Осло, 7 мая 1945 года

Осло, 7 мая 1945 года

Стоя на носу военного корабля, на котором я в последний момент вырвался из Копенгагена, в грубом запахе моря я обрел удивительное успокоение.

Вечерние тени умирали на шведском берегу. Совсем рядом был пляж. Я смотрел на выбеленные стены домов, длинные розовые трубы на крышах, на темневшие вдали холмы. Со стороны датского берега вырисовывались более романтичные, чем когда-либо, зеленоватые крыши Хельсингера.

Море напоминало широкую реку. Мне не терпелось оставить эту водную горловину, добраться до Каттегата, увидеть, как растворятся краски враждебного вражеского неба.

Наступил вечер, английские самолеты не достали нас. Дул озорной северный ветер. Облокотившись локтями на борт, я мечтал, глядя, как под светом миллионов звезд от кормы бурунились свежие снопы морской воды. Море дрожало, искрилось до бесконечности. Его звуки успокаивали меня.

Наш корабль шел быстро. Если мы хотели избежать массированной атаки с воздуха, то надо было дойти до норвежских фьордов рано утром.

Никому на борту не было разрешено спать, поскольку в любой момент мы могли нарваться на мину. Но море было широкое, места в нем хватало и для мин, и для нас. Мы не встретили ни одну.

В течение ночи мы слышали над мачтами шум авиации союзников. Моряки объяснили нам, что на море авиация донимала их так же, как и на сухопутных дорогах.

Ночь была великолепной и светлой. Английские самолеты каждый раз спускались очень низко, почти до самой воды. Мы воздерживались от какой-либо реакции. Они, должно быть, спрашивали себя, что мы там делали в Каттегате, тогда как война в Дании закончилась. Они не настаивали на преследовании.

В восемь часов утра мы увидели коричневые и черные скалы Норвегии. Мы входили в ослепительный фьорд Осло. Ни одной лодки, ни одной шхуны на горизонте. Вода была гладкая как металл, ледяной голубизны, в которой переливались серебряные блестки.

По берегу деревянные виллы, выкрашенные в синий, в коричневый, в белый и в зеленый цвета, наполовину утопали в елях. Я думал о флоте рейха, что высаживал войска таким же светлым утром в апреле 1940 года. Черноватые скалы были великолепны. Они глубоко спускались в фьорд, с блеском опрокидывались в блестящую воду.

Наш маленький серый корабль шел впереди два часа. Залитые солнцем берега все более и более сближались. Вдали вырисовывались крыши, башни церквей, доки, элеваторы.

Это был Осло.

Было десять часов утра. Нам ответил звук сирены. Мы пришвартовались рядом с двумя красивыми «карманными» подводными лодками, размерами чуть более гоночной яхты, желто-зеленого цвета, как сухие листья табака.

Город Осло инкрустирован в глубине самых сияющих бухт Европы. Он еще дремлет.

Воскресенье. Проезжают редкие трамваи. Мы позвонили по телефону. За нами пришла машина и увезла нас в горы, что идут вдоль фьорда Осло на юго-запад. Погода была чудесная.

Тысячи девушек с прекрасными телами, завернутые в легкие пижамы ласковых цветов, крутили педали велосипедов вдоль дороги, среди скал и черных елей.

Все эти лесные нимфы направлялись к травянистым склонам. Вода сверкала темно-синим отливом, бурлила вокруг огромных камней, отдыхала в спокойных блестящих бухтах. Два раза мы спрашивали дорогу. Путницы, рассматривая нас, говорили «нет» кивком головы. Несмотря на солнце, блеск весны, кокетливые красные и синие шорты и светлые шевелюры волос, война и ее враждебность были на первом месте…

Мы прибыли на вершину одной горы в замок наследного принца Олафа, где я должен был встретиться с немецким гауляйтером Норвегии, доктором Тербовеном. Тот сразу же меня принял, с замкнутым, ничего не выражавшим лицом и маленькими моргающими глазками, как у Гиммлера.

