ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО

О спутник мой неосторожный,

Мой друг ревнивый и тревожный,

Ты не пришел за мной сюда.

Сентябрь, печаль и холода,

А возвращенье невозможно

В таинственные города —

Их два, один другому равен

Суровой красотой своей

И памятью священной славен,

Улыбкой освящен твоей.

Несносен ты и своенравен,

Но почему-то всех милей.

Мне нестерпимо здесь томиться,

По четкам костяным молиться,

И точно знать, что на обед

Ко мне приедет мой сосед.

Подумай, день идет за днем,

Снег выпал, к вечеру растает,

И за последним журавлем

Моя надежда улетает.

К моей тоске сосед приучен,

И часто сам вздыхает он:

«Простите, грустен я и скучен».

А в самом деле он влюблен.

В саду под шум берез карельских

О днях мечтаю царскосельских,

О долгих спорах, о стихах

И о пленительных губах.

Но чувствую у локтя руку

Ведущего меня домой

И снова слышу, что со мной

Нельзя перенести разлуку;

Какою страшною виной

Я заслужила эту скуку?

Когда камин в гостиной топят

И гость мой стройный не торопит

Свою коляску подавать,

А словно что-то вспоминая,

Глядит на пламя не мигая,

И я люблю припоминать…

Уже, друзья, мою божницу

Устали видеть вы пустой,

И каждый новую царицу

Подводит к двери золотой.

А ты, конечно, всех проворней,

Твоя избранница покорней

Других; и скоро фимиам

Вольней прильнет к ее ногам…

Тогда припомни час единый,

Вечерний удаленный час,

И крик печали лебединой,

И взор моих прощальных глаз.

Мне больше ничего не надо —

Мне это верная отрада.

<<8 сентября>> 1913

Слепнево

* * *

В то время я гостила на земле.

Мне дали имя при крещеньи – Анна,

Сладчайшее для губ людских и слуха.

Так дивно знала я земную радость

И праздников считала не двенадцать,

А столько, сколько было дней в году.

Я, тайному велению покорна,

Товарища свободного избрав,

Любила только солнце и деревья.

Однажды поздним летом иностранку

Я встретила в лукавый час зари,

И вместе мы купались в теплом море.

Ее одежда странной мне казалась,

Еще страннее – губы, а слова —

Как звезды падали сентябрьской ночью.

И стройная меня учила плавать,

Одной рукой поддерживая тело

Неопытное на тугих волнах.

И часто, стоя в голубой воде,

Она со мной неспешно говорила,

И мне казалось, что вершины леса

Слегка шумят, или хрустит песок,

Иль голосом серебряным волынка

Вдали поет о вечере разлук.

Но слов ее я помнить не могла

И часто ночью с болью просыпалась.

Мне чудился полуоткрытый рот,

Ее глаза и гладкая прическа.

Как вестника небесного молила

Я девушку печальную тогда:

«Скажи, скажи, зачем угасла память,

И, так томительно лаская слух,

Ты отняла блаженство повторенья?..»

И только раз, когда я виноград

В плетеную корзинку собирала,

А смуглая сидела на траве,

Глаза закрыв и распустивши косы,

И томною была и утомленной

От запаха тяжелых синих ягод

И пряного дыханья дикой мяты, —

Она слова чудесные вложила

В сокровищницу памяти моей,

И, полную корзину уронив,

Припала я к земле сухой и душной,

Как к милому, когда поет любовь.

Осень 1913

* * *

Плотно сомкнуты губы сухие,

Жарко пламя трех тысяч свечей.

Так лежала княжна Евдокия

На душистой сапфирной парче.

И, согнувшись, бесслезно молилась

Ей о слепеньком мальчике мать,

И кликуша без голоса билась,

Воздух силясь губами поймать.

А пришедший из южного края

Черноглазый, горбатый старик,

Словно к двери небесного рая,

К потемневшей ступеньке приник.

Осень 1913

* * *

Мальчик сказал мне: «Как это больно!»

И мальчика очень жаль…

Еще так недавно он был довольным

И только слыхал про печаль.

А теперь он знает все не хуже

Мудрых и старых вас.

