От Вислы до Балтики

В ходе летне-осенней кампании 1944 г. было завершено освобождение территории Советского Союза и восстановлена государственная граница практически на всем ее протяжении (за исключением небольшого участка на территории Латвии – в Курляндии). Германия не только лишилась всех своих союзников, но некоторые из них объявили ей войну. Красная Армия продвинулась на 600—900 км на запад, освободила территорию Румынии, Болгарию, значительную часть Польши, Чехословакии, Венгрии и Югославии. Была оказана помощь Норвегии в ее освобождении. Боевые действия развернулись у самых границ Германии, а на ряде участков – перенесены на ее территорию.

Пока шли последние сражения 1944 г. на флангах стратегического фронта, Ставка ВГК напряженно работала над планом завершающей кампании войны. Состояние Советских Вооруженных Сил к началу 1945 г. характеризовалось их возросшей технической оснащенностью, богатым боевым опытом командных кадров, высокой боевой выучкой личного состава. Вооруженные силы насчитывали 11,5 млн. человек. Из них 6,5 млн. человек находились в действующей армии, которая включала 10 фронтов, 3 флота, 49 общевойсковых, 6 танковых, 11 воздушных армий, 22 танковых и 12 механизированных корпусов, около 440 стрелковых, 21 кавалерийскую, 90 артиллерийских и 150 авиационных дивизий. На их вооружении насчитывалось 108 тыс. орудий и минометов, около 13 тыс. танков и САУ, 15,5 тыс. боевых самолетов. В резерве Ставка ВГК имела 2 фронтовых управления, 6 общевойсковых и 2 воздушные армии, 30 стрелковых, 26 артиллерийских и минометных дивизий, танковый корпус. Это – 7 тыс. орудий и минометов, 2200 танков и САУ, 275 боевых самолетов. Из 4300 тыс. человек, находившихся в военных округах и недействующих фронтах, 1550 тыс. проходили службу в запасных частях или обучались в военно-учебных заведениях, что позволяло пополнять действующие фронты обученным рядовым и офицерским составом. Совместно с Красной Армией в боевых операциях участвовали польские, чехословацкие, румынские и болгарские войска общей численностью около 327 тыс. человек, 5200 орудий и минометов, 200 танков и САУ.[582]

Общая протяженность советско-германского фронта к этому времени сократилась в 2 раза – с 4400 до 2200 км, что позволило советскому командованию расформировать некоторые армии и фронты (3-й Прибалтийский и Карельский фронты, 7-ю и 14-ю воздушные армии и др.), а освободившиеся силы и средства направить на усиление действующих фронтов.

Главные силы вермахта насчитывали около 7500 тыс. человек, 43 тыс. орудий и минометов, 7 тыс. танков и штурмовых орудий, 6800 боевых самолетов. На советско-германском фронте действовали 4 группы армий в составе 10 полевых и 4 танковых армий, 3 воздушных флотов (около 180 дивизий, в том числе 31 танковая и моторизованная). В них имелось 27 300 орудий и минометов, 3800 танков и штурмовых орудий, около 1700 боевых самолетов. Кроме немецких войск против Красной Армии воевали две венгерские армии (16 дивизий, 1200 орудий и минометов, 1500 танков, 280 самолетов, 300 тыс. человек[583]).

Еще во время реализации операции «Багратион» Ставка ВГК начала работу над планом новой кампании. Войска 1, 2 и 3-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов получили указание после окончания Белорусской и Львовско-Сандомирской операций наступать в направлениях на Инстербург, Алленштейн, Торн, Лодзь, Ченстохов, Краков. Окончательно замысел кампании был разработан в начале ноября 1944 г. Достижение ее целей – разгром немецкой армии и взятие Берлина – намечалось осуществить одновременным наступлением на всем советско-германском фронте. Главный удар планировалось нанести на варшавско-берлинском направлении силами 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов.

Разгром противника в Восточной Пруссии возлагался на войска 3-го и 2-го Белорусских фронтов. После отсечения восточно-прусской группировки от центральных районов Германии главные силы 2-го Белорусского фронта должны были продолжить наступление на запад. Ликвидацию прижатых к морю немецких войск планировалось поручить войскам 3-го Белорусского фронта и части сил 2-го Белорусского фронта.

Войскам 1-го Белорусского, 1-го и 4-го Украинских фронтов предстояло разгромить немецкую группировку в Западной Польше и в Чехословакии. Перед войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов стояла задача завершить разгром противника в Венгрии и в южных районах Чехословакии, после чего развернуть наступление на Вену.

В результате сражений первого этапа кампании фронтам предстояло выйти на рубеж устье р. Висла, Быдгощ, Познань, Бреслау, Моравска-Острава, Вена, Надьканижа, Осиек. В дальнейшем предусматривалось развернуть наступление на Берлин и Прагу.

В период с 25 ноября по 3 декабря 1944 г. Ставка ВГК отдала директивы фронтам на подготовку операций на восточно-прусском и варшавско-берлинском направлениях со сроком готовности к началу наступления – 20 января 1945 г. Для выполнения намеченных планов привлекались также силы Балтийского флота, Дунайская и Днепровская военные флотилии.

В начале января 1945 г. завершилось создание стратегических группировок. Наиболее мощная из них сосредотачивалась на направлении главного удара – в полосе 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов. Здесь в полосе протяженностью 550 км, составлявшей около 25% всего советско-германского фронта, Ставка ВГК сосредоточила 45% личного состава, 70% танков и САУ, 43% орудий, минометов и боевых самолетов, имевшихся в составе действующей армии[584]. Особенно сильной была группировка подвижных войск. В нее входили 5 танковых армий из 6, имевшихся на тот момент, 10 отдельных танковых и механизированных корпусов из 19. Это в значительной степени предопределило высокую маневренность войск и динамичность наступательных операций.

Верховное главнокомандование вермахта планировало в 1945 г. упорной обороной задержать наступление Красной Армии и не допустить ее продвижения в глубь территории Германии. На западном фронте предусматривалось ударами по войскам союзников вынудить США и Великобританию изменить свою политику в отношении Германии и способствовать достижению сепаратных сделок. Немецкое командование полагало, что Красная Армия нанесет два удара: главный – через Венгрию и Чехию и второй – в Восточной Пруссии. Одновременно оно ожидало и наступления советских войск, находившихся на рубеже Вислы, но с ограниченными целями.

Ошибка в определении направления главного удара советских войск привела к тому, что на варшавско-берлинском направлении плотность сил и средств противника оказалась в полтора-два раза меньше, чем на других участках советско-германского фронта.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Г. Гудериан в этой связи отмечал:

«Все больше поступало сведений о предстоящем наступлении русских. Мы установили районы развертывания основных сил. Были определены три главные ударные группы русских:

1) На предмостном укреплении у Баранува находились в боевой готовности для наступления шестьдесят стрелковых соединений, восемь танковых корпусов, кавалерийский корпус и шесть других танковых соединений.

2) Севернее Варшавы были сосредоточены пятьдесят четыре стрелковых соединения, шесть танковых корпусов, кавалерийский корпус и девять других танковых соединений.

3) Группировка на восточно-прусской границе состояла из пятидесяти четырех стрелковых соединений, двух танковых корпусов и девяти других танковых соединений.

Кроме того, группировка из пятнадцати стрелковых и двух танковых соединений находилась южнее Ясло, группировка из одиннадцати стрелковых соединений, кавалерийского корпуса и танкового корпуса – под Пулавы и группировка из тридцати одного стрелкового соединения, пяти танковых корпусов и трех других танковых соединений – южнее Варшавы.

Мы рассчитывали, что наступление начнется 12 января 1945 г. Превосходство русских выражалось соотношением: по пехоте 11:1, по танкам 7:1, по артиллерийским орудиям 20:1. Если оценить противника в целом, то можно было говорить без всякого преувеличения о его 15-кратном превосходстве на суше и, по меньшей мере, о 20-кратном превосходстве в воздухе[585]».

Составной частью новой кампании Советских Вооруженных Сил явилась Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция, которая проводилась с целью разгрома группы армий «Центр» (с 26 января – «Север»), насчитывавшей 780 тыс. человек, 8200 орудий и минометов, 700 танков и штурмовых орудий, 775 самолетов[586]. Эту задачу предстояло выполнить войскам 3-го, 2-го Белорусских, 1-го Прибалтийского фронтов при поддержке сил Балтийского флота и 18-й воздушной армии. Они насчитывали в общей сложности около 1670 тыс. человек, 25,5 тыс. орудий и минометов, 3,9 тыс. танков и САУ, 3,1 тыс. боевых самолетов[587]. Советские войска превосходили противника в живой силе в 2,1 раза, в орудиях и минометах – в 3,1, в танках и САУ – в 5,6, в самолетах – в 4 раза.

Замысел Восточно-Прусской стратегической наступательной операции состоял в том, чтобы нанести войсками 2-го Белорусского фронта глубокий охватывающий удар в направлении Мариенбург, Эльбинг (Эльблонг), а войсками 3-го Белорусского фронта и 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта – севернее Мазурских озер на Кенигсберг (Калининград), чтобы отсечь группу армий «Центр» от остальных сил противника, прижать ее к морю, расчленить и при поддержке Балтийского флота уничтожить по частям.

В рамках Восточно-Прусской стратегической наступательной операции были проведены Инстербургско-Кенигсбергская, Млавско-Эльбингская, Растенбургско-Хайльсбергская, Браунсбергская, Кенигсбергская и Земландская фронтовые наступательные операции.

Войска 2-го Белорусского фронта с 14 по 26 января 1945 г. осуществили Млавско-Эльбингскую операцию. В командование фронтом К. К. Рокоссовский вступил 18 ноября 1944 г. Дела он принимал у генерала армии Г. Ф. Захарова. «Сознаюсь, мне было очень неловко перед ним, – вспоминал Константин Константинович. – Ведь он хорошо командовал. И вдруг я пришел на его место. Мне-то еще полбеды – заступаю на равнозначащую должность, а Захаров назначается, формально говоря, с понижением – заместителем командующего фронтом. Он уходит в 1-й Белорусский фронт к Г. К. Жукову, а ко мне заместителем оттуда переводится генерал-полковник К. П. Трубников. Все это произошло без моего ведома, но я не в обиде: Кузьма Петрович Трубников хороший, опытный командир и замечательный человек. Со сдачей и приемом командования уложились в один день. Захаров ознакомил с состоянием войск, представил мне работников штаба и управления. На следующее утро он уехал к новому месту службы, а я тоже стал собираться в путь: вызвали в Ставку[588]».

В Ставке ВГК маршала Рокоссовского принял Сталин. Он сказал:

– Вы должны все время помнить о необходимости тесного взаимодействия с 1-м Белорусским фронтом, – и Сталин красным карандашом вывел на карте, представленной ему Рокоссовским, красную стрелу, нацеленную во фланг противника. – Тем самым вы поможете Жукову, если наступление его войск замедлится.

Завершая беседу, Сталин сказал:

– Еще раз подчеркиваю, что ваш фронт – один из трех важнейших. 1-му и 2-му Белорусскому и 1-му Украинскому – именно этим трем фронтам, вероятно, и предстоит завершить войну в Германии.

В состав 2-го Белорусского фронта входили 50, 3, 48-я общевойсковые, 4-я воздушная армии, 8-й механизированный и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. В связи с тем, что разграничительная линия фронта передвигалась к югу до впадения Нарева в Вислу, Рокоссовскому были переданы из 1-го Белорусского фронта 65-я и 70-я армии, 8-й и 1-й гвардейские танковые корпуса, занимавшие этот участок. Из резерва Ставки ВГК фронт получил 2-ю ударную, 49-ю и 5-ю гвардейскую танковую армии. Всего к началу 1945 г. фронт насчитывал более 880 тыс. человек, 2195 танков и САУ, более 11 тыс. орудий и минометов, 1,5 тыс. самолетов.[589]

Войска 2-го Белорусского фронта занимали оборону на 288-километровом участке, по восточному берегу Августовского канала, рекам Бобр и Нарев до Сероцка включительно. На западном берегу Нарева они удерживали два плацдарма. По данным разведки, к 17 декабря против левого крыла фронта оборонялись части 2-й и 9-й армий группы армий «Центр» в составе одиннадцати (102, 14, 292, 129, 299, 211, 7, 35, 252, 542 и 5-я) пехотных и четырех (6, 3, 5-я «Викинг», 3-я «Тотенкопф») танковых дивизий, усиленных артиллерией РГК. В оперативном резерве у противника находились до трех пехотных и одной моторизованной дивизий. Кроме того, не исключался подход резервов противника со стороны Гольдапа, Кенигсберга.

Противник занимал заранее подготовленную долговременную оборону, включавшую три оборонительные полосы, Млавский и Алленштейнский укрепрайоны, а также восстановленные крепости Млава, Модлин, Эльбинг (Эльблонг), Мариенбург (Мальборк), Торунь. С такой сильной обороной Рокоссовский встретился впервые. Местность, на которой предстояло действовать его войскам, также отличалась своеобразием. Правая ее половина – от Августова до Ломжи – лесисто-озерный край, очень сложный для передвижения войск. Более проходимой по рельефу была территория на левом фланге 2-го Белорусского фронта. Но и здесь на легкое продвижение рассчитывать не приходилось.

Рокоссовский, вступив в командование 2-м Белорусским фронтом, применил методы и способы работы, которые ранее уже не раз оправдали себя. Вот что он писал по этому поводу: «Создали, как мы ее называли, штаб-квартиру, где сообща обдумывали планы, принимали решения, заслушивали информации офицеров-направленцев, обсуждали всевозможные предложения, обменивались мнениями об использовании различных родов войск, об организации взаимодействия между ними. Тут же отдавались необходимые распоряжения. В результате руководящий состав фронта постоянно был в курсе происходящих событий и быстро на них реагировал. Мы избавлялись от необходимости тратить время на вызов всех руководителей управлений, родов войск и служб и на заслушивание длинных и утомительных докладов. То, что было приемлемо в мирное время, не оправдало себя в условиях войны. Начальник штаба фронта генерал А. Н. Боголюбов, очень педантичный, как и свойственно хорошему штабисту, сначала морщился: не по правилам! – но потом признал, что установленный мною порядок действительно лучше отвечает боевой обстановке[590]».

Генерал-лейтенант А. Н. Боголюбов, которому не исполнилось еще и 45 лет, имел хорошую теоретическую подготовку. Он окончил Высшую военную школу дислокации, Высшую военную школу связи, Военную академию им. М. В. Фрунзе и Академию Генштаба РККА. Он продолжительное время служил в войсках связи, пройдя путь от командира взвода связи до начальника связи стрелкового корпуса. Затем перешел на оперативную работу, возглавив оперативный отдел штаба стрелкового корпуса. С 1938 года преподавал в Академии Генштаба, затем был главным военным советником в Китае. С июля 1941 года руководил оперативным отделом штаба Резервного фронта, с октября – штабом 43-й армии. В декабре 1942 года генерал Боголюбов назначается заместителем, затем первым заместителем начальника Оперативного управления Генштаба, в марте 1943 года – начальником штаба Северо-Западного, с ноября – 1-го Украинского, с мая 1944 года – 2-го Белорусского фронтов.

Членами военного совета фронта были генералы Н. Е. Субботин и А. Г. Русских, которые умело направляли работу всего политического аппарата войск фронта. Командующий артиллерией генерал А. К. Сокольский превосходно знал свое дело, отличался вдумчивостью, энергичностью и предприимчивостью. Рокоссовский лестно отзывался и о начальнике инженерных войск генерале Б. В. Благославове и начальнике связи фронта генерале Н. А. Борзове.

Армиями и соединениями 2-го Белорусского фронта командовали опытные командиры, за плечами которых имелась не одна успешно проведенная операция. Со многими командармами Рокоссовский защищал Москву, участвовал в разгроме противника на Западном фронте и в проведении операций на других фронтах.

Войска 50-й армии возглавлял 52-летний генерал-полковник И. В. Болдин. Он участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах, окончил курсы «Выстрел», Курсы усовершенствования высшего начсостава при Военной академии им. М. В. Фрунзе, а в 1936 году – эту же академию. В перерывах между учебой командовал стрелковым полком, был помощником командира стрелковой дивизии, преподавал в Военно-политической академии. С 1931 года Иван Васильевич командует стрелковой дивизией, затем стрелковым корпусом, войсками Калининского военного округа. Во время похода Красной Армии в Западную Белоруссию в 1939 году был командующим конно-механизированной группой. В последующем командовал войсками Одесского военного округа, был заместителем и первым заместителем командующего войсками Западного Особого военного округа. С начала Великой Отечественной войны генерал Болдин – заместитель командующего войсками Западного фронта, с октября 1941 года командовал 19-й армией, а с ноября – 50-й армией.