Я объяснил ему свой план. Я хотел бы немедленно отправиться на Северный фронт Норвегии. Пока будет длиться война с большевиками, мы хотели отметить в боях участие нашего легиона. Другие валлонцы без промедления примкнут к нам.

Доктор Тербовен должно быть получил очень обескураживающие новости. Он качал головой. Он сказал мне о Швеции и Японии. Я подумал о Нарвике и о северном мысе.

Он приказал принести старого французского коньяка и предложил мне приличные сэндвичи. С террасы замка открывался вид на залив – огромную незабываемую симфонию темно-голубых, белых, коричневых и зеленых тонов. Почему же ярость терзает сердца людей, когда земля так прекрасна?

Доктор Тербовен забронировал мне квартиру в Осло. Он будет держать меня в курсе событий. Я опять спустился в сияющую долину. Страна была чудесной, но я больше не представлял, как я отсюда выберусь.

Я принял ванну, установил радиоприемник в комнате: союзники напирали. Я был усталый и проспал всю ночь.

На следующий день, когда я проснулся, – это было 7 мая 1945 года, я услышал крики солдат по Радио-Лондон. Они уже били в барабаны – капитуляция рейха была решенным делом, вопросом нескольких часов, может быть, нескольких минут!

Премьер-министр Квислинг, которого я еще не знал, пригласил меня к себе в Королевский дворец. Я пошел туда к одиннадцати часам тридцати минутам, побродив по улицам города. Дворец впечатлял. На почетной лестнице из белого мрамора лежали два больших ковра. Королевская мебель также была великолепна. Перед дворцом на огромном жеребце зеленой бронзы восседал классический монарх.

Квислинг, казалось, был подавлен. С полчаса мы поговорили о том о сем. Тербовен попросил меня успокоить его. Это снимало большинство вопросов.

Создавалось впечатление, что что-то грызло его изнутри. Лицо было распухшим, глаза бегали, пальцы барабанили по столу. Человек чувствовал себя пропавшим.

Я был его последним посетителем. Во второй половине дня он отправился на шведскую границу, откуда был отправлен обратно, ночью вернулся в Осло, не зная больше, в какой фьорд броситься.

* * *

Бургундское в стекле не было испорчено событиями. Я выпил его за обедом целую восхитительную бутылку, но радио помешало мне насладиться им в полной мере: в два часа дня оно сообщило заявление нового министра иностранных дел рейха.

В подобных обстоятельствах я отгадал каждый абзац речи этого господина, не услышав ни одного слова!

Капитуляция войск вне рейха была полной: в Богемии, в Литве, на Крите, во французских портах Атлантики. Триста тысяч солдат в Норвегии сдавались, как все другие.

Почему Германия должна еще бороться, жертвовать немецкие жизни, когда последние метры ее земли были завоеваны противником от Шлезвига до Судетской области?

С войсками рейха в Скандинавии обойдутся корректно. Их обещали репатриировать и освободить. Немецкие части на Крите тоже получали воинские почести: они вернутся в свои земли с оружием на английских кораблях.

Но для нас, последних иностранных добровольцев, все выглядело как катастрофа, как бездна.

Весь день я просидел у окна. Зачем грустить? Я сделал все что мог. Я держался до конца, упорно, не теряя присутствия духа. Теперь же не было больше средств подняться: Северный полюс тоже капитулировал.

На улицах собиралась толпа, еще более внушительная, чем в Копенгагене. Девушки размахивали флагами. Немецкие солдаты еще свободно передвигались, никто из норвежцев их не задевал. Стычки, смертные приговоры и самоубийства начнутся только с приходом партизан, которые спустятся с окрестных гор на следующий день.

Я ждал новостей от доктора Тербовена. В шесть часов вечера он вызвал меня во дворец князя Олафа.

* * *

Я снова повторил чудесную прогулку вдоль фьорда, вновь увидел ослепительную панораму города.

