Несколько слов издателя о втором издании (1843) {1} [1]

Несколько слов издателя о втором издании (1843) {1}[1]

Автор с особенным тщанием выправил это издание; он внес в текст множество исправлений, кое-что выбросил и очень многое добавил, в том числе — несколько весьма любопытных анекдотов; итак, мы не без оснований льстим себя надеждой, что второе, улучшенное издание книги вызовет у публики еще более живой интерес, чем первое, о необычайном успехе которого свидетельствует уже та быстрота, с какой оно было распродано. Не прошло и нескольких месяцев, как у нас не осталось ни единого экземпляра. Благодаря этой нежданной популярности, которой суждено войти в историю книгопечатания, парижскому изданию оказались не страшны такие соперники, как четыре бельгийские контрафакции{3}, немецкий перевод{4} и перевод английский{5}, вышедший в Лондоне почти одновременно с первым французским изданием; не причинило ущерба и молчание крупнейших французских газет{6}. Добавим, что все иностранные издания также полностью распроданы. Новое издание замечательно не только своим текстом, в котором автор в интересах публики произвел значительные перемены, но и исправностью набора вкупе с красотою бумаги; одним словом, оно несравненно выше бельгийских контрафакций; избранный же нами формат{7} сделал книгу дешевле бельгийских. Хотя публика и без того начинает уже разочаровываться в этих неполных, неточных и куцых книжонках, мы считаем своим долгом лишний раз высказать протест против действий их издателей, которые без зазрения совести выставляют на обложке своих подделок наше имя и называют местом издания Париж; не менее предосудительно поступают и те иностранные книгопродавцы, кто, не участвуя впрямую в подобных обманах, поощряют их, торгуя бельгийскими контрафакциями, а не нашими полными и исправными изданиями, отпечатанными в Париже.

Яростные нападки на эту книгу со стороны русских[2] {8}, а также нескольких газет, поддерживающих их политику, сделали лишь более очевидными мужество и прямодушие автора: только правда способна вызвать такую вспышку гнева; объедини все путешественники мира свои усилия, дабы представить Францию страной идиотов{9}, их сочинения не исторгли бы из уст парижан ничего, кроме веселого смеха; больно ранит лишь тот, кто бьет без промаха. Человек независимого ума, высказывающий свои мысли начистоту, в наш осмотрительный век не мог не поразить читателей; увлекательность темы довершила успех, о котором мы, впрочем, не станем распространяться, ибо здесь не место восхвалять талант литератора, сочинившего «Россию в 1839 году».

Да будет нам позволено кратко ответить лишь на один, самый распространенный упрек — упрек в неблагодарности{10} и нескромности. Автор счел, что он вправе высказать свои мысли без обиняков, ничем не оскорбив приличий, ибо, взирая на Россию лишь глазами путешественника, он не был связан ни долгом чиновника, ни душевными привязанностями, ни светскими привычками. Император принимал его любезно и милостиво, как это и свойственно сему монарху, — но исключительно в присутствии всего двора. Будучи частным лицом, автор вкушал плоды, так сказать, публичного гостеприимства, налагающего на литератора лишь обязательство вести рассказ тоном, подобающим любому хорошо воспитанному человеку; начертанные им портреты августейших особ, принимавших его с высочайшей учтивостью, не содержат ничего, что могло бы унизить их в глазах света; напротив, автор льстит себя надеждой, что возвеличил их в мнении общества. Писательская манера его хорошо известна: он описывает все, что видит, и извлекает из фактов все выводы, какие подсказывают ему разум и даже воображение, ибо он путешествует ради того, чтобы пробудить все способности своей души. Он тем менее почитал себя обязанным менять эту манеру в данном случае, чем более был уверен, что бесстрашная правдивость, которой проникнуто его сочинение, — не что иное, как лесть, лесть, быть может, чересчур тонкая, чтобы быть постигнутой умами заурядными… но внятная умам высшим. Донести до всемогущего властителя обширной империи голоса страждущих подданных, обратиться к нему, можно сказать, как человек к человеку — значит признать его достойным и способным вынести бремя истины без прикрас, иными словами, увидеть в нем полубога, к которому несчастные смертные воссылают мольбы, не выбирая выражений.