Потускнели и, кажется, стали уже

Зрачки ослепительных глаз.

Я знаю: он с болью своей не сладит,

С горькой болью первой любви.

Как беспомощно, жадно и жарко гладит

Холодные руки мои.

<<Октябрь>> 1913

* * *

Косноязычно славивший меня

Еще топтался на краю эстрады.

От дыма сизого и тусклого огня

Мы все уйти, конечно, были рады.

Но в путаных словах вопрос зажжен,

Зачем не стала я звездой любовной,

И стыдной болью был преображен

Над нами лик жестокий и бескровный.

Люби меня, припоминай и плачь!

Все плачущие не равны ль пред Богом?

Мне снится, что меня ведет палач

По голубым предутренним дорогам.

<<16 ноября>> 1913

* * *

За узором дымных стекол

Хвойный лес под снегом бел.

Отчего мой ясный сокол

Не простившись улетел?

Слушаю людские речи.

Говорят, что ты колдун.

Стал мне узок с нашей встречи

Голубой шушун.

А дорога до погоста

Во сто раз длинней,

Чем тогда, когда я просто

Шла бродить по ней.

Ноябрь<<?>> 1913

* * *

Простишь ли мне эти ноябрьские дни?

В каналах приневских дрожат огни.

Трагической осени скудны убранства.

<<Ноябрь>> 1913

Петербург

* * *

1912-й, начавшийся путешествием в Италию и окончившийся рождением сына Льва (друзья тут же окрестили его гумильвенком), был последним годом относительно надежного семейного союза двух поэтов. Весной 1913 года Николай Степанович вновь укатил в Африку. Анна Андреевна, разбирая по просьбе свекрови бумаги мужа, обнаружила на его письменном столе увесистую связку женских писем. Достаточно красноречивых… А вскоре узнала, что отправительница любовных посланий ждет от Гумилева ребенка. Впрочем, делать из случившегося драму не стала, понимая, что и сама во многом виновата. Договорились, что разводиться не будут, а попробуют жить хотя и вместе, но так, чтобы не мешать друг другу. Отпущенный на волю Гумилев тут же, на глазах у жены, стал ухаживать за сестрой своего ученика Георгия Адамовича. Вскоре Таня Адамович стала его официальной любовницей. С тех пор Ахматова на амурные приключения милого друга Коли перестала реагировать. Однако день этой измены запомнила. П. Лукницкий отмечает в Дневнике, что, диктуя ему сообщения о Гумилеве, упомянув, что 6 января 1914 года он познакомился с Таней Адамович, Анна Андреевна «чуть вздохнула», и ему «показалось, что этот вздох был не случайным».

* * *

Пустые белы святки.

Мети, метель, мети.

Пусть дороги гладки, —

Мне не к кому идти!

<<7–19 января>> 1914

* * *

Высокие своды костела

Синей, чем небесная твердь…

Прости меня, мальчик веселый,

Что я принесла тебе смерть —

За розы с площадки круглой,

За глупые письма твои,

За то, что, дерзкий и смуглый,

Мутно бледнел от любви.

Я думала: ты нарочно —

Как взрослые хочешь быть.

Я думала: томно-порочных

Нельзя, как невест, любить.

Но все оказалось напрасно.

Когда пришли холода,

Следил ты уже бесстрастно

За мной везде и всегда,

Как будто копил приметы

Моей нелюбви. Прости!

Зачем ты принял обеты

Страдальческого пути?

И смерть к тебе руки простерла…

Скажи, что было потом?

Я не знала, как хрупко горло

Под синим воротником.

Прости меня, мальчик веселый,

Совенок замученный мой!

Сегодня мне из костела

Так трудно уйти домой.

Ноябрь 1913

Царское Село

* * *

Считается, что стихотворение «Высокие своды костела…» посвящено памяти Михаила Линдеберга, молодого офицера, застрелившегося 23 декабря 1911 года. Анна Ахматова убедила себя, что виновна в этой катастрофе: знала, что романтически настроенный юноша влюблен в нее, но, по легкомыслию молодости, не сделала ничего, чтобы предотвратить развязку.

Но, думается, не только этот трагический случай лег в основу стихотворения.