Доктор Тербовен принял меня вместе со своим другом генералом Редисом. Они были совершенно спокойны, и тем не менее на следующий день утром их найдут обоих мертвыми с револьверами в заледеневших руках, не пожелавших, ни тот, ни другой, передавать Норвегию победителям.

Мы еще раз взглянули на потрясающий пейзаж. Метрдотель в смокинге подал нам напитки так, как если бы мы были на пикнике невинным весенним днем.

И тогда доктор Тербовен сказал мне серьезно:

– Я попросил Швецию дать вам убежище. Они отказали. Какая-нибудь подводная лодка могла бы доставить вас в Японию, но капитуляция объявлена полная: субмарины не могут больше выйти в море. Здесь внизу, на аэродроме, есть еще один частный самолет. Это машина министра Шпеера. Хотите попробовать свой шанс этой ночью и вылететь в Испанию?

Мы произвели некоторые расчеты. От Осло до Пиренеев по прямой было две тысячи сто пятьдесят километров. Теоретически самолет мог преодолеть две тысячи сто километров. На большой высоте, чтобы экономить горючее, была возможность добраться туда.

У меня не было выбора. Я согласился.

Вот уже две недели каждый день я ставил на карту мою жизнь. Поставлю в последний раз.

* * *

Я вернулся опять в Осло, кишевший народом. Отель был совершенно пустым, все двери открыты настежь. Персонал весь исчез.

Надо было ждать, мы не могли вылететь до наступления ночи. Тогда бы все превратилось в рискованную авантюру. Мне надо было тайно пробраться на взлетную площадку. Теоретически, экипаж вел свой «Хенкель» министра Шпеера в Тронхейм. Сам начальник аэродрома не знал реального курса двухмоторного самолета и о присутствии двух тайных пассажиров.

В одиннадцать вечера великолепный пилот с густыми волосами и широкими, как ласты, руками, с золотым немецким крестом на груди подогнал к отелю маленький автомобиль. Я сел в него вместе с моим последним офицером.

Повсюду на улицах были толпы. Я по-прежнему был в униформе ваффен СС, и на шее у меня была лента с Риттеркройцем и Дубовыми листьями. Десятки тысяч высоких светловолосых парней и стройных девушек загораживали улицы, но они с улыбкой отходили в стороны, чтобы пропустить машину.

За городом Осло не было никакого противотанкового заслона. Наш пилот довез нас в темноте прямо под крылья самолета незамеченными.

Три помощника пилота заняли свои места. Через минуту мы были в небе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

9 МАЯ 1945 ГОДА

Из книги автора

9 МАЯ 1945 ГОДА Советские войска на всех фронтах вели наступательные бои, готовились нанести последний сокрушительный удар по фашистам. 21 апреля войска нашего фронта ворвались на северную окраину Берлина, войска Первого Украинского — с юга.Фашисты готовы были, спасаясь


Осло, 7 мая 1945 года

Из книги автора

Осло, 7 мая 1945 года Стоя на носу военного корабля, на котором я в последний момент вырвался из Копенгагена, в грубом запахе моря я обрел удивительное успокоение.Вечерние тени умирали на шведском берегу. Совсем рядом был пляж. Я смотрел на выбеленные стены домов, длинные


Суббота, 5 мая 1945 года.

Из книги автора

Суббота, 5 мая 1945 года. Сегодня тусклое майское небо. Холод не хочет смягчаться. Я сижу на табуретке перед огнем у нашей плиты, который кормится нацистской литературой. Если это все люди поступают таким образом - а они поступают как раз таким образом – то Майн Кампф Адольфа


Воскресенье, 6 мая 1945 года.

Из книги автора

Воскресенье, 6 мая 1945 года. Быстрый взгляд на остаток субботы. Снова майор с его монголом появились около 20 часов.На этот раз из необъятных сумок парня выросли 2 камбалы. Вдова запланировала и запекала превосходных рыб. Мы все получили по куску, включая Узбека в его углу


Понедельник, 7 мая 1945 года.