Независимость позволила автору пренебречь пустыми предостережениями: он заслужил бы куда более суровые и обоснованные укоризны, если бы, вместо того чтобы извлечь наибольшую пользу из своей безвестности, уступил бы мелочным требованиям моды и стал сочинять бесцветные сказки в лучших традициях любительской дипломатии; бесспорно, именно в этом случае даже завсегдатаи самых умеренных салонов были бы вправе потребовать от него большего мужества и упрекнуть его в отсутствии независимости и искренности — тех достоинств, которые иные критики нынче ставят ему в вину, и мы не сомневаемся, что читатели именно так бы и поступили. Поэтому автор имеет все основания гордиться тем, что повиновался исключительно голосу своей совести и не опасался хулы, которую, в конечном счете, вызывают лишь второстепенные детали, не имеющие решительно никакого касательства к сути книги и убеждениям ее создателя. В самом деле, осмелимся спросить, что сталось бы с историей, если бы ее творцы замолкали из страха быть обвиненными в нескромности. Никогда еще французы так не боялись погрешить против хорошего тона, как ныне, когда у них не осталось ни судей, сведущих в его правилах, ни самих этих правил!{11}

Быть может, уместно будет повторить здесь, что эти путевые заметки сочинялись в два приема: {12} вначале автор, по его собственному признанию, изо дня в день, или, вернее, из ночи в ночь, запечатлевал для себя и своих друзей поразившие его факты и пережитые им ощущения; дневник этот вкупе с размышлениями об увиденном и лег в основу книги. Автор мог бы доказать это, предоставив маловерам, сомневающимся в том, что в столь ограниченный срок он успел увидеть все, о чем пишет, оригиналы своих писем; три года спустя, прежде чем обнародовать эти письма, он тщательно их обработал. Отсюда — причудливая чересполосица непосредственных впечатлений и продуманных выражений, снискавших автору хвалу одних читателей и хулу других. Путешественник не только не сгустил краски и не преувеличил размеры зла, но, напротив, боясь, что ему не поверят, умолчал о множестве достоверных фактов, куда более отвратительных, нежели те, что приведены в его книге. Итак, его изображение русских и их правительства — портрет, схожий с оригиналом, но смягчающий его черты; щепетильность и беспристрастность автора так велики, что он пренебрег всеми историями и анекдотами, слышанными от поляков {13}.

В заключение приведем ответ автора заклятым врагам, которых он нажил из-за своей опрометчивой любви к истине: «Если рассказанные мною факты ложны, пусть их опровергнут; если выводы, которые я из них делаю, ошибочны, пусть их исправят: нет ничего проще; но если книга моя правдива, мне, надеюсь, позволительно утешать себя мыслью, что я достиг своей цели, состоявшей в том, чтобы, указав на болезнь, побудить умных людей пуститься на поиски лекарства».[3]

Париж, 15 ноября 1843 года

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Несколько слов в заключение

Из книги «Миги» против «Сейбров» автора Пепеляев Евгений Георгиевич

Несколько слов в заключение Нам, старикам, особенно тем, кто прошел войну, тяжело и горько видеть, когда все, что создавалось десятки и сотни лет руками российских людей, за что было заплачено трудом, потом и кровью, рухнуло за десять лет перестройки. Было великое, мощное


Несколько дополнений о моем втором пребывании на Берегу Маклая в Новой Гвинее (1876–1877 гг.)

Из книги Путешествия на берег Маклая автора Миклухо-Маклай Николай Николаевич

Несколько дополнений о моем втором пребывании на Берегу Маклая в Новой Гвинее (1876–1877 гг.) Из письма к князю А. А. М.


НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АВТОРЕ

Из книги Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I автора Биркин Кондратий

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АВТОРЕ «..Историко-романические хроники и сказания хотя и заключают в себе много фантазии, но они подготовляют общество к более серьезному, вполне уже историческому чтению мемуаров, монографий, материалов». Из некролога Кондратий Биркин — псевдоним


НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БАБЕЛЕ

Из книги Воспоминания о Бабеле автора Утёсов Леонид

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БАБЕЛЕ Мы верим в первое впечатление. Принято думать, что оно безошибочное. Мы убеждены, что, сколько бы раз ни меняли свое мнение о человеке, все равно рано или поздно мы возвратимся к первому впечатлению.Веру в первое впечатление ничем нельзя объяснить,


НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Записки военного священника автора Константинов Дмитрий Васильевич

НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Эти несколько заключительных слов полагаю полезным предварить рассказом из более далекого прошлого, когда я еще служил в советской армии во время Второй мировой войны.Вторая половина зимы 1944 года. Свирепствуют январские морозы с обильными


НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК

Из книги Пережитое и передуманное автора Вернадский Владимир Иванович

НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК Три раза стартовал в космос. Без малого год провел вне Земли. Наверное, больше не полечу. Но иногда так и тянет на орбиту. Как летчик скучает по небу, так и космонавт стремится в космос. У космонавтов есть проблема: чем заниматься дальше, когда свое


Несколько слов о ноосфере[123]

Из книги Распря с веком. В два голоса автора Белинков Аркадий Викторович

Несколько слов о ноосфере[123] 1. Мы приближаемся к решающему моменту во Второй мировой войне. Она возобновилась в Европе после 21–годового перерыва — в 1 939 г, — и длится в Западной Европе 5 лет, а у нас, в Восточной Европе, три года. На Дальнем Востоке она возобновилась


Несколько слов о ноосфере

Из книги Михаил Кузмин автора Богомолов Николай Алексеевич

Несколько слов о ноосфере Статья публикуется по книге: Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера. М.: Айрис — пресс, 2004.С. 282. В начале 1941 г. В. И.Вернадский приступил к большой работе над книгой «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения». Однако война с Германией и


Аркадий Белинков Кукиш в кармане (автограф на втором издании «Юрия Тынянова», подаренном Ю. Оксману)

Из книги Фавориты у российского престола автора Воскресенская Ирина Васильевна

Аркадий Белинков Кукиш в кармане (автограф на втором издании «Юрия Тынянова», подаренном Ю. Оксману) Дорогим и любимым Антонине Петровне и Юлиану Григорьевичу.С нежностью и искренним уважением.Я мог бы подарить вам эту книгу полгода назад, но в течение некоторого времени


НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ АВТОРОВ

Из книги Куда несешься, Русь? [Мысли у дороги] автора Гоголь Николай Васильевич

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ АВТОРОВ Наша книга имеет сложную историю.Первый ее вариант был написан для изданного в Мюнхене в 1977 году трехтомного «Собрания стихов» Кузмина. Первые два тома в нем составили фототипические воспроизведения всех стихотворных книг поэта, в третий вошли


Несколько слов о фаворитизме

Из книги Саша Черный: Печальный рыцарь смеха автора Миленко Виктория Дмитриевна

Несколько слов о фаворитизме В русском языке слово фаворитизм произошло от французского слова favoritisme, образованного от латинского favor (благосклонность). Оно вошло в русский язык через польский (fawor — w fawore) во времена Петра I (М. Фасмер). Слово «фавор» и теперь употребляется


Несколько слов o Пушкине

Из книги Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя. Том 1 автора Кулиш Пантелеймон Александрович

Несколько слов o Пушкине При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. B самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. B нем, как будто в лексиконе, заключилось все


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Человек системы автора Арбатов Георгий Аркадьевич

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Саша Черный интересен уже тем, что он — легенда. «Легенда в легенде», ведь в историю русской литературы он вошел знаменитым сатириконцем, одним из трех, наряду с Аркадием Аверченко и Тэффи. Журнал «Сатирикон» стал легендой, когда все его


Несколько предварительных слов

Из книги автора

Несколько предварительных слов В этих "Записках" повторено все, что напечатано в моем "Опыте биографии Гоголя", кроме мест, потребовавших исключения, или замены новыми, вследствие точнейшего изучения предмета и вновь открытых материалов. Считаю нужным объяснить причины,


Несколько слов в заключение

Из книги автора

Несколько слов в заключение Я не знаю страны, в которой исторический процесс не был бы трудным, мучительным, не приносил бы много разочарований и был скуп на сюрпризы и надежды. Но Россия, несомненно, относится к числу стран, к которым история проявляла особенно малую