В 1908 году Анна Горенко и Николай Гумилев расстались, как им казалось, навсегда. Николай Степанович вернулся в Париж, Анна уехала в Севастополь. Там и получила известие из Парижа: Коля пытался покончить с собой, врачи борются за жизнь, но положение серьезное. Успокаивающая телеграмма пришла через несколько дней… Этот случай конспективно отражен Ахматовой в «Записных книжках»:

…Рассказ Т<<олст>>ого о самоуб<<ийстве>> в 1908 г. я знаю очень давно. Т<<олст>>ой подтверд<<ил>> его в Ташкенте (1942). Эту историю знает и М.Зенкевич. Tel<<egramme>>: «Viverai toujours». (Получила в Севастоп<<оле>>, М<<алая>> Морс<<кая>>, д<<oм>> Мартино.)

Гибель юного поклонника не могла не вернуть Анну в те трагические дни 1908 года, когда она, получив телеграмму о попытке Гумилева покончить с собой, почти неделю не знала, выживет ли ее Николай.

О том, что Линдеберг не является единственным героем этого стихотворения, свидетельствует несколько деталей. Во-первых, героиня оплакивает бедного влюбленного в костеле, тогда как Михаил был лютеранином и похоронен в лютеранской части Волкова кладбища. Зато Гумилев восхищался католической храмовой архитектурой и в Италии, и в Польше, научил и Анну понимать ее высокую красоту.

Кроме того, обращаясь мысленно к самоубийце, Ахматова называет его «веселым мальчиком» («Прости меня, мальчик веселый, что я принесла тебе смерть»). Между тем те же самые слова уже год как произнесены и подарены Гумилеву (которому она чуть было не принесла смерть!) – в поэтическом воспоминании об их первой встрече в Царском Селе:

Эти липы, верно, не забыли

Нашей встречи, мальчик мой веселый.

И вряд ли это небрежность или забывчивость: Анна Андреевна никогда ничего не забывала. Зато, как и Пушкин, свято верила в неслучайность и судьбоносность «странных сближений», в мистику роковых совпадений. А здесь и впрямь было что-то и мистическое, и роковое. Аня Горенко и Коля Гумилев познакомились 24 декабря 1903 года. Почти в тот же самый день календаря– 23 декабря – застрелился Михаил Линдеберг.

Таким образом – по воле рока – две незабвенные для Анны Ахматовой даты сцепились, совпали, слились в одно поэтическое переживание. Мое предположение (адресат стихотворения «Высокие своды костела…» – не только Михаил Линдеберг, но и Николай Гумилев) подтверждает и такая подробность. Ахматова пишет: «Я не знала, как хрупко горло под синим воротником». Синий воротник – тоже гумилевская примета. Когда Анна Горенко и Николай Гумилев в 1909 году, после его парижской попытки «самоубиться», снова встретились, он был уже студентом Петербургского университета и носил форменный мундир с высоким синим воротником!

* * *

На шее мелких четок ряд,

В широкой муфте руки прячу,

Глаза рассеянно глядят

И больше никогда не плачут.

И кажется лицо бледней

От лиловеющего шелка,

Почти доходит до бровей

Моя незавитая челка.

И непохожа на полет

Походка медленная эта,

Как будто под ногами плот,

А не квадратики паркета.

А бледный рот слегка разжат,

Неровно трудное дыханье,

И на груди моей дрожат

Цветы небывшего свиданья.

1913

* * *

Когда вышли «Четки», читатели, а особенно читательницы, стали гадать, кто же тот счастливец, к кому обращены любовные послания дамы в лиловеющих шелках. Тем, кто задавал этот вопрос лично ей, Анна Андреевна отвечала: многим. И, по всей вероятности, не лукавила. У нее в те годы действительно было много увлечений, да и в нее многие влюблялись: художник Сергей Судейкин, поэт и критик Николай Недоброво, граф Зубов. Нет, нет, она вовсе не считала, как некоторые поэты серебряного века, что и жизнь, и слезы, и любовь – всего лишь средство для ярко-певучих стихов. Однако уже догадалась: чем больше она, на опыте своего сердца, узнает о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они любят друг друга, тем лучше становятся ее стихи. Эту тайну («разгадку жизни моей») Анна никому не открывала, но Николай Недоброво, друг и возлюбленный, поэт и критик, загадку разгадал. В 1915-м он подарил Ахматовой такие стихи:

Как ты звучишь в ответ на все сердца,

Ты душами, раскрывши губы, дышишь,

Ты, в приближенье каждого лица,

В своей крови свирелье пенье слышишь!

