Маршал двух народов

24 мая 1945 г. К. К. Рокоссовский прибыл в Москву. В Кремле председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин вручил ему высший полководческий орден – орден «Победа». Вечером правительство устроило в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца прием в честь командующих войсками Советской Армии. В зале собрались прославленные полководцы и военачальники, выдающиеся деятели науки, народного хозяйства, культуры, литературы и искусства.

В восемь часов вечера в окружении других руководителей партии и правительства появился И. В. Сталин. Зал встретил его бурей оваций и восторженными возгласами. Сталин наклоном головы ответил на дружные приветствия и тоже начал аплодировать. Потом он жестом пригласил всех к столам. Когда бокалы были наполнены, прозвучал первый тост за Советские Вооруженные Силы, за здоровье красноармейцев, краснофлотцев, офицеров, генералов и адмиралов. Следующий тост – за Коммунистическую партию и ее Центральный Комитет – вызвал новую бурную вспышку оваций и приветственных возгласов. Тосты следовали один за другим: за здоровье М. И. Калинина, за старейших полководцев Красной Армии, за Генеральный штаб, Государственный Комитет Обороны и его Председателя И. В. Сталина, за выдающихся военачальников, отличившихся в годы Великой Отечественной войны. Первым было упомянуто имя маршала Г. К. Жукова, потом маршала И. С. Конева. Но вот В. М. Молотов, на долю которого выпало произнесение тостов, поднял бокал в очередной раз.

– Теперь я предлагаю тост за маршала Рокоссовского, – сказал он, – героя Сталинградской битвы, которая явилась историческим поворотом в нынешней войне, полководца, руководившего операциями в Белоруссии, изгнавшего немцев из Данцига и Штеттина.

Этот тост, как и все другие, был встречен аплодисментами.

Затем Сталин произнес свой знаменитый тост.

– Товарищи, – сказал он, – разрешите мне поднять еще один, последний тост. Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа, и, прежде всего, за здоровье русского народа…

Взрыв единодушного одобрения, как вспоминал Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян, возгласы «ура» заполнили зал. Спокойно выждав, когда снова наступила абсолютная тишина, Иосиф Виссарионович продолжал:

– Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящая сила Советского Союза среди всех народов нашей страны. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он – руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества – над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!

Под высокими сводами Георгиевского зала долго не смолкал гром оваций и заздравных возгласов.

1 июня маршала Рокоссовского ждал еще один приятный сюрприз. «За образцовое выполнение боевых заданий Верховного Главнокомандования по руководству операциями на фронте борьбы с немецкими захватчиками в районе Померании и Мекленбурга, – отмечалось в Указе Президиума Верховного Совета СССР, – и достигнутые в результате этих операций успехи наградить второй медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Рокоссовского Константина Константиновича, соорудить бронзовый бюст с изображением награжденного и установить его на постаменте на родине награжденного».

Бронзовый бюст Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского был установлен в 1949 г. на одной из площадей города Великие Луки.

К. К. Рокоссовскому, находившемуся в зените славы, была поручена весьма почетная миссия. 19 мая 1945 г. на совещании членов ГКО и Генерального штаба И. В. Сталин предложил провести в ознаменование победы над нацистской Германией Парад Победы в Москве. Это предложение было сразу же горячо поддержано, и тогда никто не сомневался, что Парад должен принимать Верховный Главнокомандующий.

Действительно, Иосиф Виссарионович пытался примерить мундир принимающего Парад Победы, но во время очередной тренировки упал с лошади, ушиб себе плечо и голову, а когда встал – плюнул и сказал:

– Пусть принимает парад Жуков, он старый кавалерист, а командовать парадом будет Рокоссовский.

Через несколько дней случайно, как бы мимоходом, Сталин спросил Рокоссовского:

– А вы не разучились ездить на коне?

Рокоссовский не ожидал такого вопроса, но ответ мог быть только один:

– Нет, конечно.

– Вам придется командовать Парадом Победы. Принимать его будет Жуков.

– Спасибо за честь!

