Роман с онкологией

И вот, в самый разгар такой бурной жизни меня кладут в Боткинскую больницу, и консилиум докторов ставит диагноз: “Онкология! В последней стадии”. Вызывают жену. Таня приехала, ей с сочувствием говорят: “Мужайтесь! Месяца два протянет, не более.” Очень гуманно! Сообщив свой зловещий вердикт, врач с любопытством уставилась на Таню. И вдруг я увидел, как из ее глаз потоком полились слезы. Я никогда в жизни не видел такого потока слез. И несмотря на страшный свой приговор, я почувствовал себя в этот момент абсолютно счастливым человеком. Хотелось ей крикнуть: “Не верь, это невозможно!” По счастью, кто-то посоветовал: “В центре онкологии МПС им. Семашко, на станции Яуза, есть гениальный хирург – Елена Ивановна Псарева. Попробуйте к ней попасть. Это последняя надежда!” Поехали, собрали справки, вроде взяли меня. Опять консилиумы – диагноз подтвердился. Больные в палате мне говорят: “Всё – ты обречен, отсюда не выйдешь!” Но я не верил ни минуты, не ощущал близость смерти. Всю зиму пролежал в клинике. Облучали пушкой через день. Конечно, очень много схватил рентген, но к лету как будто стало лучше. Лето провели на даче у друзей вместе с любимым псом по имени Лордик. Но осенью проверка показала – всё вернулось. Елена Ивановна сказала: “Не помогло, теперь только срочная операция, готовьтесь”. Оперировала она сама несколько часов. Разрезали пол-лица, от бровей до рта, и полноса отхватили. Но все прошло как будто удачно, судя по тому, что я еще жив. Когда сняли швы и я увидел себя в зеркало, говорю: “Елена Ивановна, спасибо великое, но на кого же я похож теперь?” Она ответила: “Мы вам жизнь спасали, остальное – мелочь! К тому же шрамы украшают”. Так все и осталось, привык в конце концов! А станцию Яуза я до сих пор люблю. Чудеса бывают, несмотря ни на что. Вся эта история отняла у меня три года, так как еще год после больницы нельзя было работать, особенно с растворителями для живописи. За эти годы опять многое изменилось. Кризис 98-го года многих разорил, людям стало не до искусства – все выживали как могли. Угасла энергия девяностых. Наступил загадочный 2000 год. Мне казалось, в нем есть что-то зловещее. Почему – понять тогда еще не мог.