49-й армией командовал 43-летний генерал-лейтенант И. Т. Гришин. Он принимал участие в Гражданской войне, окончил пехотные командные курсы, пехотную школу и Военную академию им. М. В. Фрунзе. Гришин прошел все ступени от командира взвода до командира стрелковой дивизии. С начала Великой Отечественной войны Иван Тихонович командовал 137-й стрелковой дивизией, с марта 1942 года возглавлял штаб 50-й, затем 11-й гвардейской армий, а в июне 1943 года принял 49-ю армию.

5-й гвардейской танковой армией командовал 47-летний генерал-полковник танковых войск В. Т. Вольский. Он участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах, командовал кавалерийским эскадроном, кавалерийским и механизированным полками, работал в Управлении механизации и моторизации РККА. Василий Тимофеевич окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, Курсы усовершенствования высшего начсостава и бронетанковые курсы усовершенствования комсостава. С 1932 года командовал отдельной механизированной бригадой, с 1939 года был помощником начальника Военной академии механизации и моторизации РККА. Великую Отечественную войну В. Т. Вольский начал в должности помощника командующего 21-й армией, затем вступил в должность помощника командующего Юго-Западным фронтом по автобронетанковым войскам, затем стал заместителем генерал-инспектора Главного автобронетанкового управления, заместителем командующего Крымским и Северо-Кавказским фронтами по танковым войскам. С октября 1942 года командовал 4-м (3-м гвардейским) механизированным корпусом, с июня 1943 года Василий Тимофеевич вступил в должность заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии, а в августе 1944 года был назначен командующим 5-й гвардейской танковой армией.

4-ю воздушную армию возглавлял 44-летний генерал-полковник авиации К. А. Вершинин. Свою военную карьеру он начал в пехоте, окончив пехотные командные курсы и курсы «Выстрел», командуя стрелковой ротой и батальоном. В 1930 году Константин Андреевич перешел в Военно-воздушные Силы, окончил Военно-воздушную академию им. Н. Е. Жуковского, руководил оперативным отделением штаба авиационной бригады, затем работал в научно-исследовательском институте ВВС РККА. С 1934 года Вершинин командовал эскадрильей Высших летно-тактических курсов, затем был помощником начальника и начальником Высших авиационных курсов усовершенствования летного состава. В Великую Отечественную войну с сентября 1941 года командовал ВВС Южного фронта, с мая 1942 года – 4-й воздушной армией, с сентября – ВВС Закавказского фронта, а в мае 1943 года снова был назначен командующим 4-й воздушной армией.

Войска 3-й армии возглавлял генерал-полковник А. В. Горбатов, 65-й армии – генерал-полковник П. И. Батов, 70-й армии – генерал-полковник В. С. Попов, 48-й армии – генерал-лейтенант П. Л. Романенко, а с 15 декабря 1944 г. генерал-лейтенант Н. И. Гусев, 2-й ударной армией – генерал-полковник И. И. Федюнинский, с которыми мы познакомились в предыдущих главах.

Директиву на проведение Млавско-Эльбингской операции маршал Рокоссовский получил 28 ноября 1944 года. Она требовала:

«1. Подготовить и провести наступательную операцию с целью разбить пшаснышско-млавскую группировку противника и не позднее 10—11-го дня наступления овладеть рубежом Мышинец, Вилленберг, Нейденбург, Дзялдово, м. Бежунь, м. Вельск, Плоцк, (иск.) Петрувек. В дальнейшем наступать в общем направлении Нове-Място, Мариенбург.

2. Главный удар силами четырех общевойсковых армий, одной танковой армии и одного танкового корпуса нанести с рожанского плацдарма в общем направлении на Пшасныш, Млава, Лидзбарк. Оборону противника прорвать силами трех армий на участке 16—18 км по фронту. На участок прорыва привлечь три артдивизии и создать плотность артиллерии и минометов (от 76 мм и выше) не менее 220 стволов на один километр фронта прорыва.

Во втором эшелоне фронта иметь одну армию и ввести ее после прорыва с рожанского плацдарма в общем направлении на Мышинец с задачей свертывания обороны противника перед правым крылом фронта и обеспечения главной группировки от удара противника с севера.

3. Второй удар силами двух общевойсковых армий и одного танкового корпуса нанести с сероцкого плацдарма в общем направлении Насельск, Плоньск, м. Вельск.

Для содействия 1-му Белорусскому фронту в разгроме варшавской группировки противника частью сил левого крыла фронта (не менее одной армии и одного тк или мк) нанести удар в обход Модлина с запада с целью не допустить отхода варшавской группировки противника за р. Висла и быть в готовности форсировать р. Висла западнее Модлина.

Оборону противника прорвать на участке 9 км по фронту и привлечь для прорыва две артдивизии, создав плотность артиллерии и минометов (от 76 мм и выше) не менее 210 стволов на один километр фронта прорыва.

4. Действия главных сил фронта с севера, помимо наступления одной армии на Мышинец, обеспечить прочной обороной 50-й армии с двумя ур по р. Нарев на участке Августув, Ломжа, Остроленка.

5. В резерве фронта иметь один мехкорпус и один кавкорпус.

6. Большую часть танковых соединений использовать для развития успеха после прорыва на главном направлении…[591]»

Ставка ВГК требовала создать для проведения операции следующие запасы: 4—6 боекомплектов боеприпасов, 15 заправок авиационного горючего и 8 заправок горючего для автотранспорта.

Вся работа по планированию Млавско-Эльбингской операции завершилась к 17 декабря. Задачи войскам 2-го Белорусского фронта были изложены в директиве № 00110/оп маршала Рокоссовского.[592]

Войскам 3-й армии предстояло прорвать оборону противника на участке (иск.) Поникевка, Домбровка (ширина 6 км) и нанести главный удар левым флангом армии в направлении Красносельц, Еднорожец, а вспомогательный удар – силами не менее одного стрелкового корпуса в направлении Александрово. Ближайшая задача – к исходу первого дня операции овладеть рубежом Рафалы-Глинки, Влосьцяне, Подось-Новы, (иск.) Яционжек. К исходу третьего дня операции выйти на рубеж Еднорожец, Пшасныш, а на направлении вспомогательного удара – на р. Омулев в районе Александрово. В дальнейшем, развивая наступление в направлении Хожеле, Алленштейн, к исходу десятого дня операции овладеть рубежом Клайн– Данкхайм, Мушакен, Найденбург. В полосе армии намечалось с рубежа Еднорожец, Пшасныш ввести в прорыв 3-й гвардейский кавалерийский и 8-й механизированный корпуса в общем направлении на Найденбург, Алленштейн с задачей на пятый-шестой день операции овладеть районом Алленштейна, перехватить важнейшие пути противника и не допустить удара его резервов с севера.

Командующий 48-й армией получил задачу во взаимодействии со 2-й ударной армией нанести главный удар своим левым флангом с участка Цепелево, (иск.) Дзержаново (ширина 6 км) в направлении Карнево, Палуки, Дзбоне, Млава. Ближайшая задача – прорвать оборону противника, овладеть районом Макува и к исходу первого дня операции выйти на рубеж Яционжек, Закшево, Карнево. К исходу третьего дня 48-й армии предстояло овладеть рубежом Ростково, Вежбово, Пшонжево, а в дальнейшем, не позднее десятого дня операции, выйти на рубеж (иск.) Найденбург, Дзялдово, Лонжек.

Войскам 2-й ударной армии предписывалось во взаимодействии с 48-й армией нанести правым флангом главный удар на участке Дзержаново, Пшемярово (ширина 6 км) в направлении Голымин-Стары, Цеханув, Шреньск, Зелюнь. Ближайшая задача – прорвать оборону противника и к исходу первого дня операции овладеть рубежом Бышево-Выгода, Конажево, Грохы-Серватки, Олдаки, Гонсиорово. Частью сил (не менее двух стрелковых дивизий) во взаимодействии с правым флангом 65-й армии ликвидировать в течение первого дня операции противника в районе Пултуска. К исходу третьего дня операции 2-я ударная армия должна была овладеть Цеханувом и выйти на рубеж Хрущево, Гонски, Млоцк. В дальнейшем, наступая в направлении Шреньск, Кучборк, Зелюнь, не позднее десятого дня операции овладеть рубежом Нова-Весь, Госьцишно, Зелена, Журомин, Бежунь.

65-й армии ставилась задача нанести главный удар левым флангом на участке Обренбек, Цепелин (ширина 7 км) в направлении Яцково, Ново-Място, Сохоцин, Дробин. Ближайшая цель – прорвать оборону противника и к исходу первого дня операции овладеть рубежом Беляны, Кендзежавице, Насельск. Частью сил (не менее двух стрелковых дивизий) во взаимодействии со 2-й ударной армией ликвидировать противника в районе Пултуска. К исходу третьего дня операции 65-я армия должна была овладеть рубежом Люберадз, Сохоцин, Плоньск. В дальнейшем, взаимодействуя с 70-й армией и развивая наступление в направлении Дробина, не позднее десятого дня операции выйти на рубеж (иск.) Бежунь, Грабово, Вельск. Кроме того, намечался поворот части сил армии из района Рационж, Дробин в направлении Плоцка.

Войска 70-й армии должны были нанести главный удар центром на участке Заблоце-Борове, Гуты (южная) (ширина 3 км) в направлении Жабичин, Насельск. Ближайшая задача – прорвать оборону противника и к исходу первого дня операции овладеть рубежом (иск.) Насельск, Вонгродно, Псутсин, Броды. В дальнейшем, обходя Модлин с севера и наступая в западном направлении, не допустить отхода варшавской группировки противника за р. Висла и быть в готовности форсировать ее западнее Модлина.

От войск 49-й армии требовалось одним стрелковым корпусом прочно оборонять рубеж по восточному берегу р. Нарев от Новогруда до Хелстов и на плацдарме на участке Млынаж, Сендзента. Главные силы армии, используя прорыв обороны противника в полосе 3-й армии, должны были после выхода ее войск на рубеж Рафалы-Глинки, Влосьцяне перейти в наступление в общем направлении на Мышинец. Ближайшая задача – сминая оборону противника по западному берегу р. Нарев, овладеть рубежом Курпевске-Гуры, Дурлясы, Александрово, Бараново, Церпента, (иск.) Еднорожец. В дальнейшем, не позднее десятого дня операции, выйти на рубеж Новогруд, Клайн-Данкхайм, прочно обеспечивая главную группировку фронта от ударов противника с севера.

На правом крыле фронта планировалось силами 50-й армии прочно обороняться на участке Августов, Осовец, Ломжа, Новогруд. 5-ю гвардейскую танковую армию намечалось к утру 9 января 1945 г. сосредоточить в районе Острув-Мазовецкого в готовности для ввода в прорыв на участке Пшасныш, Цеханув в общем направлении на Млава, Лидзбарк. 3-й гвардейский кавалерийский корпус к этому же времени должен был сосредоточиться в районе Говорово, Домбрувка, Кашевец, Заоже, Пасеки, а 8-й механизированный корпус – в районе Вонсево, Емелисте, Плевки, Гронды, Рынек, Вонсево-Колония. Оба корпуса планировалось ввести в прорыв в полосе 3-й армии в общем направлении на Найденбург, Алленштейн с задачей в пятый-шестой день операции овладеть районом Алленштейна, перехватить важнейшие пути противника и не допустить удара его резервов с севера. В резерве фронта Рокоссовский оставлял всего две стрелковые дивизии (369-я, 330-я), три истребительные противотанковые артиллерийские бригады (27, 35 и 15-я) и одну отдельную минометную бригаду (33-я).

Маршал Рокоссовский особое внимание уделил вопросам применения в предстоящей операции артиллерии, авиации, бронетанковых и механизированных войск и других родов войск.

Командующий и штаб артиллерии фронта разработали «Указания по планированию и проведению артиллерийского наступления в операции 2-го Белорусского фронта», утвержденные Рокоссовским 26 декабря 1944 г[593]. На участке прорыва каждой армии предписывалось создать решительное превосходство над противником в артиллерийских и минометных средствах, имея плотность 220 орудий на 1 км фронта (без 45-мм и 57-мм орудий). В армиях требовалось создавать следующие группы артиллерии: артиллерии дальнего действия (ДД) в составе армейской пушечной бригады, отдельных пушечных полков и бригад, пушечных или тяжелых гаубичных бригад артиллерийских дивизий; артиллерии разрушения (АР) в составе 203-мм бригад БМ, 280-мм дивизионов особой мощности и при необходимости 152-мм гаубичных бригад и отдельных полков; гвардейских минометных частей (ГМЧ) в составе гвардейских минометных бригад М-31 и гвардейских минометных полков М-13 и М-8; армейский противотанковый резерв. В корпусах рекомендовалось образовать корпусную артиллерийскую группу, контрминометную корпусную группу, в дивизиях – дивизионную артиллерийскую группу, группы поддержки пехоты.

В задачу артиллерии входили: обеспечение прорыва обороны противника на всю тактическую глубину; разрушение наблюдательных пунктов, блиндажей, траншей, ходов сообщения и ДЗОТов; подавление артиллерийских и минометных батарей не только на участках прорыва, но и на флангах; проделывание проходов в проволочных заграждениях; уничтожение пунктов управления и резервов противника; обеспечение ввода в прорыв подвижных соединений и сопровождение их огнем и колесами на всю глубину операции; обеспечение прорыва подготовленных рубежей в оперативной глубине обороны противника; отражение контратак танков противника.

Артиллерийскую подготовку в 48-й, 2-й ударной, 65-й и 70-й армиях предусматривалось начать 15-минутным огневым налетом всей артиллерии, минометов и гвардейских минометных полков по артиллерии и минометам, наблюдательным пунктам, траншеям, опорным пунктам и расположению резервов во всей тактической глубине обороны противника. После этого намечался период разрушения и подавления целей прицельным огнем продолжительностью 60 минут. Для проделывания проходов в проволочных заграждениях намечалось привлечь 82-мм и 120-мм минометы, 76-мм полковые и дивизионные пушки прямой наводки. После периода разрушения вся артиллерия поддержки пехоты и минометы должны были произвести 30-минутный огневой налет по первой, второй и частично по третьей траншеям, по ходам сообщения, по опорным пунктам в ближайшей глубине обороны противника. Затем в течение 5 минут группам артиллерии ДД и контрминометным группам предстояло произвести второй огневой налет по артиллерийским и минометным батареям. Третий огневой налет продолжительностью 5 минут намечался непосредственно перед началом атаки пехоты. Артиллерийская подготовка в 3-й армии проводилась по решению командарма, утвержденному командующим фронта.

Артиллерийскую поддержку атаки планировалось осуществить двойным огневым валом на глубину 1,5—2 км. Для непосредственного сопровождения пехоты в глубине обороны противника предусматривалось выделить на каждый батальон первого эшелона не менее шести орудий, из них не менее двух 76-мм пушек. После прорыва тактической глубины обороны противника командующие армиями должны были создать группировку артиллерии для преодоления следующего оборонительного рубежа в составе бригады БМ, 160-мм минометов, дивизионов особой мощности и тяжелой гаубичной бригады. Для успешного продвижения подвижных соединений и преодоления обороны на промежуточных рубежах предписывалось придать каждому танковому и механизированному корпусу по одному гаубичному полку и одному полку мелкокалиберной зенитной артиллерии, а кавалерийскому корпусу – одну истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду, один полк гвардейских минометов М-13 и один зенитный полк.

Главные силы ВВС фронта планировалось сосредоточить для действий на направлении главного удара (48-я и 2-я ударная армии). После прорыва обороны противника авиации предстояло поддерживать подвижные соединения. Соединения 4-й воздушной армии должны были в ночь перед наступлением осуществить не менее 1000 самолето-вылетов ПО-2 с целью изматывания живой силы противника, уничтожения его огневых точек на переднем крае, нарушения работы штабов, блокировки основных грунтовых и железных дорог, баз и аэродромов. В первый день операции основным силам авиации предстояло на участках 48-й и 2-й ударной армий нанести удары по противнику, особенно по его резервам, штабам и узлам в глубине обороны. С вводом в прорыв подвижных соединений для их сопровождения выделялась штурмовая авиация. Истребительная авиация получила задачу прикрывать боевые порядки войск в исходном положении и на всю глубину операции.