К этому времени подготовка к параду шла полным ходом. Сводные полки (по 1000 человек от каждого фронта) тренировались на Центральном аэродроме, мастерские и ателье шили и подгоняли парадную форму. Для принимающего парад и командующего подобрали коней. Жукову – белого, Рокоссовскому – вороного. Старые кавалеристы не нуждались в длительных тренировках, но много времени отнимала подготовка церемониала парада. Жуков и Рокоссовский тщательно рассмотрели его и особо внимательно отнеслись к боевым знаменам, с которыми сводные полки должны были выйти на парад. Ведь за каждым знаменем – часть или соединение, каждое олицетворяет тяжелый и длинный путь, пройденный нашими солдатами от Ленинграда, Москвы, Сталинграда, предгорий Кавказа до Берлина и Вены, Бухареста и Будапешта, Праги и Белграда.

Генеральная репетиция состоялась на Красной площади. Жуков и Рокоссовский остались довольны строевой выправкой участников парада.

23 июня в «Правде» был опубликован следующий приказ Верховного Главнокомандующего:

«В ознаменование победы над Германией в Великой Отечественной войне назначаю 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади парад войск Действующей армии, Военно-Морского Флота и Московского гарнизона – Парад Победы.

На Парад вывести: сводные полки фронтов, сводный полк Наркомата Обороны, сводный полк Военно-Морского Флота, военные академии, военные училища и войска Московского гарнизона.

Парад Победы принять моему заместителю Маршалу Советского Союза Жукову.

Командовать Парадом Победы Маршалу Советского Союза Рокоссовскому…»

24 июня Рокоссовский проснулся рано. За окном, как и предсказывали синоптики, шел дождь. К 8 часам Константин Константинович был уже на Красной площади. Улицы Москвы были запружены ликующим народом. На подступах к Красной площади ровными квадратами выстроились войска столичного гарнизона, а на гранитной брусчатке Красной площади в строгом порядке разместились сводные полки фронтов и Военно-Морского Флота. Дождь постепенно усиливался. Однако к 9 часам 30 минутам вся Красная площадь была заполнена депутатами Верховного Совета СССР, многочисленными зарубежными гостями, представителями московских трудящихся, деятелями науки и культуры. На почетном месте перед Мавзолеем разместились советские военачальники – активные участники Великой Отечественной войны, не попавшие в состав парадного расчета.

В 9 часов 45 минут на Мавзолей В. И. Ленина поднялись члены Политбюро ЦК ВКП(б) и Правительства СССР. Рокоссовский занял место для движения навстречу принимающему парад маршалу Жукову.

Чем ближе 10 часов, тем большее волнение овладевает командующим парадом. Но вот кремлевские куранты начинают бить. С десятым ударом из ворот Спасской башни выезжает Жуков.

– Парад, смирно! – командует Рокоссовский и трогает с места коня.

Замерли парадные шеренги. Чувство торжественного волнения овладевает Рокоссовским. Навстречу на белом коне движется Жуков. Поравнявшись с Жуковым, Рокоссовский салютует палашом, и над площадью раздается:

– Товарищ маршал, войска действующей армии и Московского гарнизона для Парада Победы построены!

Жуков принимает рапорт, и вдвоем они начинают объезд войск.

– Здравствуйте, товарищи!

– Здравия желаю, товарищ маршал, – звучит тысячеустый ответ.

– Поздравляю вас с праздником Победы!

Богатырское «ура» гремит над площадью.

После объезда войск прозвучал сигнал «Слушайте все», и сводный военный оркестр в составе 1400 музыкантов под управлением генерал-майора С. А. Чернецкого и полковника В. И. Агапкина исполнил гимн «Славься, русский народ». Затем Жуков с трибуны Мавзолея по поручению ЦК ВКП(б) и Правительства СССР произнес приветственную речь.

После этого был исполнен Государственный гимн СССР, и одновременно прозвучали 50 залпов артиллерийского салюта. К. К. Рокоссовский подает команду о начале торжественного марша. В порядке положения и действий фронтов на театрах военных действий к концу войны (с севера на юг) проходили сводные полки фронтов во главе с командующими войсками (полки 1-го и 2-го Белорусского фронтов – с первыми заместителями командующих): Карельского (Маршал Советского Союза К. А. Мерецков), Ленинградского (Маршал Советского Союза Л. А. Говоров), 1-го Прибалтийского (генерал армии И. Х. Баграмян), 3-го Белорусского (Маршал Советского Союза А. М. Василевский), 2-го Белорусского (генерал-полковник К. П. Трубников), 1-го Белорусского (генерал армии В. Д. Соколовский), 1-го Украинского (Маршал Советского Союза И. С. Конев), 4-го Украинского (генерал армии А. И. Еременко), 2-го Украинского (Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский), 3-го Украинского (Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин). Сводный полк ВМФ возглавлял вице-адмирал В. Г. Фадеев.