* * *

Сергею Судейкину

Спокоен ход простых суровых дней,

Покорно все приемлю превращенья.

В сокровищнице памяти моей

Твои слова, улыбки и движенья.

Весна 1914

Петербург

* * *

<<Сергею Судейкину>>

…это тот, кто сам мне подал цитру

В тихий час земных чудес,

Это тот, кто на твою палитру

Бросил радугу с небес.

1914<<?>>

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 20 1936. Последнее письмо

Из книги Карпинский автора Кумок Яков Невахович

Глава 20 1936. Последнее письмо Академия разрослась сказочно, необыкновенно! Если предположить, что Александр Петрович хотел основать в Москве новую академию на базе старой, используя ее как фундамент, то это вполне удалось; протянув чуточку еще наше предположение, мы можем


Последнее письмо Ларисы Рейснер Николаю Гумилёву

Из книги Лариса Рейснер автора Пржиборовская Галина

Последнее письмо Ларисы Рейснер Николаю Гумилёву Через два года Лариса начнет писать роман, где, как помним, даст героине имя Ариадна, Гумилёву – Гафиз. Оставленная Ариадна. Но сердце Ларисы перестало быть каменным. Любящие вечно, как Лера в «Гондле», узнают все о себе за


ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО

Из книги Серебряная ива автора Ахматова Анна

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО О спутник мой неосторожный, Мой друг ревнивый и тревожный, Ты не пришел за мной сюда. Сентябрь, печаль и холода, А возвращенье невозможно В таинственные города — Их два, один другому равен Суровой красотой своей И памятью священной славен, Улыбкой


Второе и последнее письмо автора героине

Из книги Варвара Асенкова автора Алянский Юрий Лазаревич

Второе и последнее письмо автора героине Милая Варенька!Думаю, что целая жизнь — Ваша жизнь, — прожитая мною за это время, настолько сблизила нас, что окончательно дает мне право называть Вас так.Вот и пришел к концу мой рассказ. За эти шесть лет Вашей жизни и два — моей я


Последнее

Из книги Савва Мамонтов автора Бахревский Владислав Анатольевич

Последнее 1Жизнь в бессмертии — это жизнь.Свет заслоняется тьмою, тьма поглощает свет, но всякий раз в изнеможении отступает, рассеивается. И покуда свет светит, тьма ждет своего часа.В 1918 году дом Мамонтова в Абрамцеве получил охранную грамоту Отдела Изобразительных


Глава 2 Вдвоем с Муром. Голицино. Письмо к Л.Берии. Последнее пристанище в Москве. Письма Али из лагеря. Встреча с Ахматовой

Из книги Злой рок Марины Цветаевой. «Живая душа в мертвой петле…» автора Поликовская Людмила Владимировна

Глава 2 Вдвоем с Муром. Голицино. Письмо к Л.Берии. Последнее пристанище в Москве. Письма Али из лагеря. Встреча с Ахматовой В Москве у Цветаевой не было пристанища. Первое время она с сыном жила в той же проходной, без окна комнатке у Елизаветы Яковлевны, где в свое время


Последнее письмо

Из книги Неизвестный Есенин. В плену у Бениславской автора Зинин Сергей Иванович

Последнее письмо У Бениславской нервы были напряжены. Требовалась душевная разрядка. Решила летний отпуск провести вне Москвы. Хотелось еще раз встретиться с Есениным. Поговорить им есть о чем. Она не могла уехать, не высказав ему свои советы и пожелания, сознавая свою


Последнее письмо

Из книги Унесенные за горизонт автора Кузнецова Раиса Харитоновна

Последнее письмо На десятый день после операции меня выпустили на «свободу» с твердым наказом профессора не меньше месяца находиться дома и питаться только жидкой пищей. Обеспечить такой режим питания в поезде до Иркутска было невозможно.А занятия уже начались. Кошмар! ?