По указанию Рокоссовского бронетанковые и механизированные войска намечалось использовать следующим образом. Отдельные танковые и самоходные артиллерийские полки придавались для непосредственного сопровождения пехоты как танки НПП. Танковые корпуса после прорыва вражеской обороны вводились для выполнения задач фронта, а в последующем они переходили в подчинение командующим армиями для развития успеха на всю глубину. От инженерных войск требовалось обеспечить: ведение непрерывной инженерной разведки заграждений противника с целью своевременного оповещения войск и обезвреживания обнаруженных заграждений; своевременный проход всех родов войск через противопехотные и противотанковые минные поля перед передним краем и в глубине обороны противника; быстрое преодоление войсками и пропуск материальной части через труднопроходимые участки путем своевременной подачи вперед заготовленных материалов и деталей для постройки мостов, гатей и колейных дорог; быстрое закрепление занимаемых рубежей инженерными средствами заграждений; маневр средствами заграждений (ПОЗ) на направлении контратак противника.

План Млавско-Эльбингской операции Рокоссовский представил Сталину 17 декабря[594]. Обосновывая свое решение, Константин Константинович отмечал, что разрыв между левым флангом ударной группировки 3-й армии и правым флангом 48-й армии на направлении главного удара на участке (иск.) Домбровка, р. Ожыц (11 км) объясняется неудобством местности для наступления, наличием у противника в этом районе сильно укрепленной оборонительной полосы и необходимостью форсировать р. Ожыц. Разрыв между ударными группировками 65-й и 70-й армий обуславливался наличием на этом участке у противника сильного узла обороны в районе Повелина. С продвижением 70-й армии вперед и выходом ее севернее Модлина намечалось один танковый корпус из 65-й армии подчинить командующему 70-й армией.

Рокоссовский в своем докладе Сталину подчеркивал, что норма боеприпасов, утвержденная Ставкой ВГК на операцию в 4 боекомплекта, по основным калибрам сокращена до 3—3,5 боекомплекта, что ставит фронт в тяжелое положение. По расчетам Константина Константиновича, к началу операции требовалось иметь 4,5—5 боекомплектов боеприпасов. Он просил отпустить фронту утвержденный ранее лимит – 4 боекомплекта боеприпасов по основным калибрам, а для развития наступления на Мариенбург и обеспечения ударной группы фронта со стороны Восточной Пруссии ускорить сосредоточение одной общевойсковой армии в районе Белостока.

22 декабря Сталин утвердил представленный Рокоссовским план операции. При этом он указал:

«1. Разрыв между пехотой и действующими впереди ее конницей и танковыми соединениями не допускать более 25—30 километров.

2. Использование мехкорпуса или танкового корпуса совместно с конницей не обязательно и допускается только в случаях особой необходимости.

3. Иметь в виду, что к началу операции будут полностью укомплектованы 8 гв. тк Попова и 5 гв. ТА Вольского в составе 10 тк Сахно и 29 тк Малахова.

1 гв. тк Панова получит тяжелые танки и тяжелые самоходы в количестве 100 единиц, что сделает его более чем боеспособным.

3 гв. тк Панфилова включается в состав войск фронта с тем, чтобы доукомплектовать его во второй половине января. В связи с этим для усиления левого крыла фронта рекомендуется использовать 1 гв. тк Панова.

4. Не рассчитывать на резерв Ставки в районе Белостока[595]».

При подготовке к операции Рокоссовский неоднократно выезжал в войска, знакомясь на месте с командирами, изучая обстановку и местность. Он спокойно, без шума и криков, обсуждал с командармами принятые ими решения, вносил в них поправки, стараясь делать это так, чтобы не задеть самолюбия своих подчиненных. В качестве примера приведем, как действовал Константин Константинович при решении одной из задач в 48-й армии. Ее войскам предстояло провести частную наступательную операцию с целью улучшения занимаемых позиций. На время этой операции Рокоссовский выделил командующему армией генералу П. Л. Романенко артиллерийский корпус прорыва, некоторые части которого из-за распутицы не смогли вовремя прибыть в назначенные им районы. Хотя командующий артиллерией армии докладывал о невозможности переброски артиллерии в отведенные сроки и о необходимости отложить операцию на два-три дня, генерал Романенко не захотел с этим считаться. Он заявил, что откладывать операцию он не собирается, и потребовал «во что бы то ни стало» обеспечить готовность артиллерии. Это было явно невыполнимое требование, и Рокоссовскому стало известно о нем. Он позвонил командарму и, как всегда, спокойно и дружелюбно спросил:

– Как ваши дела, Прокопий Логвинович?

Голос командарма был бодр:

– Завершаем подготовку, товарищ командующий, все в порядке. Завтра точно в срок начнем.

– А как с артиллерией? Корпус прорыва собрали?

– Да нет, только он один и подводит, еще не все бригады подошли. Но я отдал приказ, чтобы завтра точно в назначенный срок они все были готовы к открытию огня по плану.

– Прокопий Логвинович, а к чему вы торопитесь? Дороги, вы сами знаете, сейчас плохие, артиллеристы могут и запоздать. Я бы на вашем месте не торопился.

– Товарищ командующий, а вы разрешите дня на два отложить операцию?

– А почему нет? Ведь это ваша армейская операция, я вас жесткими сроками не связываю.

Романенко явно обрадовался.

– Спасибо, товарищ командующий. Мы со штабом все подсчитаем, и я вам доложу.

– Хорошо, Прокопий Логвинович. Желаю успеха.

Рокоссовский положил трубку и мягко улыбнулся окружающим: вот, мол, и вся проблема!

Тщательно контролируя исполнение своих приказаний, Рокоссовский в то же время не проявлял ненужной подозрительности и полностью доверял своим подчиненным, если был убежден, что они знают свое дело. И. И. Федюнинский, командующий 2-й ударной армией, только что прибывшей из резерва Ставки ВГК, немедленно явился к Рокоссовскому и доложил о состоянии армии.

По окончании доклада Иван Иванович спросил:

– Товарищ маршал, вы будете проводить смотр войскам?

– А дивизии у вас хорошие? – поинтересовался Рокоссовский. – Боевой опыт есть?

– Да, все дивизии имеют боевой опыт, укомплектованы полностью.

– Ну что ж, тогда я пока смотреть их не буду. Распорядитесь, чтобы ваш начальник штаба и командующий артиллерией приехали сюда, надо начинать готовить наступление с Наревского плацдарма.

Советские войска готовились перейти в наступление 8—10 января 1945 г. Западным союзникам планы Ставки ВГК на зимнее наступление не сообщались. 14 декабря 1944 г. посол США в Москве А. Гарриман, изложив Сталину намерения союзников в Европе, попросил его информировать о планах советского командования. Сталин ответил, что сможет это сделать лишь через несколько дней[596]. И в это время случилось непредвиденное. 16 декабря началось неожиданное контрнаступление немцев в Арденнах, в результате которого сильная группировка войск группы армий «Б», которой командовал генерал-фельдмаршал В. Модель, прорвала слабую оборону американских войск и начала быстро продвигаться в глубь Бельгии. Застигнутые врасплох союзники терпели поражение. К месту прорыва, который превышал 100 км, главнокомандующий войсками союзников в Западной Европе генерал Д. Эйзенхауэр спешно подтягивал войска. Быструю помощь отходившим войскам могла оказать мощная англо-американская авиация, но ее действия сковывала нелетная погода. Создалась критическая ситуация.

Д. Эйзенхауэр и его штаб, как вспоминал У. Черчилль, «жаждали узнать, могут ли русские что-либо сделать со своей стороны, чтобы облегчить нажим, которому мы подверглись на Западе. Все усилия офицеров связи в Москве получить ответ у русских коллег терпели неудачу[597]». Чтобы быстрее узнать советские планы, Эйзенхауэр решил послать в Москву своего заместителя главного маршала авиации А. Теддера; 24 декабря Черчилль и Рузвельт обратились к Сталину с просьбой принять его. О цели миссии Теддера американский посол Гарриман 26 декабря сказал Молотову: «Этот офицер посылается в Москву не для обсуждения частного вопроса в связи с наступлением немцев в Бельгии, а для обсуждения следующей фазы[598]».

Сталин согласился принять Теддера. Однако его надолго задержала в Каире нелетная погода. Это вынудило Черчилля 6 января снова обратиться к Сталину: «Если он (Теддер. – Авт.) еще не прибыл к Вам, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января[599]». Сталин немедленно ответил. Несмотря на то что Черчилль просил не о помощи, Сталин связал начало наступления Красной Армии со стремлением оказать содействие союзникам. Он сообщил, что советское командование решило «ускоренным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января[600]».

Первыми начали наступление армии 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, которые с 12 января по 3 февраля 1945 г. провели Висло-Одерскую стратегическую наступательную операцию. В ходе операции они вышли на р. Одер, захватили важные плацдармы на его левом берегу и овладели Силезским промышленным районом.

На день позже, 13 января началась Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция, характеризовавшаяся исключительной напряженностью и ожесточенностью боев. Главные силы 39, 5 и 28-й армий 3-го Белорусского фронта в условиях ограниченной видимости (туман) приступили к проведению Инстербургско-Кенигсбергской операции. К исходу 14 января они смогли вклиниться в оборону противника всего на 1,5—7 км.

В сложных условиях началось 14 января и наступление войск 2-го Белорусского фронта. К началу Млавско-Эльбингской операции пошел мокрый снег. Опустился туман. За несколько часов до начала артиллерийской подготовки Рокоссовский вместе с членами военного совета, командующими артиллерией, бронетанковыми и механизированными войсками, 4-й воздушной армией, начальником инженерных войск фронта прибыл на наблюдательный пункт. Уже рассвело, а ничего не видно: все скрыто пеленой тумана и мокрого снега. Рокоссовский, посоветовавшись с генералом Вершининым, отдал распоряжение – отменить всякие действия авиации.

Ровно в 10 часов утра по команде Рокоссовского началась артиллерийская подготовка. В течение 85 минут артиллерия обрабатывала позиции врага, и в первые часы боя активность его войск была незначительной. Густой туман мешал использовать артиллерию на всю ее мощь. Пехота атаковала, взаимодействуя, по существу, только с танками и орудиями непосредственного сопровождения. Со второй половины дня противник стал переходить в контратаки, применяя и танки, но войска фронта везде продвигались вперед. В ходе тяжелого боя на направлении главного удара действовавшие здесь армии первого эшелона – 48-я, 2-я ударная, 65-я и 70-я – не смогли полностью выполнить задачу дня. Они лишь вклинились в оборону противника от 5 до 8 км. На правом крыле фронта, на участке 50-й армии, противник в прежней группировке прочно удерживал рубеж по Августовскому каналу, отражая все попытки соединений армии потеснить его на отдельных направлениях. На участке 3-й армии после артиллерийской подготовки войскам удалось с незначительными потерями овладеть двумя траншеями и, продолжая бой с противником, все усиливавшим сопротивление, продвинуться к концу дня от 3 до 7 км.

С утра 15 января враг начал ожесточенные контратаки. Войска 50-й армии по-прежнему сковывали противостоящие силы неприятеля. Против 3-й армии противник, стянув за ночь большие силы, перешел в наступление, введя в бой части моторизованной дивизии «Великая Германия» и новые пехотные части, поддержанные мощным артиллерийским и минометным огнем.

Командующий 3-й армией генерал Горбатов рассчитывал возобновить наступление в девять часов, но противник сумел его упредить. Он в 8 часов 20 минут начал артиллерийскую контрподготовку огнем двадцати трех артиллерийских, семнадцати минометных батарей, нескольких дивизионов шестиствольных минометов. Артиллерийская контрподготовка продолжалась 10 минут, после чего пехота и танки противника перешли в атаку. Поскольку приближалось время начала артиллерийской подготовки, Горбатов соединился по ВЧ с командующим фронтом, чтобы доложить ему о создавшемся положении.

– Что за стрельба у вас раньше времени? – не дожидаясь доклада, спросил Рокоссовский.

– Противник с восьми часов тридцати минут наносит контрудар по ударной группировке нашей армии, – ответил Горбатов.

Он также доложил о том, как назревало событие, и о принятых мерах. Дополнительно выразил свое удовлетворение тем, что противник наносит контрудар до возобновления наступления войск армии. Находясь на месте, им будет легче его обескровить и затем продолжить наступление. Не утерпев, Горбатов высказал сожаление по поводу того, что армия не усилена танковым соединением. Наступило непродолжительное молчание, после чего Рокоссовский сказал:

– Жаль, что не начнем наступать в десять часов, – и добавил: – Ну, уж если не наступаете, так разделайте под орех неизвестное нам танковое соединение противника и не допускайте его до фланга вашего левого соседа, который в десять часов будет наступать. А насчет того, что вас не усилили танковым соединением, так вы сами знаете, что соседям оно нужнее. Всего хорошего. Докладывайте каждый час.

В течение дня войска 3-й армии отразили до тридцати контратак противника, сорвав все его попытки прорваться через их боевые порядки.

С целью ускорения прорыва вражеской обороны Рокоссовский вынужден был ввести в сражение танковые корпуса на участках 48-й, 2-й ударной и 65-й армий. Это сразу изменило ход событий. Противник, истощивший свои силы в контратаках, не выдержал удара. Его оборона на главном направлении оказалась прорвана, и войска 2-го Белорусского фронта устремились вперед – к Бромбергу, Грауденцу и Мариенбургу.

Со второй половины дня 16 января погода улучшилась, что позволило использовать авиацию, которая своими ударами с воздуха оказала помощь наземным войскам в отражении вражеских атак. По решению Рокоссовского часть сил 49-й армии была введена в сражение между 50-й и 3-й армиями, что создало благоприятные условия для продолжения наступления войск 3-й армии. К вечеру они продвинулись до 5 км, выполнив свою задачу.

16 января соединения 2-й ударной и 65-й армий овладели городом Пултуск. Противник именовал его «бастионом восточной обороны». Каменные стены старой крепости были достаточно прочными, форты связаны мощной системой огня. На улицах Пултуска были возведены баррикады, в подвалах домов устроены огневые точки, подступы к городу прикрывались минными полями и инженерными заграждениями. Однако все это не помогло противнику.

В соответствии с намеченным планом Рокоссовский с утра 17 января ввел в образовавшийся прорыв в полосе действий 48-й армии подвижную группу фронта – 5-ю гвардейскую танковую армию. При поддержке специально выделенных соединений бомбардировочной и истребительной авиации она устремилась на Мариенбург, сметая со своего пути и уничтожая пытавшиеся оказать сопротивление части противника. Одновременно в направлении на Алленштейн (Ольштын) вошел в прорыв 3-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием энергичного генерала Н. С. Осликовского. Вслед за 5-й гвардейской танковой армией продолжали наступать 48-я и 2-я ударная армии, намереваясь с ходу форсировать Вислу и не дать закрепиться на ней отступавшему противнику. Во 2-й ударной армии в качестве передовых отрядов использовались батальоны, специально обученные действовать ночью. Они были усилены несколькими танками, артиллерией и саперами. Танки, включенные в состав передовых отрядов, несли на броне десанты автоматчиков. Основные силы дивизий следовали за передовыми отрядами на дистанции от 2 до 5 км в постоянной готовности к развертыванию. Артиллерийские орудия двигались со снятыми чехлами, расчеты находились непосредственно у пушек. Непрерывно велась разведка. Темп продвижения войск был достаточно высоким – 25—30 км в день. Танковые части шли впереди пехоты, выходя на фланги отступающего противника, угрожая тылам. 19 января, на четыре дня раньше намеченного срока, войска 2-й ударной армии овладели несколькими крупными опорными пунктами противника, в том числе городом Цеханувом.

К утру 19 января войска 2-го Белорусского фронта прорвали оборону противника на протяжении 110 км и углубились на млавско-эльбингском направлении до 60 км, то есть продвигались в среднем по 12 км в сутки, как и предполагалось планом операции. 20 января произошло знаменательное событие – войска 3-й армии вступили в пределы Восточной Пруссии. Однако в этот день Ставка ВГК приказала 3, 48, 2-ю ударную и 5-ю гвардейскую танковую армии повернуть на север и северо-восток для действий против восточно-прусской группировки противника. В директиве № 11011 говорилось:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Войскам фронта продолжать наступление в общем направлении на Дейч-Эйлау, Мариенбург и не позднее 2—4 февраля овладеть рубежом Эльбинг, Мариенбург, далее на юг по р. Висла до Торна, отрезая противнику все пути из Восточной Пруссии в Центральную Германию.