В первых шеренгах сводных полков фронтов шли командующие армиями, а подразделения возглавляли командиры корпусов, дивизий и бригад. В составе сводного полка 1-го Белорусского фронта особой колонной прошли представители Войска Польского (во главе с начальником Генштаба Войска Польского генералом В. В. Корчицем). Вслед за сводными полками фронтов и Военно-Морского Флота на Красную площадь вступила сводная колонна воинов, которые несли опущенные до земли 200 знамён немецких войск, разгромленных на полях сражений. Эти знамена под дробь 80 барабанов были брошены к подножию Мавзолея, первым – штандарт Адольфа Гитлера. Затем торжественным маршем прошли войска Московского гарнизона во главе с командующим войсками Московского военного округа генерал-полковником П. А. Артемьевым: сводный полк наркомата обороны СССР, колонны Военной академии им. М. В. Фрунзе, Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского, Военной академии механизации и моторизации им. И. В. Сталина, Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского и др. За ними проследовали колонны Горьковского, Калининского, Орловского, Тульского суворовских военных и Ленинградского нахимовского военно-морского училищ. После этого на площадь вступила сводная кавалерийская бригада во главе с генерал-лейтенантом Н. Я. Кириченко, а за ней – военная техника различных видов, подразделения мотоциклистов и др. Парад, продолжавшийся 2 часа, завершился маршем сводного оркестра.

Газета «Вечерняя Москва» опубликовала очерк «Слава времен» писателя Льва Кассиля, в котором отмечалось: «Много праздников было на Красной площади. Не раз видели мы ее оживленной, нарядной, многолюдной и не однажды о славе, доблести нашего народа звучали тут речи и песни. Но такого торжества, такого праздника, какой вместили 24 июня 1945 г. эти просторы, еще не знавала Красная площадь… Над полками реяли боевые знамена, под которыми одержано столько славных побед. Немеркнущая память этих выигранных гигантских сражений сверкала в орденах, прикрепленных к знаменам. То были знамена, пронесенные через битвы Великой Отечественной войны, гордо взвившиеся над поверженными германскими городами. Вот она, могучая, живая слава Красной Армии, вот ее лучшие сыны – гордость нашей Родины. Слава народа!.. Где найти нужные слова! Как передать то вдохновляющее чувство живого приобщения к истории, какое испытывали мы в тот момент, когда на наших глазах посредине Красной площади появились два прославленных всадника, два знаменитых маршала… Шли торжественные часы парада. Четверти часа отмеривали своим мелодичным звоном куранты на древней кремлевской башне. На трибуне стояли прославленные полководцы, укреплявшие мощь Красной Армии в годы Гражданской войны. Стоял на трибуне маршал Жуков, принимавший от имени Советского командования безоговорочную капитуляцию фашистской Германии. А парадом командовал Рокоссовский. И народ на Красной площади с восторгом узнавал Конева, Мерецкова, Говорова, Малиновского, Толбухина, Баграмяна, Еременко, Рыбалко, Катукова, Лелюшенко, Богданова, Рыбальченко, Судеца, Красовского и многих-многих других полководцев-победителей, чьи имена останутся в истории Великой Отечественной войны…»

На этом торжества не завершились. Москва сияла праздничными огнями. Когда стемнело, начался большой фейерверк. «Все потрясало своими масштабами и размахом в этой неизвестной поэме света, красок и звуков, – писала газета «Вечерняя Москва». – Необычно велико было количество прожекторов. 1200 установок заняли вчера позицию на набережных, мостах и площадях столицы. При каждом ракетном залпе с земли поднималось 22 тысячи ракет. Алые флаги, поднятые аэростатами, достигали 35 метров в длину и 19 метров в ширину».

На следующий день в Кремле состоялся прием в честь участников Парада Победы. И. В. Сталин в своем выступлении отметил:

– Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы – маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладился – и кончено. Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это – скромные люди. Никто о них не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это – люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей.

Торжества и приемы закончились и надо было возвращаться к служебным делам. Еще 29 мая 1945 г. маршал Рокоссовский получил директиву № 11097, в которой говорилось:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Переименовать с 24.00 10.6.45 г. 2-й Белорусский фронт в Северную группу войск. Штаб группы иметь в районе Лодзь (временно в районе Бромберг). Командующего войсками 2-го Белорусского фронта маршала Рокоссовского именовать главнокомандующим Северной группой войск[646]».