Последнее о нём

Из книги Всё тот же сон автора Кабанов Вячеслав Трофимович

Последнее о нём Летом 1974 года я позвонил Ковалю и, когда он снял трубку, сказал:— Ты думаешь, что ты старый мудрый Коваль? Нет! Ты просто старый мудак.Он спросил:— Славка, ты что ли?И напомнил, где его мастерская. Было это в пятницу, а в понедельник он уезжал. Вечером я пошёл


Последнее письмо Сталину

Из книги Бурная жизнь Ильи Эренбурга автора Берар Ева

Последнее письмо Сталину 13 января 1953 года «Правда» объявила о раскрытии заговора врачей, обвиненных в подготовке покушений на Сталина и ряд высших советских руководителей. Из девяти врачей, обвиненных в заговоре, шестеро были евреями, «агентами международной еврейской


Последнее письмо

Из книги Мой муж — Осип Мандельштам автора Мандельштам Надежда Яковлевна

Последнее письмо Вот письмо, которое не дошло до своего адресата. Оно написано на двух листках дрянной бумаги. Миллионы женщин писали такие письма – мужьям, сыновьям, братьям, отцам или просто друзьям, только ничего не сохранилось. Все уцелевшее надо считать чудом или


Последнее письмо из Ташкента. Ее уход…

Из книги Шахерезада. Тысяча и одно воспоминание автора Козловская Галина Лонгиновна

Последнее письмо из Ташкента. Ее уход… Галина Козловская – Татьяне Кузнецовой19 октября 1990 Милая Танечка! Спасибо Вам за память о сладкоежке. Пришла ваша посылочка в очень хороший для меня день, почти как поздравление. Я как раз кончила мои воспоминания об Алексее


Последнее письмо

Из книги «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнилов автора Берггольц Ольга Федоровна

Последнее письмо На санных путях,    овчинами хлопая, Ударили заморозки.    Зима. Вьюжит метель.    Тяжелые хлопья Во первых строках моего письма. А в нашей губернии лешие по лесу Снова хохочут,    еле дыша, И яблони светят, И шелк по поясу, И нет ничего хорошей камыша. И


 XI. Гоголь за границей. - Письмо к бывшей ученице (поездка из Лозанны в Веве). - Жизнь в Риме. - Письмо к П.А. Плетневу о римской природе. - Второе письмо к ученице (с наброском статьи "Рим"). - Объяснение побудительных причин к переписке с женщинами. - Воспоминания А.О. С<мирнов>ой о встрече с Гог

Из книги Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя. Том 1 автора Кулиш Пантелеймон Александрович


XVI. Второй приезд Гоголя в Москву. - Еще большая перемена в нем. - Чтение "Мертвых душ". - Статья "Рим". - Грустное письмо к М.А. Максимовичу. - Мрачно-шутливое письмо к ученице. - Беспокойства и переписка по случаю издания "Мертвых душ". - Гоголь определяет сам себя, как писателя. - Письмо к учени

Из книги автора

XVI. Второй приезд Гоголя в Москву. - Еще большая перемена в нем. - Чтение "Мертвых душ". - Статья "Рим". - Грустное письмо к М.А. Максимовичу. - Мрачно-шутливое письмо к ученице. - Беспокойства и переписка по случаю издания "Мертвых душ". - Гоголь определяет сам себя, как писателя. -


XVII. Письмо к С.Т. Аксакову из Петербурга. - Заботы о матери (Письмо к Н.Д. Белозерскому). - Письма к С.Т. Аксакову о пособиях для продолжения "Мертвых душ"; - о первом томе "Мертвых душ"; - о побуждениях к задуманному путешествию в Иерусалим. - Письмо к матери о том, какая молитва действительна.

Из книги автора

XVII. Письмо к С.Т. Аксакову из Петербурга. - Заботы о матери (Письмо к Н.Д. Белозерскому). - Письма к С.Т. Аксакову о пособиях для продолжения "Мертвых душ"; - о первом томе "Мертвых душ"; - о побуждениях к задуманному путешествию в Иерусалим. - Письмо к матери о том, какая молитва