По выходе на р. Висла захватить плацдармы на ее западном берегу к северу от Торна. Одновременно правым крылом фронта овладеть рубежом Иоханнесбург, Алленштейн, Эльбинг.

2. Иметь в виду в дальнейшем вывести большую часть сил фронта на левый берег р. Висла для действий в полосе между Данцигом и Штеттином. 19-я армия, сосредоточивающаяся в районе Острув-Мазовецки, с 1 февраля будет передана в состав войск 2-го Белорусского фронта[601]».

Директива оказалась совершенно неожиданной для Рокоссовского. Она в корне меняла планы, основывавшиеся на директиве Ставки от 28 ноября 1944 г. Однако появление на свет нового приказа было вызвано отставанием войск 3-го Белорусского фронта. Они сумели прорвать главную полосу обороны противника лишь к исходу 15 января. На следующий день в полосе 5-й армии вступил в сражение 2-й гвардейский танковый корпус, а 18 января в полосе 39-й армии – 1-й танковый корпус, который с ходу преодолел инстербургский оборонительный рубеж и обеспечил к 18 января выход главных сил 39-й армии к р. Инстер. К исходу того же дня войска фронта прорвали оборону на кенигсбергском направлении (в полосе 65 км), вклинились на глубину 40—45 км и нанесли тяжелое поражение немецкой 3-й танковой армии. Несмотря на эти успехи, войска 3-го Белорусского фронта продвигались все-таки медленнее армий 2-го Белорусского фронта, что позволяло противнику избежать окружения и отойти в пределы Германии.

Рокоссовский, получив задачу, немедленно приступил к ее претворению в жизнь. 21 января соединения 2-го Белорусского фронта овладели многими восточно-прусскими опорными пунктами, в том числе и Танненбергом. Вступление в Восточную Пруссию солдаты и офицеры встретили с большим подъемом. «Вот она, берлога немецкого зверя, – говорили они. – Теперь мы отомстим гитлеровцам за все их злодеяния, совершенные ими на нашей земле». В сознании многих солдат вначале не укладывалось, как после тех зверств, что творили захватчики на советской земле – и это солдаты и офицеры на протяжении трех с половиной лет видели собственными глазами, – можно относиться великодушно к немцам. Командование и политуправление фронта приняли меры к тому, чтобы разъяснить личному составу сущность гуманной политики в отношении мирного немецкого населения. Был издан специальный приказ, партийные и комсомольские организации войск в течение одного-двух дней разъяснили воинам требования этого приказа. В результате удалось добиться того, что факты насилия над мирными жителями, отмеченные сразу после перехода границы, больше не повторялись.

В соответствии с приказом Ставки ВГК соединения 3-й, 48-й, 2-й ударной и 5-й гвардейской танковой армий осуществили сложный тактические маневр и перенацелились на север и северо-восток, чтобы перехватить пути отхода восточно-прусской группировки врага. Войска 2-й ударной армии, несмотря на усилившееся сопротивление противника, вышли к 25 января к рекам Висла и Ногат. Им удалось в нескольких местах с ходу форсировать эти значительные водные преграды. Фронт наступления расширился до 50 км. Передовые отряды достигли предместий Эльбинга. Правее, северо-восточнее Эльбинга, 2-я гвардейская танковая армия вышла к морю. Восточно-прусская группировка противника оказалась отрезанной от Центральной Германии. Позднее, 11 апреля, газета «Красная звезда» отмечала в передовой статье «Творцы победы»: «В самых сложных и трудных условиях наши офицеры не раз пробивали быстрый и верный путь к победе. Вспомним хотя бы смелый маневр из района Пултуска до Эльбинга. За двенадцать дней войска прошли в боях свыше 200 километров».

В результате Млавско-Эльбингской операции, завершившейся 26 января, войска 2-го Белорусского фронта разгромили около 15 дивизий противника, овладели Млавским и Алленштейнским укрепленными районами, заняли часть Восточной Пруссии, освободили территорию Северной Польши и продвинулись на северо-запад до 230 км. Они блокировали с запада и юго-запада восточно-прусскую группировку противника, создав благоприятные условия для ее последующего разгрома. С выходом войск фронта к нижнему течению Вислы и захватом плацдарма севернее Быдгоща создавались условия для наступления в Восточной Померании.

В ходе операции маршал Рокоссовский умело организовывал и руководил войсками фронта при прорыве мощной долговременной обороны противника, стремительном развитии наступления в его оперативной глубине, умело используя подвижные группы фронта и армий. Для достижения непрерывности воздействия на противника в дивизиях по указанию командующего фронтом создавались сильные передовые отряды. Они прорывались вперед, обходя вражеские узлы сопротивления, захватывали дефиле, мосты, переправы и удерживали их до подхода главных сил. В то же время не удалось добиться высоких темпов прорыва тактической зоны обороны, что было обусловлено плохими погодными условиями, исключившими использование авиации в ходе прорыва и снизившими эффективность артиллерийског о огня. Кроме того, нередко нарушалось взаимодействие между родами войск и управление ими. Все это привело к увеличению потерь в войсках фронта, которые составили: безвозвратные – 36 396 человек, санитарные – 123 094 человека.

Войска 2-го Белорусского фронта, завершив Млавско-Эльбингскую операцию, продолжали наступление на всех направлениях. Противник, пытаясь избежать полного поражения, предпринимал все попытки к тому, чтобы прорваться в пределы Германии. В ночь на 27 января вражеская группировка в составе до семи пехотных и одной танковой дивизий нанесла удар из района Хайльсберга в направлении Эльбинга, где в это время еще шли бои. Ценой больших потерь немцам удалось потеснить части 48-й армии километров на двадцать к западу. В это время поднялась сильнейшая метель. Порывистый ветер временами переходил в ураган. Командующий 48-й армией генерал Гусев сообщил Рокоссовскому, что противник наступает большими силами. Командарм опасался, сможет ли его армия удержать натиск врага. Командующий фронтом, быстро оценив обстановку, приказал немедленно перебросить на помощь Гусеву большую часть сил 5-й гвардейской танковой армии, 8-й гвардейский танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Он также распорядился, чтобы командующий 2-й ударной армией повернул на восток часть своих сил, находившихся у Эльбинга и южнее, с задачей не допустить противника к Висле, если тому кое-где удастся прорваться через боевые порядки войск фронта.

Не успел Рокоссовский отдать эти распоряжения, как позвонил командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Вольский. Он доложил, что противник приближается к его командному пункту, и попросил разрешения перейти со штабом в расположение войск 2-й ударной армии. Рокоссовский посоветовал ему не отрываться от своих частей, а подготовить их к удару по противнику, поддерживая постоянную связь со 2-й ударной армией. Генерал Вольский немедленно приступил к исполнению поставленной задачи. Вскоре мимо окон командного пункта фронта на галопе стали проноситься кавалеристы корпуса генерала Осликовского. Сам командир корпуса заскочил в штаб и доложил, что его головной полк уже в районе действий, ведет бой с прорвавшимися в расположение 48-й армии частями противника.

Метель тем временем не ослабевала, на дорогах возникли сугробы. Однако для 3-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала Осликовского они не представляли серьезного препятствия. Снежные заносы мешали и врагу. Советские части, обойденные в населенных пунктах, заняли круговую оборону и оказывали противнику ожесточенное сопротивление. Бои в течение трех дней шли с переменным успехом, но к 31 января противник вынужден отойти на исходные позиции. Деблокада восточно-прусской группировки не состоялась.

В полосе 65-й армии обстановка складывалась следующим образом. Две дивизии 105-го стрелкового корпуса (354-я и 193-я) захватили плацдарм на западном берегу Вислы. Прямо под Грудзендзом противник еще удерживал предмостное укрепление на восточном берегу, а далее, вплоть до Мальборка (50 км севернее), он отошел за реку. Части 46-го стрелкового корпуса генерала Эрастова, переброшенные в ходе наступления на правый фланг армии, пытались форсировать Вислу близ Мальборка то в одном, то в другом месте, вытянулись километров на двадцать к северу и вынуждены были остановиться. Соединения 18-го стрелкового корпуса вели в это время бой под Грудзендзом.

На плацдарме, захваченном на западном берегу Вислы, сражались пока только стрелковые части. Ни пушки, ни танки пройти по льду еще не могли. В ночь на 28 января саперы укрепили лед досками и бревнами. По этим настилам удалось перетянуть батальонную и полковую артиллерию и подвезти боеприпасы. Это позволило частям 105-го стрелкового корпуса несколько продвинуться вперед и расширить плацдарм километров на пять. Однако сил для более решительных действий у них не осталось. Противник, подтянув резервы, предпринимал ожесточенные контратаки, пытаясь сбросить в Вислу полки 354-й и 193-й стрелковых дивизий.

Погода к этому времени значительно ухудшилась. После нескольких дней крепких морозов наступила оттепель. В связи с тем, что намораживать лед стало невозможно, был найден другой способ: во льду делали взрывами своеобразный канал и в нем наводили понтонный мост. Движение по нему открылось вечером 29 января. Через два дня был построен свайный мост. Это позволило подбрасывать на плацдарм средства усиления, но не в таких количествах, чтобы 105-й стрелковый корпус мог перейти в решительное наступление. Требовалось осуществить перегруппировку войск 65-й армии, подтянуть два корпуса к левому флангу, ввести их на плацдарм и только тогда наносить удар. По просьбе командующего армией генерала Батова на НП прибыл маршал Рокоссовский, чтобы на месте оценить обстановку. Он внимательно осмотрел местность, полноводную Вислу, на которой уже обозначалась подвижка льда, оценил противника перед фронтом армии и затем предложил генералу Батову доложить решение.

– Блокировать Грудзендз тридцать седьмой гвардейской дивизией, сороковым танковым полком и подразделениями армейского запасного полка. А соединения восемнадцатого и сорок шестого корпусов вывести на плацдарм.

– Идея верная. Но у гвардейцев не более двух тысяч штыков, а у их соседей и двух тысяч не наберется. У противника под Грудзендзом, пожалуй, втрое больше. Ударят по вашим тылам… Придется сделать иначе.

Рокоссовский приказал передать 37-ю гвардейскую стрелковую дивизию временно в подчинение командующему 2-й ударной армией, который должен был подбросить к крепости 98-й стрелковый корпус генерала Г. И. Анисимова. Это позволяло командующему 65-й армией осуществить намечаемую перегруппировку войск. Одновременно Рокоссовский приказал переправить на плацдарм Донской танковый корпус.

В результате своевременно принятых мер части 18-го и 46-го стрелковых корпусов были к исходу 3 февраля переброшены на зависленский плацдарм. На противоположном берегу остались только 44-я гвардейская стрелковая дивизия и полк 193-й стрелковой дивизии, которые прикрывали подступы к мостам.

В это время осложнилась обстановка в районе города Торн (Торунь), где войска 70-й армии блокировали группировку противника. По оценке командующего армией генерала В. С. Попова, в ней было всего 5 тыс. солдат, и потому для ее ликвидации выделялась лишь ослабленная стрелковая дивизия и один полк без достаточного количества артиллерии. На самом же деле гарнизон Торна насчитывал около 30 тыс. солдат, и этот просчет командарма привел к тяжелым затяжным боям.

Вечером после ужина в штаб-квартире к Рокоссовскому обратился начальник тыла фронта генерал И. М. Лагунов:

– Товарищ командующий, из Торна пришло несколько поляков. Они говорят, что в городе полно солдат, у них танки, бронемашины, артиллерия.

– А где были задержаны эти поляки?

– Да никто их не задерживал, товарищ командующий, просто они зашли к нам в госпиталь и сказали, что на пути никого из наших солдат не встретили. Это встревожило начальника госпиталя, он и позвонил мне.

Рокоссовский с начальником штаба генералом Боголюбовым только начали обсуждать, какие силы следует выделить для ликвидации торунского гарнизона, как командующего фронтом вызвали к телефону.

Говорил командующий 70-й армией генерал Попов:

– Товарищ командующий фронтом! Противник прорвал кольцо и движется на север, к Грауденцу. Войск у него гораздо больше, чем мы предполагали.

– Что вы предприняли?

– У меня нет войск под руками, противник приближается к моему командному пункту. Прошу вашего разрешения перенести его.

– Хорошо, переходите в ближайшую дивизию и немедленно принимайте меры к ликвидации противника. Я сейчас позвоню Батову и прикажу ему переправить на восточный берег войска навстречу противнику.

Рокоссовский связался с командующим 65-й армией, войска которой вели бои за расширение плацдармов на западном берегу Вислы в нижнем ее течении:

– Павел Иванович, противник вырвался из Торна и движется по тылам 70-й армии к вашим переправам и к Грауденцу, где немцы еще сохранили собственные переправы. Надо принимать меры! Что у тебя есть на восточном берегу?

– Дивизия и полк.

– Этого мало! Переправь обратно с плацдарма минимум две дивизии, иначе их не сдержать.

Батов немедленно начал исполнять приказ Рокоссовского. Из-за Вислы были выведены 193-я, 413-я стрелковые дивизии и один полк 354-й стрелковой дивизии. Они вышли на рубеж Скаршево, Сарнау, где завязали сражение с противником. С востока его настигли части 70-й армии. Объединенными усилиями двух армий прорвавшаяся группировка противника была окружена на правом берегу Вислы, к востоку от Хелмно, уже на открытой местности, а не в городе-крепости. После нескольких дней боев она была разгромлена, 12 тыс. солдат и офицеров противника попали в плен и лишь около 3 тыс. сумели переправиться через Вислу.

Тяжелые бои развернулись и за город Эльбинг. Войска 2-й ударной армии в конце января несколько раз пытались овладеть городом, но успеха не имели. Противник, стремясь сохранить сообщение с Восточной Пруссией, упорно его оборонял. Гарнизон, состоявший из остатков разбитых в недавних боях 43 различных частей и соединений, насчитывал 10 тыс. человек. Кроме того, здесь имелось еще до 4000 фольксштурмовцев[602]. Тогда к наступлению на город было решено привлечь больше сил. К исходу 2 февраля гарнизон Эльбинга фактически оказался в окружении. Начались ожесточенные бои за город. Утром 7 февраля в Эльбинг были посланы пленные немецкие солдаты для передачи начальнику гарнизона требования о немедленной сдаче. Мощные громкоговорящие установки передавали текст ультиматума на немецком языке. В город забросили большое количество листовок. Срок ультиматума истек в 12 часов, но ответа так и не получили. Оставалось одно – начать решительный штурм.

И вот штурмовые группы, число которых было увеличено, стали методически, последовательно овладевать опорными пунктами вражеской обороны. Особенно прочные из них блокировались, затем к ним подтягивали артиллерию крупных калибров и огнем прямой наводки разрушали сооружения. В боях за Эльбинг широко использовались бутылки с зажигательной жидкостью. Для прикрытия действий штурмовых групп, а также выдвижения танков и артиллерии ставились дымовые завесы. Для имитации пожаров в домах, мешающих продвижению, применялись дымовые гранаты. Их забрасывали обычно в нижние этажи. Дым распространялся по всему дому, и у противника создавалось впечатление, что начался пожар. Под прикрытием дымовой завесы был захвачен, например, костел, в котором засели вражеские автоматчики и пулеметчики. Вначале «химики» бросали дымовые гранаты, а под их прикрытием поджигали дымовые шашки. Противник был ослеплен и, боясь окружения, оставил костел.

Бои за Эльбинг, продолжавшиеся в общей сложности целую неделю, закончились полным разгромом вражеского гарнизона. В ночь с 9 на 10 февраля город был взят. В этом заслуга 98-го (генерал-лейтенант Г. И. Анисимов) и 116-го (генерал-майор Ф. К. Фетисов) стрелковых корпусов 2-й ударной армии, поддержанных артиллерией, саперами, авиацией. В результате этого положение полуокруженной восточно-прусской группировки войск противника еще более ухудшилось. Для отхода на запад у нее оставалась теперь только узкая коса Фриш-Нерунг.