В состав Северной группы войск вошли 43-я и 65-я армии, отдельный 96-й стрелковый, 3-й гвардейский кавалерийский, 3-й гвардейский танковый, 5, 10 и 20-й танковые корпуса, 4-я воздушная армия, управление 8-го артиллерийского корпуса, 23, 15, 1-я артиллерийские дивизии прорыва, 8-я пушечная артиллерийская дивизия, три пушечные артиллерийские и 4 истребительные противотанковые артиллерийские бригады, 6 зенитных артиллерийских дивизий. Кроме того, в подчинение Рокоссовского передавались из состава 1-го Украинского фронта – 52-я армия, из 4-го Украинского фронта – 18, 60, 1-я гвардейская армии. В состав 1-го Белорусского фронта из 2-го Белорусского фронта вошли 2-я ударная, 70-я и 49-я армии, 1-й гвардейский танковый корпус и две отдельные стрелковые дивизии.

К. К. Рокоссовский после всех торжественных мероприятий вернулся в Польшу, где ему предстояло провести почти одиннадцать лет. Дел и забот у командующего Северной группой войск было предостаточно. Среди них демобилизация армии и перевод ее на мирное положение. Восстановление народного хозяйства, разрушенных городов и населенных пунктов требовало колоссальных материальных затрат и огромных людских ресурсов, значительная часть которых находилась в Вооруженных Силах. Содержание многомиллионной армии при отсутствии в то время широкомасштабной военной угрозы было экономически нецелесообразным. Поэтому ЦК ВКП(б) и Правительство СССР, признав необходимость существенного сокращения армии и флота, обязало высшее военное руководство сохранить их боевое ядро, обеспечить обороноспособность страны за счет качественного совершенствования Вооруженных Сил. 20 апреля Государственный Комитет Обороны принял постановление «Об установлении состава, численности и организации Красной Армии после окончания войны с Германией».

21 мая на совместном совещании членов Ставки ВГК, командующих войсками фронтов, военных округов, видов Вооруженных Сил, а также командующих (начальников) родов войск была обсуждена концепция поэтапной демобилизации армии и флота с учетом возрастов, специальностей и других факторов. С учетом предложений, высказанных на совещании, концепция была доработана и легла в основу Закона «О демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии», принятого 23 июня первой послевоенной (XII) сессией Верховного Совета СССР. Всего в период с 1945 и до конца 1947 г. в шесть очередей было уволено из армии тридцать три призывных возраста рядового и сержантского состава общей численностью 8,9 млн. человек. Среди демобилизованных были независимо от возраста все женщины, лица, имевшие множественные ранения или прослужившие в армии 7 и более лет, а также учителя, специалисты со средним и высшим образованием, бывшие студенты высших учебных заведений. В этот же период народное хозяйство получило из Вооруженных Сил около 150 тыс. автомашин, более 1 млн. лошадей, свыше 1500 судов и много другой техники.[647]

Наряду с демобилизацией маршал Рокоссовский предпринимал активные шаги к установлению прочных и широких связей с правительством Польши, общественными организациями, демократическими партиями, с руководителями Войска Польского. По инициативе Константина Константиновича офицеры и солдаты группы войск участвовали в восстановлении фабрик и заводов, в проведении сельскохозяйственных работ. Например, осенью 1945 г. и весной 1946 г. советские воины засеяли не менее 750 тыс. гектаров земли. Они очищали поля от мин, ремонтировали брошенные немецкими войсками тракторы, тягачи, автомашины и затем безвозмездно передавали их крестьянским кооперативным организациям. Когда в июне 1948 г. было принято решение о выводе части советских войск с территории Польши, Рокоссовский следил за тем, чтобы Войску Польскому были переданы в полной исправности освободившиеся помещения, казармы, склады, лечебные учреждения.