Из книги автора

Понедельник, 7 мая 1945 года. Все еще довольно прохладно, но всё же поглядывает маленький солнечный лучик. Ночь снова довольно беспокойна, майор просыпался часто и будил меня стонами. Колено идет на поправку. Только если он ударяется им, ему больно. Все же с ним было немного


Среда, 9 мая 1945 года.

Из книги автора

Среда, 9 мая 1945 года. Сегодня была ночь, которая должна была принести что-то новое. Теперь ничего нет, и писать нечего, кроме того, что я их прожила. Впервые одна между моими простынями с 27 апреля. Майора и Узбека нет. Вдова опять начала опасаться за свое существование, она


11 мая 1945 года.

Из книги автора

11 мая 1945 года. Работа по дому. Мы замочили бельё, почистили последние запасы картошки. Фройляйн Бейн передала нам новые карточки на еду. Они напечатаны на газетной бумаге на русском и немецком языках. Есть образцы для взрослых и для детей младше 14 лет.Я положила свои


Среда, 30 мая 1945 года.

Из книги автора

Среда, 30 мая 1945 года. Последний день стирки. С завтрашнего дня мы свободны, мы все. Русские связали свои узелки, всюду было уездное настроение. Внутри под моющим котлом они развели собственноручно огонь; офицер хотел искупаться. Они мылись под открытым небом в ваннах,


Четверг, 31 мая 1945 года.

Из книги автора

Четверг, 31 мая 1945 года. Сегодня мое независимое голодное существование началось в квартире под крышей. Я верю, мои обжорства вперед у вдовы происходили из инстинктивного предвидения. Я знала, что это не могло продолжаться бесконечно. Поэтому в меня так много влезало.


Глава пятая. Июнь 1942 года — ноябрь 1945 года

Из книги автора

Глава пятая. Июнь 1942 года — ноябрь 1945 года «Я — капитан, а моя жена — первый офицер, старпом, — сказал Доухерти о своем браке. — А коль так, то жена должна быть довольна уже тем, что находится на корабле, и не мешать мне управлять и командовать им». Однако с самого начала


Адольф Гитлер (20 апреля 1889 года – 30 апреля 1945 года)

Из книги автора

Адольф Гитлер (20 апреля 1889 года – 30 апреля 1945 года) Основатель Третьего рейха, преступник, до сих пор приковывающий внимание миллионов Как женщина, которая предпочитает подчиняться сильному мужчине, а не господствовать над слабосильным, так же и массы любят повелителя


АВГУСТ 1945 ГОДА 

Из книги автора

АВГУСТ 1945 ГОДА  В августовское утро 1945 года я, как обычно, проснулся рано. Нащупал на стене ручку верньера включенного в цепь динамика радиотрансляционной сети и слегка повернул ее. Раздался бой Кремлевских курантов. Диктор стал передавать сообщение ТАСС. Оказывается,


ИЗ ДНЕВНИКА 1945 года

Из книги автора

ИЗ ДНЕВНИКА 1945 года 1 январяВчера Гончаров крепко подшутил надо мной. Поднес мне стакан водки. Я ее ахнул за Новый год, за победу, закусил кусочком хлеба и думал, что это от щедрот старшины. А сегодня Обертышева мои законные 100 грамм не дает: «На вас вчера взяли» – «Как взяли?


Встреча 1945 года

Из книги автора

Встреча 1945 года Приближался Новый год. Все дамы посольства усиленно готовились к вечеру. Шили новые платья, покупали туфли, сумки. По посольству носились уборщицы со щетками и швабрами. На кухне гремели посудой.Как обычно, все праздники в советском посольстве, не носившие


7 ноября 1945 года

Из книги автора

7 ноября 1945 года 7 ноября 1945 года.Светло-розовое здание Театра для детей и юношества Казахстана радуется возвращению к жизни, блестит под яркими лучами солнца. Около его резной парадной двери яркий ковер, сложенный из разноцветных камней. По бокам от входа в сводчатых