Пока часть сил 2-й ударной армии вела бои за Эльбинг, остальные соединения держали оборону на фронте до 120 км. Им приходилось сдерживать отчаянный натиск противника, пытавшегося пробиться к Эльбингу из Восточной Пруссии и из-под Данцига. Южнее Эльбинга части противника упорно пробивались за Вислу.

В первых числах февраля через полосу обороны соседней 48-й армии стали прорываться на запад части нескольких пехотных дивизий. Генерал Н. И. Гусев предупредил командующего 2-й ударной армией об опасности. Он успел подготовиться и нанести противнику удар во фланг. В бой вступили части 116-го стрелкового корпуса генерала Ф. К. Фетисова и 18-го танкового корпуса генерала А. Н. Фирсовича. Только за одну ночь было взято около 20 тыс. пленных.[603]

Отражая попытки врага деблокировать свою восточно-прусскую группировку, уничтожая гарнизоны крепостей в своем тылу, войска левого крыла 2-го Белорусского фронта одновременно расширяли плацдармы на левом берегу Вислы и готовились к проведению Восточно-Померанской стратегической наступательной операции.

Задачу на проведение этой операции войска 2-го Белорусского фронта получили 8 февраля. В директиве № 11021 Ставки ВГК говорилось:

«1. Центром и левым крылом фронта (2-я ударная армия, 65, 49, 70-я армии, 1 гв. тк, 8 мк, 3 гв. кк и не менее четырех артдивизий прорыва) 10 февраля перейти в наступление к западу от р. Висла, и не позже 20.02 овладеть рубежом устье р. Висла, Диршау, Берент, Руммельсбург, Нойштеттин.

2. В дальнейшем, с подходом 19-й армии, развивать наступление в общем направлении на Штеттин, овладеть районом Данциг, Гдыня и очистить от противника побережье вплоть до Померанской бухты[604]».

9 февраля Ставка ВГК приказала Рокоссовскому передать к 24 часам 10 февраля в состав 3-го Белорусского фронта значительную часть войск: 50-ю, 3-ю армию, 5-ю гвардейскую танковую армию, 29-ю гвардейскую тяжелую танковую и 23-ю танковую бригады, 260-й и 66-й гвардейские тяжелые танковые полки, 340-й тяжелый самоходный, восемь самоходных артиллерийских полков (1294, 1444, 1901, 1812, 1902, 1888, 1199 и 881-й), 15-ю артиллерийскую дивизию прорыва, 5-ю и 13-ю истребительно-противотанковые бригады, 56-й гвардейский гаубичный артиллерийский, 6, 84 и 100-й гвардейские минометные полки; 33-ю мотоинженерную бригаду; четыре отдельных линейных батальона связи.[605]

Для проведения Восточно-Померанской операции Рокоссовский располагал теперь пятью общевойсковыми армиями (2-я ударная, 65, 49, 70, 19-я), 3-м гвардейским кавалерийским, 1, 3 и 8-м гвардейскими танковыми, 8-м механизированным корпусами, 4-й воздушной армией. В войсках фронта насчитывалось 370 тыс. человек, 10,2 тыс. орудий и минометов, 263 танка и самоходно-артиллерийских орудия, 450 самолетов. С ними взаимодействовала часть сил Балтийского флота под командованием адмирала В. Ф. Трибуца.

Непосредственно перед войсками 2-го Белорусского фронта оборонялась 2-я полевая армия группы армий «Висла», в командование которой вступил рейхсфюрер СС Г. Гиммлер. Против правого крыла фронта на участке от Эльбинга до Швец действовали 20-й, 23-й армейские корпуса и корпусная группа «Раппард». Они занимали оборону по левому берегу рек Ногат и Висла, а также удерживали крепость Грауденц. На левом берегу Вислы против войск центра и левого крыла 2-го Белорусского фронта на рубеже Швец, Оше, Линде оборонялись соединения 27-го армейского, 46-го танкового и 18-го горнострелкового корпусов вермахта. Противник имел в первой линии до 12 дивизий и во второй линии, включая и резервы, до 4—6 дивизий. Наземные войска поддерживали 6-й воздушный флот и корабли германского флота на Балтике. Всего противник насчитывал 230 тыс. человек, 2,9 тыс. орудий и минометов, 382 танка и штурмовых орудия, 300 самолетов.

Войска 2-го Белорусского фронта превосходили противника по живой силе в 1,6 раза, по орудиям и минометам – в 3,5, по самолетам – в 1,5 раза, уступая ему по количеству танков и САУ почти в 1,5 раза.

Противник в Восточной Померании создал так называемую «линию Померанских укреплений» («Померанский вал»), построенную в 1933 г. вдоль бывшей польско-германской границы фронтом на восток и юго-восток. Эта линия проходила по рубежу Штольп, Руммельсбург, Нойштеттин, Шнайдемюль. Левый фланг Померанского вала примыкал к приморским укреплениям в районе Штольпмюнде и обеспечивался ими, а правый – к укреплениям на реках Варта и Одер. Основу померанских укреплений составляли долговременные оборонительные сооружения (доты, железобетонные капониры и полукапониры), рассчитанные на гарнизоны силой от взвода до роты. Эти сооружения были усилены фортификационными сооружениями полевого типа. Они и подступы к долговременным сооружениям прикрывались развитой сетью противотанковых и противопехотных заграждений в виде минных полей, железобетонных надолбов, проволочных заграждений, противотанковых рвов, заполненных водой. Города Штольп, Руммельсбург, Нойштеттин, Шнайдемюль, Дойч-Кроне являлись узловыми опорными пунктами в системе померанских укреплений. Вокруг них имелось большое количество долговременных огневых сооружений, сооружений полевого типа, противотанковых и противопехотных препятствий. На побережье в районе Данцига и Гдыни и на косе Путцигер-Нерунг в районе Хель противник создал приморские укрепленные районы, а в районе Леба, Штольпмюнде, Рюгенвальдемюнде и Кольберг – оборудованные артиллерийские позиции полуказематного типа для тяжелой береговой артиллерии. Кроме того, в систему обороны здесь входили Данцигский и Гдыньский оборонительные районы, построенные фронтом на юго-запад.

Данцигский оборонительный район состоял из двух оборонительных полос, оборудованных инженерными сооружениями полевого типа (окопы, траншеи, открытые пулеметные площадки, дзоты). Первая полоса обороны глубиной 3—5 км проходила своим передним краем по рубежу Бюргервизен, Ора, Прауст, УнтерКальбуде, (иск.) Цукау, Глеткау и состояла из пяти линий траншей. Вторая полоса обороны была оборудована в 5—7 км от Данцига и своими флангами упиралась в побережье бухты. Она состояла из трех позиций. Первая позиция имела две-четыре линии траншей общей глубиной до 1,5—2,5 км. Вторая позиция состояла из двух линий траншей, сочетавшихся с системой опорных пунктов. Третья позиция была оборудована непосредственно по окраине города. С юго-восточной стороны Данциг прикрывался танконедоступной местностью и каналом, а также системой старых фортов крепости. Сам город также был подготовлен к обороне. Почти все крупные каменные здания были приспособлены для ведения огня из пулеметов и орудий; оконные и дверные проемы были заложены мешками с песком. Здания и кварталы соединялись между собой ходами сообщения и траншеями. На улицах были сооружены баррикады, а на перекрестках улиц – дзоты. В домах и на центральных улицах были установлены управляемые мины.

Гдыньский оборонительный район состоял из двух полос обороны. При организации этого района противник использовал ранее построенные долговременные оборонительные сооружения, оборудованные артиллерийские позиции и наблюдательные пункты и усилил их системой траншей, окопов и заграждений, что позволило ему быстро опоясать город Гдыня сплошным кольцом оборонительных сооружений в радиусе 12—15 км. Первая полоса обороны состояла из двух позиций, имевших пять линий траншей общей глубиной 3—5 км. Вторая полоса обороны была оборудована на удалении 5—7 км от города Гдыня и включала три линии траншей и четыре – пять долговременных огневых сооружений и деревоземляных огневых сооружений на 1 км фронта. Город Гдыня также был хорошо подготовлен к обороне и уличным боям. На случай вынужденного отхода из района Гдыни на север противник подготовил оборонительный район на так называемом оксхефтстском плацдарме.

Для обеспечения стыка между Данцигским и Гдыньским оборонительными районами была создана оборонительная позиция по рубежу Цукау, Эксау, Кобле, Коллетцкау. Она имела три линии прерывчатых траншей. На удалении 4—5 км от этой позиции были построены еще три линии траншей. Для противотанковой обороны в районах Данцига и Гдыни были подготовлены противотанковые рвы, барьеры, баррикады и железобетонные надолбы. Вблизи противотанковых препятствий были оборудованы одиночные окопы для истребителей танков, вооруженных фаустпатронами.

Особенностью Восточно-Померанской операции явилось то, что она не имела подготовительного периода. Войска 2-го Белорусского фронта начали ее без оперативной паузы. Планирование операции, перегруппировка войск и накапливание сил на новом направлении осуществлялись в ходе предшествовавшего непрерывного наступления войск фронта в Восточной Пруссии. Это не давало противнику передышки и не позволило ему создать более мощную оборону на левом берегу р. Висла против войск левого крыла фронта. В связи с этим он был вынужден под давлением советских войск продолжать отход.

Еще до получения директивы Ставки ВГК маршал Рокоссовский вывел из сражения на правом крыле фронта 49-ю армию, которая к 4 февраля была сосредоточена в районе Дойч-Айлау, Любово, Ново-Място, а затем переброшена на левый берег Вислы. В ночь на 9 февраля эта армия, сменив соединения 70-й армии, была введена в первую линию на левом крыле фронта в стыке между ранее наступавшими 65-й и 70-й армиями. Находившиеся в резерве командующего фронтом 330-я и 369-я стрелковые дивизии 3 февраля были переданы в состав 70-й армии и введены в полосу ее действий. 2 февраля был выведен из боя на правом крыле фронта 3-й гвардейский кавалерийский корпус и переброшен на левое крыло. Основные силы 2-й ударной армии по указанию Рокоссовского перегруппировывались на ее левый фланг, а 18-й стрелковый корпус 65-й армии также был переброшен на левый фланг армии и 8 февраля переправился на левый берег Вислы. В период с 3 по 7 февраля были изъяты из состава правофланговой 50-й армии части трех укрепленных районов и сосредоточены в районе Мариенвердер и севернее. С целью высвободить силы 2-й ударной армии для действий на левом берегу Вислы, эти укрепленные районы были переданы в состав армии с задачей обороняться по правому берегу реки от Эльбинга до Грауденца. Одновременно в состав фронта прибывали из резерва Ставки ВГК 19-я армия и 3-й гвардейский танковый корпус.

В соответствии с указаниями маршала Рокоссовского командующий артиллерией фронта генерал-полковник А. К. Сокольский и его штаб разработали план дальнейшего использования артиллерии. С целью усиления войск, готовившихся к действиям в Восточной Померании, по указанию командующего фронтом была произведена некоторая перегруппировка артиллерии. С 3 по 8 февраля на левое крыло фронта были переброшены: две артиллерийские дивизии прорыва; одна дивизия и три отдельные бригады реактивной артиллерии; две истребительно-противотанковые артиллерийские бригады; две корпусные артиллерийские бригады, две зенитные артиллерийские дивизии и другие артиллерийские части. На левое крыло 2-го Белорусского фронта по приказу Рокоссовского были переброшены один танковый и один механизированный корпуса, которые 8 февраля были переданы 70-й армии. Один танковый корпус был выведен из боя в резерв фронта и сосредоточен в районе Пройсишес-Холлянд (30 км юго-восточнее Эльбинга). 3-й гвардейский танковый корпус, поступивший из резерва Ставки ВГК, сосредоточивался в районе Млавы.

Инженерные войска фронта под руководством генерал-лейтенанта Б. В. Благославова обеспечили переправами через Вислу на участке Нойенбург (18 км севернее Грауденц на левом берегу Вислы), Грауденц, Фордон войска, готовившиеся к наступлению, и построили в районе Кульма временный мост грузоподъемностью 60 т. На усиление 70-й и 49-й армий из состава правофланговых армий были изъяты две инженерные бригады и переброшены на левое крыло фронта в район Кульм и Унислов. Кроме того, в резерв фронта была выведена одна моторизованная штурмовая бригада.

Большую работу с 1 по 10 февраля провели войска связи фронта во главе с генерал-лейтенантом Н. А. Борзовым. Они построили около 100 км новых и восстановили до 300 км разрушенных противником телеграфно-телефонных линий. Кроме того, разведкой связи были обнаружены и восстановлены две подземные кабельные линии на шесть проводов каждая. Через Вислу было построено шесть переходов, причем два из них в районах переправ в Кульм и Фордон на шесть линий каждый. В районах мостовых переправ переходы устраивались подводным кабелем по дну реки или непосредственно по переправе бронированным кабелем. Для более устойчивой связи было открыто значительное количество контрольно-испытательных станций, а также оборудованы опорный пункт связи в Стольно, запасный узел связи фронта в Яблоново и трансляционный пункт в г. Бродница.

Соединения 4-й воздушной армии в период подготовки операции прикрывали с воздуха перегруппировку наземных войск и поддерживали наступление войск правого крыла фронта в Восточной Пруссии. Кроме того, не производя перебазирования, авиация готовилась к действиям на новом направлении. Бомбардировочная авиация наносила удары по тыловым объектам врага в Восточной Померании.

Значительный объем работы пришлось выполнить управлению тыла фронта под руководством генерал-лейтенанта И. М. Логинова. В связи с быстрым продвижением войск фронта коммуникации сильно растянулись. Общая глубина тылового района фронта составляла около 300 км, в том числе глубина тылового района армий равнялась 120 км. Большинство фронтовых складов оказалось за пределами тыловой границы фронта. В тыловом районе находился стык железных дорог с разной шириной колеи – российской и западноевропейской; тыловая полоса пересекалась крупной водной преградой – Вислой, мосты через которую противник взорвал. Кроме того, операция начиналась в период весенней распутицы, паводка и ледохода, что затрудняло восстановление и постройку мостов, в особенности через Вислу, и не допускало продвижения войск и транспорта вне дорог. С целью преодоления встретившихся трудностей заранее была организована нештатная перевалочная база на стыке участков нашей железнодорожной колеи и западноевропейской в районе Дзялдово, Насельск, а также организованы перевалочные пункты в местах «разрыва» железнодорожной колеи у разрушенных мостов через Вислу. Для быстрой подачи горючего войскам, действовавшим за Вислой, в районе Фордона, а затем и в районе Грауденца были установлены специальные коллекторы, которые перекачивали горючее на левый берег Вислы.

8 февраля маршал Рокоссовский отдал приказ, которым в качестве ближайшей задачи предусматривался выход войск на рубеж устье реки Вислы, Диршау, Бютов, Руммельсбург, Нойштеттин. Учитывая, что на проведение значительных перегруппировок не оставалось времени, армиям были поставлены задачи для наступления в той группировке, в какой они находились. Кроме того, чтобы избежать форсирования Вислы войсками правого крыла фронта, Рокоссовский приказал подготовить удар с плацдарма соседней 65-й армии, из-за ее правого фланга, в направлении Прейсиш-Старгард силами не менее двух стрелковых корпусов. Им предстояло овладеть рубежом, Диршау, (иск.) Гох-Штюбляу.

Войска 65-й армии генерал-полковника П. И. Батова получили задачу с утра 10 февраля продолжать наступление в северо-западном направлении и не позднее 14 февраля выйти на рубеж Гох-Штюбляу, Черск, а в дальнейшем развивать наступление на Бютов. На 49-ю армию генерал-лейтенанта И. Т. Гришина возлагалась задача, перейдя в наступление 10 февраля с рубежа Широслав, Трутново, не позднее 13 февраля овладеть рубежом (иск.) Черск, (иск.) Хойнице и продвигаться в направлении на Бальденберг. Войскам 70-й армии генерал-полковника В. С. Попова предписывалось с приданными одним танковым и одним механизированным корпусами перейти в наступление утром 10 февраля с рубежа Любиво, станция Пруст-Багниц, Дзидзинек, овладеть не позднее 13 февраля рубежом Шлохау, Пройсс-Фридланд, а в дальнейшем продолжать наступление в общем направлении на Темпельсбург. С целью усиления удара левофланговой армии 3-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерал-лейтенанта Н. С. Осликовского, находившемуся в резерве командующего фронтом, было приказано 10 февраля выйти в район Вальдау, Цемпельбург и с утра 11 февраля нанести удар в направлении Шлохау с тем, чтобы не позднее утра 12 февраля овладеть районом Хойнице, Шлохау. В дальнейшем корпус должен был выйти в район Руммельсбург, Бальденберг.