Большой объем работы приходилось выполнять командующему Северной группой войск и его штабу по организации оперативной и боевой подготовки. При этом учитывались изменения, произошедшие во взглядах на характер будущей войны и способы ее ведения в первые послевоенные годы. Исходя из складывавшейся политической обстановки, война представлялась как вооруженное столкновение двух мощных коалиций (капиталистической и социалистической). По масштабу и количеству участвующих государств она прогнозировалась как мировая, хотя допускалось возникновение и локальных войн. Предполагалось, что война будет длительной и для успешного ее ведения потребуются массовые вооруженные силы. Ее намечалось вести способом последовательного достижения промежуточных стратегических целей в ряде кампаний. По-прежнему стратегическое наступление считалось основным видом военных действий. Оно представлялось в форме одновременных и последовательных наступательных операций групп фронтов на одном или нескольких театрах военных действий при участии всех видов Вооруженных Сил. Стратегическая оборона признавалась временным видом военных действий, применяемым вынужденно или преднамеренно. Ее основное содержание составляли оборонительные операции групп фронтов на стратегическом направлении или на всем театре военных действий в интересах подготовки контрнаступления, которое могло проводиться силами одного или нескольких фронтов в стратегическом или оперативно-стратегическом масштабах.

Все вопросы подготовки и ведения стратегических операций предполагалось решать, основываясь на опыте Великой Отечественной войны. Вместе с тем параметры стратегических наступательных операций (операций групп фронтов), по сравнению с минувшей войной, несколько увеличивались за счет возросшей ударной силы, подвижности и огневой мощи Сухопутных войск. При этом считалось, что победа в войне может быть достигнута только объединенными усилиями всех видов Вооруженных Сил при главенствующей роли Сухопутных войск. Остальные виды должны были вести военные действия в их интересах. Не исключалось, что объединения ВВС, ВМФ и Войск ПВО страны могут решать самостоятельные стратегические задачи.

На войсковых, командно-штабных учениях и маневрах, проводимых под руководством маршала Рокоссовского, создавалась обстановка, максимально приближенная к боевой. Войска учились совершать марши в любых условиях, форсировать водные преграды, вести наступательные и оборонительные бои. Одновременно проверялась новая организация объединений, соединений и частей, их боевые возможности, уровень подготовки командного состава, штабов и войск, практически отрабатывались теоретические положения тактики и оперативного искусства.

В Польше вместе с Рокоссовским проживала его сестра Хелена, с которой он расстался в 1914 г. Они встретились через тридцать с лишним лет при следующих обстоятельствах.

17 января 1945 г. войска 1-го Белорусского фронта освободили Варшаву. Советских танкистов, первыми появившихся на улицах города, население встречало сердечно, каждый хотел перекинуться с ними парой слов, пожать им руки, выказать свою признательность. Вместе с другими жителями на улицу вышла Хелена Рокоссовская. С перебинтованной головой, в легком платке, она имела довольно жалкий вид. Это, вероятно, привлекло внимание одного из офицеров. Он подошел к Хелене и стал расспрашивать, что с ней случилось. Во время этой короткой беседы Хелена спросила:

– У вас, кажется, и мой брат?

– В Красной Армии, – услышала в ответ, – служит много поляков.

– Да, но только мой брат, по-моему, такой высокий командир, что даже немцы его хорошо знают. Потому что именно фамилия брата послужила поводом для расправы со мной немецкого офицера.

– И как же звучит эта фамилия? – заинтересовался офицер.

– Рокоссовский.

Офицер, убедившись, что речь идет о маршале К. К. Рокоссовском, после некоторого замешательства все же записал ее адрес. Вскоре приехал другой офицер, пригласил Хелену в штаб в Гроец, где после долгой беседы ей предложили написать письмо брату.

Прошло две недели. Хелена, почти разуверившись во встрече с братом, неожиданно получила сообщение от хозяйки дома, что ее спрашивает какой-то военный. Действительно, в комнату вошел советский офицер и спросил:

– Здесь ли живет Хелена Рокоссовска?

– Да, – сказала Хелена, – это я.

– Минуточку, – сказал офицер и вышел.

Через минуту вернулся вместе с незнакомой женщиной. Как оказалось, это была жена Рокоссовского Юлия Петровна, которая специально приехала из Бродницы, где размещался тогда штаб маршала. В переданном ею письме от 22 февраля 1945 г. Константин Константинович сообщил об известных ему семейных делах, в том числе о смерти их общей сестры Марии, и настоятельно просил, чтобы Хелена без промедления приехала к нему.

Хелена, не раздумывая, отправилась в путь. Встреча с братом была радостной. Оказалось, что долгие 30 лет, которые минули с момента расставания, не сильно изменили его характер. Он был тем самым любимым Костиком, который заботился о Хелене после потери родителей, который распрощался с ней в далекой юности. Хелена осталась с братом до конца войны. Затем, чтобы не быть ему в тягость, вернулась в Варшаву. По воспоминаниям внука Рокоссовского Константина, маршал, став министром национальной обороны Польши, не мог часто видеться с сестрой. Однако Хелена постоянно чувствовала его заботу, которую он не прекратил и когда вернулся в Советский Союз.

