверить, в этом сравнении нет никакого преувеличения.

Хочу отметить и то, что Махмуд был исключительно честным человеком. Когда я предложил ему некоторую, и немалую, сумму денег из тех, что оставил мне Вовчик, он молча и с таким выражением посмотрел мне прямо в глаза, что я тут же безо всяких слов понял, что он хотел сказать этим взглядом. Правда, смягчившись, вероятно осознав, какое общество меня окружает, ответил просто и безо всякой злобы:

— Спрячьте, пожалуйста, ваши деньги, Заур, они вам в скором времени еще ой как пригодятся. А мне они не нужны — я исполняю свой профессиональный долг.

И это было правдой. Он оказался действительно человеком долга, что никак не сочеталось со всей окружающей обстановкой, где все или почти все покупалось и продавалось за определенную плату.

Первым делом Махмуд взялся за то, чтобы остановить кровохарканье, которое продолжалось у меня уже не один день и из-за которого я так ослаб. Меня перевели в другую палату. Она была поменьше, зато там я находился один. Я боялся, что, не дай бог, заражу кого-нибудь из ребят, которые и без того были сильно наказаны судьбой. У меня протекал самый что ни на есть интенсивный процесс, и с этим обстоятельством в санчасти не могли не считаться.

Из города были привезены разного рода лекарства, витамины и плазма, которые по тем временам стоили немалых денег, но Махмуд выписывал их за счет профилактория. «Незачем незаконно принимать такого больного человека, — вслух рассуждал он, — а уж коли приняли, нужно по крайней мере лечить, а не смотреть, как он с каждым днем медленно угасает!»

Махмуд сам назначил мне курс лечения, лично наблюдая за мной чуть ли не круглые сутки, иногда даже и ночь коротая в палате, рядом с моим шконарем. Неусыпно следил за тем, чтобы я вовремя принимал лекарства, сам ставил мне капельницы и заставлял проходить всевозможные процедуры, лично им разработанные. Разделил по своему усмотрению опий и давал мне принимать его три раза в день в определенных количествах, обычно в тот момент, когда кашель душил меня и было совсем невмоготу.

Нетрудно догадаться, что с таким доктором результаты не заставили себя долго ждать и я заметно пошел на поправку. Благо жизненного потенциала во мне было еще предостаточно. Махмуд сам удивлялся и радовался, глядя, как я медленно, но уверенно возвращаюсь к жизни.

Я уже мог шутить, выводя какие-то житейские формулы, наподобие того, что у меня началась вторая молодость, и это якобы результат длительного тюремного заключения, то есть тюрьма сохраняет человека. На это он, почти соглашаясь, отвечал, глядя на меня с доброй улыбкой: «Да, действительно, человек — поистине загадка, но, если не сохранишь молодости первой, не дождешься и второй. Это уж точно, поверь мне на слово, Заур, я знаю, что говорю».

В таких беседах у нас и проходило время. Махмуд точно угадал, какая тематика мне по душе. Стоит отметить, что помимо его любимой медицины он неплохо знал историю и литературу. Было очевидно, что чтению он уделял времени не меньше, чем медицине. В общем, мы не скучали и знали, как нам коротать время.