Одновременно с постановкой задач войскам и подготовкой их наступления на новом направлении Рокоссовский представил в Ставку ВГК свои соображения по дальнейшим действиям войск фронта. К началу операции они понесли большие потери, были утомлены и требовали отдыха. В дивизиях оставалось не более 3—4 тыс. человек. Учитывая это, Константин Константинович предлагал уменьшить пространственный размах операций, заменить намечавшийся фронтальный удар по всей восточно-померанской группировке маневром на окружение ее части путем отсечения немецкой 2-й армии. Однако ответа на свои предложения он не получил.

Наступление войск 2-го Белорусского фронта началось утром 10 февраля и развивалось медленно, так как им приходилось преодолевать сильно укрепленную оборону. В это же время войска 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г. К. Жукова отражали яростные контрудары немецкой 11-й армии. Ставка ВГК, осознав, что сил одного фронта недостаточно для разгрома получившей значительное усиление восточно-померанской группировки врага, подключила к операции войска правого крыла 1-го Белорусского фронта (2-й гвардейский кавалерийский корпус, 1-я армия Войска Польского, 3-я ударная, 61-я, 47-я армии, 1-я и 2-я гвардейские танковые и 16-я воздушная армии; всего 770 тыс. человек, 16,8 тыс. орудий и минометов, 2050 танков и самоходно-артиллерийских установок, 965 самолетов). Противник в составе 2-й, 11-й армий (с 25 февраля 3-я танковая армия) и части сил 6-го воздушного флота имел 605 тыс. человек, 6,5 тыс. орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий, 850 самолетов.

Замысел Ставки ВГК состоял в том, чтобы ударами 2-го Белорусского фронта на Кезлин (Кошалин) и войсками правого крыла 1-го Белорусского фронта на Кольберг (Колобжег) расчленить группу армий «Висла», отсечь ее главные силы от остальных войск и уничтожить во взаимодействии с Балтийским флотом. В последующем войскам 2-го Белорусского фронта предстояло наступать на Данциг и Гдыню, очистить от противника восточную часть Померании и овладеть побережьем Балтийского моря.

Для удара на левом крыле 2-го Белорусского фронта Рокоссовский выделил 19-ю армию и 3-й гвардейский танковый корпус. Он предусматривал использовать их для наступления в общем направлении на Бальденберг, Бублиц, Кезлин с целью разрезать померанскую группировку противника с выходом на побережье Балтийского моря на фронте озеро Ямундерзее, Кольберг. Ликвидация противника восточнее меридиана Конитц, Рюгенвальце возлагалась на войска правого крыла фронта в составе 2-й ударной, 65-й, 49-й и 70-й армий. Ввод в сражение 19-й армии и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса намечался на 22—23 февраля, так как им на подход к рубежу развертывания требовалось совершить 160-километровый марш.

Рокоссовский, докладывая 15 февраля начальнику Генштаба свои предложения, считал необходимым для выполнения задачи Ставки ВГК по очистке от противника Померании и выхода к Померанской бухте усилить левое крыло фронта двумя общевойсковыми армиями с двумя танковыми корпусами. Учитывая, что армии правого крыла понесли большие потери и насчитывали в среднем 26 дивизий по 3—4 тыс. человек в каждой и 8 дивизий по 4 тыс. человек в каждой, Константин Константинович просил дать пополнение до 80 тыс. человек, а для пополнения специальных родов войск до 20 тыс. человек.[606]

17 февраля Ставка ВГК утвердила решение Рокоссовского по использованию 19-й армии и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. Одновременно он был поставлен в известность, что с 19 февраля 1-й Белорусский фронт силами правого крыла переходит в наступление в направлениях Фалькенбурга и Голлнова. Через четыре дня, 21 февраля, Ставка ВГК установила с 24 часов 24 февраля новую разграничительную линию между 2-м и 3-м Белорусскими фронтами: до Остероде – прежняя и далее Заальфельд, Христбург, Хальбштадт (на р. Ногат), Никельсвальде (все пункты для 3-го Белорусского фронта включительно). Командующему войсками 3-го Белорусского фронта приказывалось к этому же сроку сменить в новых разграничительных линиях войска 2-го Белорусского фронта. Ответственность за обеспечение стыков между фронтами оставалась за командующим 3-м Белорусским фронтом. Маршалу Рокоссовскому приказывалось использовать освобождающиеся войска 2-й ударной армии для усиления левого крыла и наступления по западному берегу р. Висла с целью быстрейшего выхода на побережье Данцигской бухты.[607]

Пока войска 19-й армии совершали марш, весь ее руководящий состав прибыл на участок, с которого армия должна была действовать. Армией командовал 43-летний генерал-лейтенант Г. К. Козлов. Он с 1918 года находился на службе в Красной Армии. В Гражданскую войну был помощником командира взвода. После войны окончил пехотные командные курсы, 1-ю Советскую объединенную военную школу им. ВЦИК, Военную академию им. М. В. Фрунзе. Г. К. Козлов получил хорошую практику в должности командира стрелкового взвода и роты, занимал должность начальника оперативного отделения штаба дивизии, некоторое время командовал стрелковым полком. С ноября 1939 года Георгий Кириллович был старшим преподавателем в Военно-транспортной академии, а с октября 1940 года – начальником отдела боевой подготовки штаба 7-й армии. С начала Великой Отечественной войны он возглавлял оперативный отдел штаба этой армии. В декабре 1941 года его назначили командиром 27-й стрелковой дивизии, в августе 1942 года он стал начальником штаба 26-й армии, а в мае следующего года – командующим 19-й армией.

Участок, на котором предстояло развернуться 19-й армии, пока занимали войска 1-го Белорусского фронта. Рокоссовский на местности организовал отработку задачи, вопросов взаимодействия пехоты с танковым корпусом и с частями усиления. В этой работе принимали участие командующие родами войск фронта и 4-й воздушной армией.

В ночь на 22 февраля 19-я армия, сменив правофланговые части 1-го Белорусского фронта, вышла на отведенный ей для наступления рубеж и приступила к подготовке наступления. Армия должна была наносить главный удар в направлении Бишофсвальде, Штегере, Бальденберг. На участке прорыва была создана плотность артиллерии не менее 150 орудий на 1 км фронта, не считая реактивных установок. Наступление поддерживалось основными силами 4-й воздушной армии, представители которой находились на командных пунктах 19-й армии и ее соединений.

В полосе наступления 19-й армии на рубеже Гросс-Иенцник, Пройсс-Фридлянд оборонялись: 32-я пехотная дивизия вермахта, усиленная школой СС, а также тремя учебными и запасными батальонами; 15-я пехотная дивизия СС и 1-я гренадерская бригада СС. На этом направлении противник имел до 140 танков и самоходных орудий и около 625 орудий и минометов.[608]

Переход в наступление планировался на 24 февраля. Однако противник упредил войска 2-го Белорусского фронта, начав повсеместно активные боевые действия. Только на участке, где происходила смена войск 1-го Белорусского фронта частями 19-й армии, царило затишье. На правом крыле 2-я ударная армия стойко удерживала занимаемый рубеж. Одновременно частью сил она продолжала бои против блокированной в городе-крепости Грауденц вражеской группировки, насчитывавшей, по показаниям пленных, до 15 тыс. солдат и офицеров. Успешно отражала атаки и 65-я армия. В то же время противнику удалось потеснить 49-ю армию и занять Оссово.

Утром 24 февраля после сорокаминутной артиллерийской подготовки войска 19-й армии перешли в наступление. Они быстро овладели первой вражеской позицией и стали продвигаться вперед, расширяя прорыв в глубину и в сторону флангов. По мере продвижения 19-й армии ее левый фланг обнажился, и этим попытался воспользоваться противник. Но Рокоссовский своевременно принял меры с целью срыва его попытки нанести удар по левому флангу 19-й армии. В сражение был введен 3-й гвардейский кавалерийский корпус, который прикрыл фланг наступающих войск. К исходу дня 19-я армия продвинулась на 10—12 км, расширив участок прорыва до 20 км.

Рокоссовский, стремясь повысить темпы наступления, ввел в действие в одиннадцать часов утра 25 февраля 3-й гвардейский танковый корпус генерала А. П. Панфилова. Ему ставилась задача ударом в северном направлении на Гегленфельд, Фернхайде совместно с пехотой завершить прорыв вражеской обороны и к исходу дня выйти на рубеж Айквир, Шенау. Корпусу была придана 313-я стрелковая дивизия. С каждой танковой бригадой первого эшелона шел стрелковый полк.

Передовые отряды 3-й и 18-й гвардейских танковых бригад с десантами автоматчиков на броне, обогнав пехоту, устремились вперед. К четырнадцати часам они вышли на рубеж Эльзенау, Беренхютте, завершив прорыв тактической зоны обороны противника. Выйдя на оперативный простор, части 3-го гвардейского танкового корпуса продвинулись за день на 40 км. Утром 26 февраля передовые отряды корпуса овладели Бальденбергом, городом и станцией Шенау, где разгромили крупную вражескую группировку, захватили трофеи и много пленных.

Решительные и стремительные действия 3-го гвардейского танкового корпуса создали условия для быстрого продвижения войск 19-й армии. Однако ими не удалось воспользоваться. За два дня стрелковые части прошли всего 25 км, так как им приходилось вести тяжелые бои с гарнизонами вражеских опорных пунктов, которые танковый корпус оставлял в своем тылу. «Но причина была не только в этом, – отмечал Рокоссовский. – Сказывалось плохое руководство войсками. Командарм то и дело терял связь с соединениями, опаздывал с принятием решений. Эти два дня боев показали, что ему не справиться с таким крупным объединением, как армия, да еще с приданными ей средствами усиления. В сложной, непрерывно меняющейся обстановке наступления он проявлял растерянность, неспособность влиять на развитие событий. Это обстоятельство заставило Военный совет фронта с санкции Верховного Главнокомандующего сменить командарма. Армию возглавил В. 3. Романовский, старый, опытный, всесторонне подготовленный генерал[609]».

Боевые действия велись и на других участках 2-го Белорусского фронта. Войска 70-й армии, отразив сильные атаки противника, сами перешли в наступление. К вечеру 25 февраля они продвинулась на своем левом фланге до 6 км. Соединения 49-й армии стойко отражали все атаки противника в районе Оссово. Упорные оборонительные бои вели 65-я и 2-я ударная армии.

Рокоссовский, оценив сложившуюся обстановку, пришел к выводу, что противник стремится во что бы то ни стало удержать Восточную Померанию. При этом он еще не почувствовал всей угрозы, нависшей над ним в связи с наступлением ударной группировки 2-го Белорусского фронта. Надо было воспользоваться просчетом врага, однако Константин Константинович не имел возможности усилить войска левого крыла. Впервые за время войны он остался без резервов, которые уже все были введены в сражение. Это вызывало серьезное беспокойство у Рокоссовского. Ведь по мере продвижения войск к северу все больше оголялся левый фланг, так как переход в наступление правого крыла 1-го Белорусского фронта был намечен лишь на 1 марта.

О своих опасениях Рокоссовский сообщил Сталину.

– По данным разведки, товарищ Сталин, в Ной-Штеттине, который находится западнее разграничительной линии, концентрируются войска противника. Я боюсь, что, если Жуков не начнет вскоре наступление, они ударят нам в открытый левый фланг. Существует реальная угроза этого.

– Что, Жуков хитрит?

– Не думаю, чтобы он хитрил, но что его войска не наступают и этим создается угроза на обнаженном нашем фланге, я могу подтвердить. Для обеспечения фланга у нас сейчас сил нет, резерв весь исчерпан. Поэтому прошу усилить фронт войсками или обязать 1-й Белорусский быстрее перейти в наступление.

– А войска вашего фронта не смогут занять Ной-Штеттин? Если вы это сделаете, в вашу честь будет дан салют.

– Мы попытаемся, – ответил Константин Константинович, – но это не меняет дела в корне – все равно фланг наш открыт.

– Я поговорю с Жуковым, – пообещал Сталин.

Рокоссовский тут же связался с командиром 3-го гвардейского кавалерийского корпуса генералом Н. С. Осликовским и приказал ему атаковать Ной-Штеттин. В этот же день части корпуса завязали бой за город, обошли его с флангов и с тыла. 28 февраля 32-я кавалерийская дивизия генерал-майора И. П. Калюжного овладела Ной– Штеттином. В ее честь приказом Верховного Главнокомандования была объявлена благодарность и в Москве дан салют 12 артиллерийскими залпами из 124 орудий.

Разведка 3-го гвардейского кавалерийского корпуса встретила западнее Ной-Штеттина разведывательный отряд 2-го гвардейского кавалерийского корпуса 1-го Белорусского фронта. Корпус еще 26 февраля получил приказ маршала Жукова наступать в северном направлении, чтобы обеспечить левый фланг войск Рокоссовского.

Между тем 3-й гвардейский танковый корпус генерала Панфилова опередил пехоту на 40 км. Рокоссовский приказал ему закрепиться на рубеже Бублиц, Цехендорф и здесь дождаться подхода главных сил. Одновременно новому командующему 19-й армией генералу В. З. Романовскому была поставлена задача ускорить наступление. Войска 70-й армии, сосредоточив усилия на своем левом фланге, сломили сопротивление врага и к вечеру 28 февраля продвинулись на 12 км в северо-западном направлении, послав вперед 8-й механизированный корпус генерала А. Н. Фирсовича.

Рокоссовский, стремясь не допустить переброску противником войск на направление главного удара фронта, приказал вести наступление днем и ночью. Это было своевременное решение. По данным разведки, стало известно, что противник сосредоточил в районе Руммельсбурга несколько десятков танков и тысячи солдат, которые намеревались с востока нанести удар по открытому флангу 19-й армии. Однако этот план противника был сорван. Командующий 2-й ударной армией выдвинул навстречу врагу 40-й стрелковый корпус. Его части при поддержке авиации 4-й воздушной армии разгромили изготовившуюся к контрудару группировку противника, которая понесла большие потери и отошла на северо-восток. Но немецкое командование не смирилось с этим: еще одна группировка (15-я и 32-я пехотные дивизии вермахта, два специальных полка, шесть отдельных батальонов и более сорока танков и самоходных орудий) начала наступление из района северо-западнее Бублиц. Дорогу ей преградила 272-я стрелковая дивизия, направленная сюда генералом В. 3. Романовским. Ей оказали помощь части 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. В результате ожесточенного сражения противник был разгромлен и отброшен.

3-й гвардейский танковый корпус, развивая успех, вышел 3 марта к городу Кезлин, важному узлу коммуникаций на путях из Данцига в Штеттин и мощному опорному узлу обороны, который прикрывал подступы к побережью Балтийского моря. Командир корпуса генерал Панфилов доложил Рокоссовскому:

– Мы вышли к Кезлину. Оборона вокруг города мощная. Пленные говорят, что в городе сильный гарнизон.

– Что вы собираетесь делать?

– Буду брать город, – твердо ответил Панфилов.

– Хватит ли сил? – засомневался Рокоссовский.

– Хватит. Пехота со мною.

– Хорошо, – одобрил командующий фронтом. – Только получше подготовьтесь к штурму.

Штурм начался незамедлительно, и 4 марта части 3-го гвардейского танкового корпуса совместно с 310-й стрелковой дивизией 134-го стрелкового корпуса очистили Кезлин от врага. В результате немецкая 2-я армия оказалась отрезана от остальных сил, находившихся в Восточной Померании.

На следующее утро в штаб фронта прибыл гонец из 3-го гвардейского танкового корпуса. На стол перед Рокоссовским он торжественно водрузил три закупоренные бутылки.

– Что это? – удивился Константин Константинович.

– Балтийская вода, товарищ командующий фронтом!

Рокоссовский засмеялся, вышел из-за стола, взял одну из бутылок, откупорил, понюхал.

– Пахнет водорослями! Попробуем, какова на вкус. – Он отхлебнул прямо из горлышка и тут же сплюнул. – Соленая! Ну что ж, это хороший подарок!