В бытность командующего Северной группой войск у маршала Рокоссовского наконец-то появилось больше времени для себя, для дома, для семьи. После служебных дел в свободные минуты его чаще всего можно было увидеть за работой на огороде, на теннисном корте и на волейбольной площадке. Он также любил ездить верхом. А вечера, как и в молодые годы, проводил за книгой.

К. К. Рокоссовский в соответствии со своим положением входил в состав Высшего Военного Совета. В этом качестве он 1 июня 1946 г. принимал участие в заседании, на котором рассматривалось «дело» маршала Г. К. Жукова. Вел заседание И. В. Сталин. Участникам заседания было зачитано письмо бывшего командующего ВВС Красной Армии главного маршала авиации А. А. Новикова, направленное им 30 апреля на имя Сталина. Этому предшествовали следующие события.

В августе 1945 г. Василий Сталин отправил своему отцу письмо, в котором содержалась жалоба на то, чт о «ВВС принимают от промышленности самолет Як-9 с дефектами, из-за которых бьется много летчиков». Тогда постановлением ГКО командующему ВВС А. А. Новикову был объявлен выговор «за невнимательное отношение к поступающим из строевых частей ВВС сигналам о серьезных дефектах самолета Як-9 с мотором 107А и отсутствие настойчивости в требованиях об устранении этих дефектов[648]».

А. А. Новиков считал, что поводом для этого послужил его отказ представить Василия Сталина к присвоению звания генерала. Несмотря на это, под нажимом самого Иосифа Виссарионовича в начале марта 1946 г. его сын все-таки стал генералом, а строптивый Новиков был отстранен от занимаемой должности. В середине марта для проверки Военно-Воздушных Сил создается государственная комиссия под председательством заместителя министра Вооруженных Сил Н. А. Булганина. Члены комиссии, в состав которой входили видные военные деятели, в том числе маршалы Г. К. Жуков и А. М. Василевский, нашли много недостатков в деятельности Новикова на посту командующего ВВС. Постановлением СНК СССР от 16 марта он был снят с занимаемой должности, а в апреле, несмотря на то что Новиков являлся депутатом Верховного Совета СССР, его арестовали. А. А. Новиков признал свою виновность «в еще более важных преступлениях», суть которых составляют… его связь с Жуковым и те «политически вредные» разговоры, которые велись с ним. Описание «пагубных» деяний маршала Жукова занимает несколько страниц.[649]

После того как письмо Новикова было зачитано на заседании Высшего Военного Совета, началось его обсуждение. Маршал бронетанковых войск П. С. Рыбалко занял твердую позицию в защите Жукова, хотя у него имелись причины обижаться на Георгия Константиновича, от которого он выслушал незаслуженные упреки в бытность командующего 3-й гвардейской танковой армией, во время штурма Берлина.

Маршал Советского Союза И. С. Конев, это подтверждается и другими свидетельствами, вспоминал, что много грязи на голову Жукова, включая всякого рода бытовые подробности, вылил начальник Главного управления кадров генерал Ф. И. Голиков. Сам Конев на заседании отметил, что характер у Жукова неуживчивый, трудный, с ним работать очень трудно, не только находясь в его подчинении, но и будучи соседом по фронту. Однако Иван Степанович категорически отверг предъявленные Жукову обвинения в политической нечестности, в неуважении к ЦК ВКП(б). Генерал армии В. Д. Соколовский, по свидетельству Конева, «построил свое выступление в более обтекаемой форме, но принципиально подтвердил, что Жуков честный человек, честно выполнял приказы и показал его роль в защите Москвы. Правда, и Соколовский заметил, что работать с Жуковым из-за неуживчивого характера действительно нелегко».

Опровергли большинство обвинений в адрес Жукова Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский, генерал армии А. В. Хрулев.

Сталин, выслушав членов Высшего Военного Совета, спросил:

– Что же будем делать с Жуковым?..

Несколько членов Высшего Военного Совета предложили снять Жукова с должности Главнокомандующего Сухопутными войсками. Итоги заседания Высшего Военного Совета были подведены в приказе министра вооруженных сил И. В. Сталина № 009 от 9 июня 1946 г[650]. В приказе говорилось: «Совет Министров Союза ССР постановлением от 3 июня с. г. (подчеркнуто Сталиным. – Авт.) утвердил предложение Высшего Военного Совета от 1 июня об освобождении Маршала Советского Союза Жукова от должности Главнокомандующего Сухопутными Войсками и этим же постановлением освободил Маршала Жукова от обязанностей Заместителя Министра Вооруженных Сил».

В приказе отмечалось, что маршал Жуков, «утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая те операции, к которым он не имел никакого отношения…» В приказе приводились «факты присвоения» Жуковым себе планов ликвидации «сталинградской группы», «крымской группы», «Корсунь-Шевченковской группы» немецких войск и др. В приказе есть пункты, которые касались и маршала Рокоссовского: «Было, наконец, установлено, что, признавая заслуги Маршала Жукова при взятии Берлина, нельзя исключать (зачеркнуто Сталиным. – Авт.), нельзя отрицать, как это делает Маршал Жуков (написано Сталиным. – Авт.) и того (зачеркнуто Сталиным. – Авт.), что без удара с юга войск Маршала Конева и удара с севера войск Маршала Рокоссовского Берлин не был бы окружен и взят в тот срок, в какой он был взят».

Маршал Жуков был отправлен командовать войсками Одесского военного округа. Его «дело» послужило уроком для других полководцев, если бы они осмелились противоречить официально установленным взглядам на ход и исход Великой Отечественной войны.

В 1949 г. в военной карьере К. К. Рокоссовского произошел новый поворот. Он в то время отдыхал в Сочи. Неожиданно позвонил А. Н. Поскребышев:

– Товарищ Сталин дважды интересовался вами: «Три дня, как Рокоссовский на отдыхе, а нам почему-то не показывается. Не обиделся ли на нас с вами, Александр Николаевич?» Я высылаю за вами машину.

Сталин, встретив Рокоссовского, сказал:

– Здравствуйте, Константин Константинович.

Затем предложил выпить коньяку, а сам, сославшись на возраст, редкими глотками пил «Хванчкару».

– А теперь будем пить чай, да еще с вареньем – из Тифлиса прислали.

Сталин спросил о семье Рокоссовского.

– У вас, говорят, хорошая дочь. Это замечательно! А у меня…

Сталин оборвал фразу и резко изменил тему разговора, интересуясь ситуацией в Польше, где расположилась Северная группа войск. Рокоссовский рассказал. Неожиданно Сталин поднялся, подошел к Константину Константиновичу.

– Берут снова попросил вас стать министром обороны. Обстановка такова, что нужно, чтобы вы возглавили армию народной Польши. Все советские звания остаются за вами, а там вы станете министром обороны, заместителем председателя Совета Министров, членом Политбюро и маршалом Польши. Я бы очень хотел, Константин Константинович, чтоб вы согласились, иначе мы можем потерять Польшу. Наладите дело – вернетесь на свое место.

– Я, товарищ Сталин, коммунист. Как решит ЦК, так и будет.

– Другого мы и не ждали. Давайте еще попьем чайку, а?

– С удовольствием, товарищ Сталин.

Что имел в виду И. В. Сталин, говоря об опасности «потерять» Польшу? Вероятно, можно согласиться с Р. Воффом, считающим, что на него огромное воздействие оказала независимая позиция И. Б. Тито, в результате которой произошел разрыв Советского Союза с Югославией. Делегирование Рокоссовского в польское руководство было одной из тех мер, посредством которых Сталин «намеревался предупредить поляков от подражания югославской «ереси[651]».

По мнению некоторых исследователей, «назначение Рокоссовского, с точки зрения Москвы, могло не только резко усилить советский контроль в Войске Польском, но и внедрить «своего человека» в высший эшелон ПОРП», тем самым ослабить влияние на Б. Берута настроенных в реформистском духе членов политбюро Я. Бермана, Г. Минца и Р. Замбровского[652]».

Бывший президент Польши В. Ярузельский отмечал: «Назначение Рокоссовского – трудная проблема. Его польское происхождение было широко известно; я, например, знал его сестру – она вообще всю жизнь прожила в Варшаве. Но он стал министром с должности командующего советской группой войск в Польше и на многие посты назначал советских генералов, которые не знали ни нашего языка, ни страны. Уже начиналась холодная война, и Польшу сделали частью противостояния между Востоком и Западом. Войско Польское при Рокоссовском, конечно, усилилось, но и очень увеличилось, и большая армия стоила стране колоссальных средств[653]».