Однако в дальнейшем темпы продвижения войск 2-го Белорусского фронта заметно снизились. Для более активных действий не хватало подвижных соединений. Поэтому Рокоссовский обратился к Сталину с просьбой передать в его распоряжение хотя бы временно одну из двух танковых армий 1-го Белорусского фронта. В восемь часов вечера 5 марта Ставка ВГК направила маршалам Жукову и Рокоссовскому директиву № 11034:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. После ликвидации противника в районе Бельгард, Кольберг, но не позднее 8 марта, временно передать из 1-го Белорусского фронта в состав войск 2-го Белорусского фронта 1-ю гв. танковую армию, включив в ее состав танковую бригаду 1-й польской армии.

2. Армию передать в полном составе, со всеми средствами усиления, армейскими тыловыми частями и учреждениями, с двумя заправками горючего и тремя заправками дизельного топлива.

3. Командующему войсками 2-го Белорусского фронта иметь в виду, что 1 гв. ТА без польской танковой бригады должна быть возвращена в состав 1-го Белорусского фронта не позднее 24 марта[610]».

Маршал Жуков, получив директиву Ставки, сразу же позвонил по ВЧ Рокоссовскому:

– Предупреждаю. Армия должна быть возвращена точно в таком же составе, в каком она к вам уходит!

– Обещаю, но прошу передать нам армию боеспособной…

Одновременно Рокоссовский получил еще одну директиву за № 11035 на развитие операции в Восточной Пруссии:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Войскам 2-го Белорусского фронта разгромить группировку противника в районе Данциг, Штольп, овладеть городами Данциг, Гдыня и не позднее 20 марта выйти в полосе фронта на побережье Балтийского моря.

2. Для выполнения этой задачи войскам фронта продолжать наступление правым крылом по западному берегу р. Висла на Данциг и левым крылом в направлении Лауенбург, Гдыня. 1-ю гв. танковую армию и танковую бригаду 1-й польской армии использовать для развития удара на левом крыле фронта.

3. По мере очищения побережья организовать прочную его оборону, используя для этого 3 гв. кк, уры и некоторые другие части…[611]»

В соответствии с указаниями Ставки ВГК маршал Рокоссовский решил ударами войск правого крыла 2-го Белорусского фронта вдоль западного берега Вислы на Данциг и левого крыла на Штольп, Гдыня, а также интенсивными наступательными действиями армий центра разгромить 2-ю армию противника, полностью очистить от него восточную часть Померании и овладеть портами Данциг, Гдыня, Цоппот.

С этой целью армии левого крыла фронта, повернутые с северного на северо-восточное направление, должны были продолжать наступление: 19-я армия, усиленная одним танковым корпусом, с рубежа Шониц, Лейков, Зее-Буков – в направлении Штольп, Путциг и овладеть рубежом Цукерс, Штольп, Штольпмюнде; войска 70-й армии, усиленные одним механизированным корпусом, с рубежа Любен, Заабен – в направлении Бютов, Витцков, Линде, Шенвальде и овладеть рубежом Сулленшин, Ноендорф, Вундиянов, Муттрин. Войска правого крыла фронта – 2-я ударная армия – усиленные одним танковым корпусом, получили задачу нанести главный удар своими левофланговыми соединениями в направлении Прейсиш-Старгард, Шёнек, Данциг и овладеть рубежом Диршау, Шёнек. Войскам центра Рокоссовский приказал продолжать наступление в направлении Гох Шюбляу, Гладау, Цукау и Берент, Михуцин, овладеть рубежом Шёнек, Грабувко, Скорцево, Шюльцен. 3-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу по мере продвижения войск правого крыла 1-го Белорусского фронта в направлении Кольберг свертывать соединения корпуса и выдвигать их на побережье Балтийского моря, чтобы в последующем занять оборону побережья моря на участке Рюгенвальде, Гроссмелен, (иск.) Кольберг. Такое решение позволяло без сколько-нибудь существенных перегруппировок продолжать наступление всеми силами, нанося основные удары по сходящимся направлениям: вдоль побережья Балтийского моря на восток и вдоль западного берега р. Висла на север, одновременно дробя группировку противника ударами армий центра.

С утра 6 марта войска 2-го Белорусского фронта возобновили наступление. Армии правого крыла прорвали оборону противника на прейсиш-старгардском и гох-шюблявском направлениях, за день они продвинулись на 15—18 км, а соединения 116-го стрелкового корпуса завязали бои в городе Прейсиш-Старгард. На левом крыле фронта 19-я армия, повернувшая основные силы в новом направлении, двумя корпусами, преодолев сопротивление противника, продвинулась на 12 км, достигнув рубежа озеро Лантоверзее, Шлаве, Прец. 134-й стрелковый корпус этой армии в течение 6 марта продолжал действовать западнее г. Кёзлин и, наступая в западном и юго-западном направлениях, к исходу дня вышел на рубеж Альтенхаген, Рютцов, Фритцов, Альтлюльфиц, Дарков. 3-й гвардейский кавалерийский корпус, свернув часть соединений, начал выдвигаться и занимать оборону на побережье Балтийского моря на участке Рюгенвальде, Гроссмелен, (иск.) Кольберг.

С целью быстрейшего развития наступления войск левого крыла фронта, где предполагалось в скором времени ввести в сражение 1-ю гвардейскую танковую армию, Рокоссовский решил ввести в сражение 3-й гвардейский танковый корпус. Он приказал частям корпуса с утра 7 марта перейти в наступление в направлении Штольп (Слупск), Лауенбург с задачей 8 марта овладеть городом Штольп и выйти на рубеж Унтер-Шарзов, Дойч-Плассов, Штольп, обеспечив за собой переправы через р. Штольпе. Передовой отряд корпуса должен был овладеть городом и портом Штольпмюнде. В том случае, если город Штольп окажется укреплен и с ходу его взять не удастся, корпусу предстояло обойти город и в бой за него не ввязываться. В дальнейшем корпусу надлежало развивать наступление на Лауенбург.

С утра 7 марта войска 2-го Белорусского фронта, ведя наступление во всей полосе, продолжали развивать успех на флангах. В течение дня они заняли свыше 350 городов и населенных пунктов. На правом крыле фронта были захвачены крупные узлы коммуникаций противника – города Меве, Прейсиш-Старгард, Гох Шюбляу. Соединения на этом направлении продвинулись в сторону Данцига на 25 км. На левом крыле фронта войска овладели городами Шлаве и Рюгенвальде. 134-й стрелковый корпус, завершив ликвидацию разрозненных групп противника южнее Кольберга, вышел к его восточной окраине, где была восстановлена непосредственная связь с войсками 1-го Белорусского фронта.

Ввод в сражение на левом крыле фронта 3-го гвардейского танкового корпуса и быстрое его продвижение вперед, а также глубокое вклинение войск правого крыла фронта в расположение противника резко изменили обстановку и на центральном участке фронта. Видя, что удержать здесь фронт обороны не удается, немецкое командование начало спешно отводить главные силы 2-й армии на позиции Данцигско-Гдынского укрепленного района. Отвод войск прикрывали сильные арьергарды. Борьбу с ними вели передовые отряды и авангарды соединений фронта.

Части 3-го гвардейского танкового корпуса во взаимодействии с 27-й стрелковой дивизией овладели 7 марта городом Шлаве. Вскоре передовые части 18-й гвардейской танковой бригады корпуса вышли на ближние подступы к г. Штольп, где совместно с подошедшими стрелковыми частями завязали бои за город. Противник стремился всеми силами удержать этот крупный узел шоссейных и железных дорог. Однако 18-я гвардейская танковая бригада 3-го гвардейского танкового корпуса, пройдя через боевые порядки медленно продвигающейся пехоты, скрытно по лесным дорогам обошла Штольп и внезапной атакой с флангов и с тыла захватила 8 марта город. Вместе с танкистами во взятии Штольпа участвовал 132-й стрелковый корпус генерал-майора Ф. Ф. Короокова. Войскам, участвовавшим в боях за овладение Штольпом, приказом Верховного Главнокомандующего от 9 марта была объявлена благодарность и в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

После захвата Штольпа части 3-го гвардейского танкового корпуса устремились на восток. Впереди была р. Лупов-Флиес. Она не являлась большой водной преградой, но поскольку начался весенний паводок, форсирование ее было связано с большими трудностями, тем более что корпус не имел переправочных средств. Для захвата переправ в районе Лупов и Поганиц были выделены передовые отряды 2-й гвардейской мотострелковой и 3-й гвардейской танковой бригад. Они обходным маневром захватили в исправном состоянии мосты через р. Лупов-Флиес и, отражая вражеские атаки, удержали их до подхода главных сил корпуса. Переправившись через реку, его части смяли противника, пытавшегося организовать оборону на этом выгодном рубеже. Вслед за 3-м гвардейским танковым корпусом, почти не отрываясь от него, следовали стрелковые части 19-й армии. Для ускорения движения они использовали все виды транспорта – машины свои и трофейные, конные повозки.

Успешное продвижение левого крыла 2-го Белорусского фронта вынудило противника поспешно отводить свои войска. Прикрываясь сильными арьергардами, немцы пытались оторваться от наседающих частей, чтобы успеть занять своими главными силами заранее подготовленный Гдыньско-Данцигский оборонительный район. На этом рубеже противник рассчитывал задержать войска 2-го Белорусского фронта и сковать здесь на длительное время как можно больше его сил. Для того чтобы сорвать замысел врага, Рокоссовский приказал 4-й воздушной армии нанести массированные удары по отходящим войскам противника.

С целью ускорения продвижения войск маршал Рокоссовский уточнил задачи танковым соединениям. 8-му и 1-му гвардейским танковым корпусам было приказано, установив между собой тесное взаимодействие, усилить темп наступления, смело и решительно атаковывать противника и на его плечах дерзким ударом захватить город Данциг. 3-му гвардейскому танковому корпусу, действовавшему на левом крыле фронта, предписывалось стремительно двигаться на восток и овладеть городом Гдыня. В районе Лауенбург корпус должен был специально выделенным передовым отрядом захватить переправы через р. Леба и удерживать их до подхода стрелковых соединений. Одновременно Константин Константинович приказал командиру 3-го гвардейского танкового корпуса установить связь по радио с другими танковыми корпусами и штабом 65-й армии с тем, чтобы увязывать свои действия с их продвижением к Данцигу.

8 марта в состав 2-го Белорусского фронта прибыла 1-я гвардейская танковая армия генерал-полковника танковых войск М. Е. Катукова. В своих мемуарах «На острие главного удара» он подробно рассказывает о том, как действовала его армия в составе войск маршала Рокоссовского.

Командующий фронтом встретил генерала Катукова сердечно, крепко обнял, спросил:

– Ну, как, дружище, есть еще силенки?

– Силенки есть, – ответил Михаил Ефимович, – танки, пушки и все прочее. Но прошли мы с боями от Вислы на запад, потом повернули на север, к морю. Семьсот километров, а может, и больше. По всем инструкциям надо в боевых машинах масло менять. А на это уйдет часов двенадцать, не меньше. Ну, а потом…

Рокоссовский задумался. Помолчал с минуту, затем подвел Катукова к карте. Карандашом провел по рубежам, показывающим, куда вышли войска 2-го Белорусского фронта, а затем прошелся тем же карандашом по витой линии, обозначающей на карте р. Лупов– Флисс.

– Видишь, какое дело, дружище, – сказал Константин Константинович. – Река может сыграть роковую роль в ходе дальнейших событий. Противник уйдет за нее, укрепится, спиной упрется в Балтийское море, и нам придется пролить немало крови, прежде чем удастся ликвидировать вражескую группировку.

– Дайте нам два часа, – ответил Катуков, – и мы подготовимся к наступлению. Масло в танках менять не станем, а только дольем его. Пока я получу от вас задачу, в войсках это сделают. Вернусь в армию, все будет готово.

Рокоссовский оживился:

– Вот так будет правильно.

Командующий фронтом приказал генералу Катукову, обогнав войска 19-й армии, захватить переправы через р. Леба и канал Бренкенхоф, разгромить противостоящие вражеские части и не позднее 12 марта выйти на побережье Данцигской бухты. Войска 2-й ударной армии должны были наступать на Данциг с юга.

Рейхсфюрер СС Гиммлер, требуя любой ценой отстоять Данциг, грозил офицерам, проявлявшим трусость, жесткими карами. «Довожу до сведения, – отмечал он в своем приказе, – что бывший командующий войсками СС и начальник полиции г. Бромберг фон Залиш за трусость и сдачу своего города расстрелян на месте. Полковник Хассенштайн, который без приказа и без всякого основания оставил порученный ему район обороны, был приговорен судом к расстрелу: приговор мной утвержден и приведен в исполнение[612]».

Эти меры возымели действие. Противник отчаянно сопротивлялся, переходил в контратаки, бросая в бой десятки танков. Более успешно развивались события в полосе 65-й армии, которые приближались к Данцигу с запада. Ее соседи – 49-я и 70-я армии – наступали севернее в направлении на Цоппот (Сопот).

Попытка противника задержать войска левого крыла и центра 2-го Белорусского фронта на рубеже Цукау, Картхауз, Витцков, Шуров, Шмользин провалилась. Ударом танковых соединений и неотступно следовавших за ними стрелковых частей этот рубеж был прорван с ходу. Части 3-го гвардейского танкового корпуса первыми форсировали р. Леба в районе города Лауенбург и, не сбавляя скорости, настигли несколько крупных колонн неприятельских войск, разгромили их, захватив много трофеев и пленных. 1-я гвардейская танковая армия тоже преодолела р. Леба, а затем канал Бренкенхоф и приближалась к Данцигу.

Несмотря на принятые Рокоссовским меры, противнику все же удалось занять заблаговременно подготовленный Гдыньско-Данцигский укрепленный район. Отступая, он разрушал и минировал дороги, спустив плотины, подверг затоплению целые районы. Продвижению войск 2-го Белорусского фронта мешали и беженцы, которые забили шоссе и проселочные дороги. На южном фасе Данцигского оборонительного района от Вислы до Унтер-Кальбуде оборонялись 18-й горно-егерский и 23-й армейский корпуса в составе пяти пехотных дивизий (83, 23, 7, 35 и 337-я) и 549-й дивизии фольксштурма, боевой группы «Гумпель» и частей 31-й пехотной дивизии 27-го армейского корпуса. Далее на участке от Унтер-Кальбуде до Леесен действовали 251-я пехотная и 12-я авиаполевая дивизии 27-го армейского корпуса, усиленные двумя штрафными батальонами. На участке от Леесен до Яново на промежуточных позициях и на главной оборонительной полосе Гдынского оборонительного района находился 46-й танковый корпус вермахта в составе пяти пехотных дивизий (252, 73, 227, 389 и 215-я), 4-й танковой дивизии и одной боевой группы. Командованию корпуса подчинялся гарнизон города Гдыня. На участке Яново, Реда, Мехлинкен по северному фасу Гдынского оборонительного района располагался 7-й танковый корпус в составе 7-й танковой, 32-й пехотной дивизий и 4-й танковой группы СС. 55-й армейский корпус противника в составе 61-й пехотной дивизии, частей береговой обороны и остатков различных отошедших частей был отрезан от основных сил армии и занимал оборону на косе Путцигер-Нерунг. Действия наземных войск 2-й армии противника поддерживали артиллерия береговой обороны, казематированные батареи и корабельная артиллерия флота противника, находившегося в Данцигской бухте (шесть крейсеров, пять эскадренных миноносцев, восемь миноносцев береговой обороны, 62 торпедных катера, 35 подводных лодок), а также авиация (до 100 боевых самолетов).

Противник опирался на заблаговременно подготовленную в инженерном отношении оборону. Кроме развитой системы обороны на подступах к Данцигу и Гдыне, каждый город сам по себе и прилегавшие к нему населенные пункты представляли собой укрепленные районы. Укрепления Данцига состояли из цепи фортов «Вейзельмюнде», «Вестерплатте», «Нейхарвассер» и «Хойбуде» новой постройки, которые служили как бы связью между береговой позицией и центральным поясом обороны. Все форты были хорошо замаскированы и имели мощные огневые средства. Сухопутные укрепления Данцига состояли из старого крепостного пояса, окружавшего город с юга и востока, и из внешнего пояса укреплений современной постройки с двумя капитально построенными укрепленными районами Бишофсберг и Хагельсберг. Оба района имели большое количество железобетонных и каменно-бетонных огневых сооружений, которые располагались на командных высотах. Территория, прилегавшая к городу с юго-востока и юга, могла в случае необходимости затапливаться. Система долговременных сооружений была дополнена оборонительными постройками полевой фортификации; кроме того, к ведению обороны были приспособлены здания и целые кварталы города. Все населенные пункты, расположенные в радиусе 15 км от города, также были подготовлены к обороне как опорные пункты и узлы сопротивления и имели постоянные гарнизоны.

Не менее мощную оборону противник создал и в районе Гдыни. На подступах к городу были возведены оборонительные позиции, насыщенные долговременными железобетонными, бетонно-каменными и деревоземляными сооружениями, приспособленными для длительной обороны каменными строениями, большим количеством траншей и различного рода заграждений. В системе обороны при организации опорных пунктов противник широко использовал сооружения стационарных зенитных батарей, орудия которых использовались для ведения огня как по воздушным, так и по наземным целям. Созданию противником вокруг Гдыни сильной обороны способствовали наличие железобетонных зданий и сооружений и выгодные условия местности.

Маршал Рокоссовский, стремясь не дать противнику времени на организацию обороны, принял решение не производить сложных перегруппировок, а с подходом армий сразу же начинать штурм укреплений. При этом он учитывал, что полоса наступления фронта значительно сузилась. Если в начале Восточно-Померанской операции она составляла 240 км, то теперь не превышала 60. Ширина полосы каждой из армий, действовавшей на главном направлении, составляла всего 10—12 км.

Главный удар, по решению Рокоссовского, армии фронта наносили в направлении на Цоппот в стык Данцигского и Гдыньского оборонительных районов с тем, чтобы рассечь оборонявшуюся группировку противника и уничтожить ее по частям. В соответствии с этим намечалось прорвать оборону врага на участке Эспенкруг, Витцлин и выйти на побережье Данцигской бухты в районе Олива, Цоппот, Колибкен, а в дальнейшем ударами с различных направлений по Данцигу и Гдыне овладеть этими городами и завершить разгром немецкой 2-й армии. Выполнение задачи по рассечению группировки противника Константин Константинович возложил на войска 2-й ударной и 65-й армий, усиленных двумя танковыми корпусами. Они должны были, продолжая наступление к Данцигской бухте, прорвать оборону на участке Эспенкруг, Витцлин и не позднее 14 марта овладеть пригородом Олива и портом Цоппот. В дальнейшем 2-я ударная армия нацеливалась на штурм Данцига с северо-запада, а 65-я армия должна была наступать на Данциг с севера вдоль берега Данцигской бухты. Для борьбы с боевыми кораблями противника и недопущения их подхода к причалам командующему войсками 49-й армии было приказано выдвинуть на берег бухты дальнобойную артиллерию и ее огнем пресекать попытки кораблей противника приблизиться к Данцигу.

Войскам правого крыла фронта Рокоссовский приказал силами одной армии перейти к обороне на участке Либенхофф, Гросс Трамкен, а на левом фланге подготовить мощный удар в направлении южной окраины Данцига. Одновременно планировалось силами другой армии, усиленной одним механизированным корпусом, нанести удар с фронта Леесен, Рамкау в направлении Биссау, Маттерн и овладеть рубежом Эмаус, Пелонкен. В дальнейшем предполагалось, что армии примут участие в штурме северной части Данцига с запада.

Войскам левого крыла Рокоссовский поставил следующие задачи. Соединения 1-й гвардейской танковой армии во взаимодействии с 19-й армией должны были овладеть городом Гдыня, частью сил занять район Оксхёфт, Мехлинкен, Казимир, а отдельным отрядом содействовать стрелковым частям в овладении косой Путцигер-Нерунг. 19-й армии приказывалось, продолжая наступление во взаимодействии с соседом слева, овладеть городом Гдыня и выйти на побережье. Главный удар силами двух стрелковых корпусов и всех средств усиления следовало наносить с рубежа (иск.) Витцлин, (иск.) Яново на Гдыню, а частью сил оборонять побережье на фронте (иск.) Рева, Путциг, Гроссендорф, Леба и специальным отрядом овладеть косой Путцигер-Нерунг. Командующему 4-й воздушной армией предписывалось бомбово-штурмовыми ударами по боевым порядкам оборонявшегося противника содействовать продвижению наступавших войск фронта и вести борьбу с вражескими кораблями.

Одновременно Рокоссовский принял меры к тому, чтобы устранить недочеты в организации и управлении боем стрелковых подразделений, которые выявились в ходе наступления. К ним относились: отсутствие в батальонах непрерывной и заблаговременной разведки противника, а также наблюдения в ходе боя; неумение командиров батальонов и рот ставить конкретные задачи своим подчиненным; неэффективное использование орудий во время стрельбы прямой наводкой; слабая организация взаимодействия между стрелковыми и приданными им пулеметными подразделениями, а также плохое взаимодействие с артиллерией; редкое использование ночных действий и др. В целях устранения этих недочетов Рокоссовский подписал 12 марта приказ, в котором потребовал от командующих армиями принять решительные меры по совершенствованию организации и управления боем в звене батальон – рота – взвод.[613]

14 марта войска 2-го Белорусского фронта начали наступление против данцигско-гдынской группировки врага. Во 2-й ударной армии главный удар наносили соединения 98-го и 116-го стрелковых корпусов, действовавшие с юго-запада и с запада. 108-й стрелковый корпус наносил вспомогательный удар в северо-восточном направлении. Противник, опираясь на сильные укрепления, оказывал упорное сопротивление. В отдельные дни войска 2-й ударной армии продвигались всего на один-два километра, а то и вовсе на несколько сотен метров. Наконец 27 марта они прорвали внешний обвод укреплений и завязали бои непосредственно за Данциг.

Войска 70-й армии, прорвав три линии вражеских укреплений, совместно с 3-м гвардейским танковым корпусом и частью сил 49-й армии утром 25 марта ворвались в Цоппот. В жестоких уличных боях они очистили город от противника и устремились на Оливу – предместье Данцига.

В это время соединения 1-й гвардейской танковой армии, опрокинув заслоны немецких войск, достигли залива Путцигер-Вик. После этого они стали продвигаться вдоль берега бухты, чтобы ударить по Гдыне с севера. Вместе с танкистами наступали здесь и части 19-й армии. К 23 марта войска генерала Катукова пробились к последнему рубежу обороны противника. Попытки с ходу ворваться в город успеха не имели. Танкистов встретили плотный огонь противотанковых орудий, истребители танков, мины, металлические «ежи». И тут помог случай. В одной из деревушек неподалеку от Гдыни к командиру 8-го гвардейского механизированного корпуса генералу И. Ф. Дремову подошла молодая, красивая полька и подала ему карту. Внимательно рассмотрев ее, командир корпуса понял, что в его руках карта крепости Гдыня, на которой нанесена вся огневая система противника. Генерал Дремов раздумывал: счастливый это случай или провокация противника? Мешая польские слова с русскими, женщина пояснила, где находятся наиболее уязвимые места крепости, с каких сторон ее лучше атаковать. Карта позволила избежать лишних потерь в ходе штурма Гдыни.

С выходом войск 2-го Белорусского фронта к Данцигскому заливу группировка противника оказалась рассечена на три части: одна из них удерживала Данциг, вторая – Гдыню, третья – косу Путцигер-Нерунг (Хель).

Ликвидацию гдыньской группировки Рокоссовский возложил на 70-ю, 19-ю армии, 1-ю гвардейскую танковую армию, которым оказывала поддержку 4-я воздушная армия. Преодолевая оборонительные сооружения противника, войска этих армий подошли к Гдыне и завязали уличные бои. Решением командующего 1-й гвардейской танковой армией были созданы штурмовые отряды, каждый из которых включал мотострелковый батальон, танковую роту, батарею САУ, дивизион 76-мм орудий, батарею 152-мм гаубиц, по взводу М-13, М-31 и бронетранспортеров, а также саперную роту. Штурмовые отряды в ожесточенных боях освобождали дом за домом, квартал за кварталом. 28 марта город был полностью освобожден от противника. Успевшие отойти на плацдарм севернее Гдыни остатки немецких войск (танковая дивизия, подразделения моторизованной и пехотной дивизий, артиллерийской бригады и шести батальонов морской пехоты) были ликвидированы через несколько дней.

Войска 2-й ударной и 65-й армий, в тяжелых боях прорвав неприятельскую оборону на всю ее глубину, подступили 26 марта к Данцигу. Город обороняли остатки 18-го горно-егерского корпуса, 23, 27 и 20-го армейских корпусов и часть сил 46-го танкового корпуса. Учитывая, что данцигская группировка противника является наиболее сильной и от разгрома ее зависит быстрейшее окончание операции, маршал Рокоссовский принял решение сосредоточить основные силы фронта против этой группировки. 26 марта он уточнил направления ударов наступавших армий, нарезал им новые полосы наступления и установил новые разграничительные линии. Завязавшиеся уличные бои в большом городе требовали четкой организации боя и хорошо организованного и непрерывного взаимодействия. Маршал Рокоссовский, указав на особенности уличных боев, потребовал от командиров всех степеней продуманной и четкой организации боя в городе Данциге. Командующий фронтом подтвердил необходимость придавать пехоте возможно большее количество орудий сопровождения, танков и самоходных установок. Остальную артиллерию установили на огневые позиции и точно определили ее задачу на весь период боев по овладению Данцигом. Для корректирования огня и артиллерийской разведки непосредственно в боевые порядки пехоты на передовую направлялись артиллерийские наблюдатели, а огневые позиции артиллерии менялись как можно реже. Боеприпасы войскам должны были подвозиться специально выделенным транспортом, а войсковым тылам и обозам были указаны особые районы для стоянки на подступах к городу. Въезд их в город категорически запрещался.

Командующий 4-й воздушной армией генерал К. А. Вершинин организовал так называемые «звездные налеты», в которых кроме самолетов его армии участвовали авиационные соединения и с соседних фронтов. Сотни бомбардировщиков на разных высотах висели над позициями противника, но особенно большую роль летчики сыграли в борьбе с вражеским флотом, который пытался своим огнем преградить путь пехоте и танкам.

Непосредственно перед штурмом Данцига маршал Рокоссовский обратился к солдатам и офицерам противника с призывом к благоразумию и гуманности. Он писал: «Железное кольцо моих войск все плотнее затягивается вокруг вас. Дальнейшее сопротивление в этих условиях бессмысленно и приведет только к вашей гибели и к гибели сотен тысяч женщин, детей и стариков[614]». Однако немецкое командование не ответило на предложение о капитуляции. Поэтому войска получили приказ начать штурм.

Штурм Данцига начался одновременно с трех сторон. Противник упорно сопротивлялся, используя для обороны каменные здания, чердаки и подвалы. К тому же узкие улицы, заваленные обломками зданий, засыпанные грудами битого кирпича, сковывали маневр танков, задерживали продвижение орудий, предназначенных для стрельбы прямой наводкой. В полках опять действовали штурмовые группы, усиленные танками, самоходно-артиллерийскими установками, огнеметами, подразделениями саперов. В то время как войска 2-й ударной армии вели бои за южную часть Данцига, соединения 65-й армии вслед за левофланговыми частями 116-го стрелкового корпуса ворвались в центральную часть города, а войска 49-й и 70-й армий овладели его северной частью. К исходу 30 марта Данциг был взят. Остатки немецкой 2-й армии, блокированные в районе Гдыни, были разгромлены к 4 апреля войсками 19-й армии. А окончательно данцигская группировка капитулировала 9 мая.

В ходе Восточно-Померанской наступательной операции войска 2-го Белорусского фронта и правого крыла 1-го Белорусского фронта разгромили 21 дивизию и 8 бригад противника, освободили восточное Поморье и надежно обеспечили правое крыло советских войск, действовавших на берлинском направлении. Противник потерял только пленными более 100 тыс. солдат и офицеров. Советские войска захватили около 3000 орудий, около 2000 минометов, до 1000 танков и самоходных орудий, более 8000 пулеметов, несколько боевых кораблей, 50 подводных лодок (неисправных) и много другого военного имущества[615]. Потери войск 2-го Белорусского фронта и правого крыла 1-го Белорусского фронта, принимавших участие в операции, составили: безвозвратные – 55, 3 тыс. и санитарные – 179 тыс. человек[616]. Наибольшие потери понес 2-й Белорусский фронт, на плечи которого легла основная тяжесть в операции: безвозвратные – 40,5 тыс. и санитарные – 132,9 тыс. человек. От общей численности войск фронта к началу операции в 560,9 тыс. человек эти потери составили 30,9%.

В ходе Восточно-Померанской наступательной операции во всем блеске проявился полководческий талант маршала К. К. Рокоссовского[617]. Восточно-Померанская операция по своему замыслу, организации и проведению весьма оригинальна и поучительна. Важнейшим условием успеха наступления в этой операции были стремительность и непрерывность активных боевых действий, не дававшие врагу передышки, в которой он очень нуждался для накопления резервов и перегруппировки войск. Быстрому разгрому группировки противника способствовал правильный выбор направления главного удара обоих фронтов. Так, наступление ударных группировок фронтов смежными флангами на север к Балтийскому морю рассекло группировку противника на две части. Последующее наступление войск 2-го Белорусского фронта на восток, а войск правого крыла 1-го Белорусского фронта на запад и быстрое развитие наступления по расходящимся направлениям позволили в короткий срок разгромить 2-ю и 11-ю армии противника.

Характерной особенностью операции явилось то, что накапливание сил для ее проведения и планирование осуществлялись в ходе наступления. Возможность избежать перерыва в наступательных действиях войск 2-го Белорусского фронта обеспечивалась своевременным вводом в сражение дополнительных сил как за счет резервов Ставки ВГК, так и путем широкого маневра войсками, особенно танковыми и механизированными соединениями. Оперативной формой прорыва вражеской обороны на всю ее глубину являлись рассекающие удары, наносившиеся войсками на смежных направлениях. В ходе наступления войска фронта дробили группировку противника и уничтожали ее по частям.

Особенностью решения маршала Рокоссовского явилось то, что он строил артиллерийское обеспечение прорыва в зависимости от конкретных условий обстановки и имевшихся сил и средств. Так, на участке прорыва левофланговой 19-й армии плотность составляла 150—160 орудий и минометов на 1 км фронта. Для ведения огня прямой наводкой по прочным зданиям и боевым огневым сооружениям широко привлекались 152-мм и 203-мм орудия. В ходе боевых действий в городах для сопровождения штурмовых групп использовались 76-мм и 122-мм орудия.

Решающую роль в развитии операции и ее быстром завершении сыграло умелое использование маршалом Рокоссовским танковых и механизированных соединений. В начале операции он использовал их для развития прорыва, придавая моторизованную пехоту и обеспечивая автотранспортом стрелковые части. Это позволяло танковым соединениям отрываться от главных сил наступающих армий на большие расстояния и решать важные оперативные задачи. В боях за Данциг, Гдыню и Альтдамм танковые соединения действовали совместно со стрелковыми частями как танки непосредственной поддержки пехоты. Стремительные действия подвижных соединений в оперативной глубине не позволили противнику организовать оборону на подготовленных, а также на некоторых выгодных естественных рубежах. В ходе преследования противника широко применялись передовые отряды, которые создавались в танковых, механизированных соединениях.

Наступление войск 2-го Белорусского фронта на главных направлениях велось достаточно высокими темпами. Они не снижались и после выхода подразделений к побережью моря. Войска продолжали выполнять без остановок и перегруппировок новые оперативные задачи, повернув свой фронт на 90 градусов от оси первоначального направления удара. Несмотря на трудность такой формы маневра, требующей высокой подвижности войск и четкой организации управления ими, войска успешно справились с этой задачей. Непрерывным наступлением они поставили противника в трудные условия, лишив его возможности произвести перегруппировку своих войск и целеустремленно использовать тактические и оперативные резервы.

Управление войсками Рокоссовский осуществлял с командного пункта, обеспеченного устойчивой телеграфно-телефонной и радиосвязью, а также личными выездами в войска или командированием генералов и офицеров штаба на наиболее ответственные участки фронта. Такой метод управления обеспечивал непрерывное руководство ходом боевых действий и позволял осуществлять контроль за деятельностью подчиненных командиров и их войск и в случае необходимости немедленно принимать меры по устранению недочетов.

Заслуги К. К. Рокоссовского были оценены по достоинству. 31 марта 1945 г. в газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Константина Константиновича орденом Победы «за искусное руководство крупными операциями, в результате которых были достигнуты выдающиеся успехи в разгроме немецко-фашистских войск».