Ярузельский, упоминая о назначении на многие посты «советских генералов», не преувеличивал. Генеральный штаб Советской Армии произвел отбор, подготовку и до 1951 г. откомандировал в Войско Польское в качестве командиров и начальников более 50 генералов и свыше 12 тыс. офицеров.

По мнению Р. Воффа, для многих поляков Рокоссовский оставался «символом сталинского репрессивного режима», пережив покушение одного из польских генералов[654]. В этой связи приведем свидетельство доктора исторических наук Ф. Д. Свердлова, которому К. К. Рокоссовский поведал следующее: «Нельзя сказать, что весь офицерский корпус Вооруженных Сил Польши тепло принял меня. Часто во время приездов в дивизии из глубины построенных на плацах для встречи войск слышались одиночные, а иногда и групповые выкрики: «Уезжайте в Россию!», «Долой красного маршала!». Рокоссовский подтвердил и информацию о покушении на него: «В январе 1950 г. при посещении артиллерийских частей в Люблине в меня стреляли из пистолета. Выстрел был произведен с большого расстояния, и пуля пролетела мимо. Стрелявшего не нашли. Через три месяца в Познани по моей машине дали автоматную очередь. Оказался раненым сопровождавший офицер, было разбито вдребезги заднее стекло, но я не пострадал. И на этот раз стрелявших не нашли. Выступали против меня в основном бывшие участники Армии Крайовой и формирований «Национальных Вооруженных Сил». Поэтому работать в Польше было трудно[655]».

6 ноября 1949 г. президент Польши Б. Берут заявил на совместном заседании Государственного совета и Совета Министров: «Принимая во внимание, что маршал Рокоссовский является поляком по национальности и пользуется популярностью в польском народе, мы обратились к советскому правительству с просьбой, если это возможно, направить маршала Рокоссовского в распоряжение польского правительства, для прохождения службы в рядах Войска Польского. Советское правительство, учитывая дружественные отношения, которые связывают СССР и Польшу… выразило согласие удовлетворить просьбу…[656]».

К. К. Рокоссовский был назначен министром национальной обороны ПНР. В 1950 г. его избрали членом Политбюро ЦК Польской объединенной рабочей партии, а в 1952 г. он стал заместителем председателя Совета Министров ПНР. В своем первом приказе по Войску Польскому от 7 ноября 1949 г. маршал Рокоссовский подчеркивал: «Мне выпало на долю в течение многих лет служить делу трудящегося народа в рядах героической Советской Армии. Волею военной судьбы я был командующим тем фронтом, в составе которого героически сражались на славном пути от Ленино через Варшаву, Гданьск, Гдыню, Колобжег, Поморский Вал, вплоть до Берлина солдаты вновь возникшего Войска Польского, солдаты 1-й дивизии, а поздней и 1-й армии…

Во исполнение обязанностей, возложенных на меня Страной и Президентом, во исполнение обязанностей перед польскими трудящимися и польским народом, среди которого я вырос и с которым всегда чувствовал себя связанным всем своим сердцем, а также перед братским советским народом, который воспитал меня как солдата и полководца, я принимаю доверенный мне пост, чтобы все свои силы посвятить дальнейшему развитию и укреплению нашего Войска Польского и обороны Речи Посполитой…[657]»

Одной из задач Рокоссовского на новом посту было техническое перевооружение польской армии, совершенствование ее организационно-штатной структуры, организация боевой и оперативной подготовки. Одновременно произошло увеличение численности армии с 200 тыс. человек в 1949 г. до 28 тыс. в 1955 г. В эти же годы в Польше была создана военная промышленность, построены предприятия по выпуску артиллерийской, танковой, авиационной и другой техники. Это позволило вооружить войска новой военной техникой. В их обучении Рокоссовский широко использовал свой богатый опыт, приобретенный во время службы в Советской Армии. В апреле 1950 г. был введен новый Устав внутренней службы польской армии, многие положения которого перекликались с уставом Советской Армии. В августе этого же года польский сейм принял закон о введении новой клятвы, в которой говорилось об обязанностях солдата по отношению к Народной Польше. Рокоссовский большое внимание уделял обучению и воспитанию командных, инженерно-технических и других военных кадров. В Польше были открыты Академия Генерального штаба имени Кароля Сверчевского, Военно-техническая академия имени Ярослава Домбровского, Военно-политическая академия имени Ф. Э. Дзержинского.

Все эти и другие вопросы решались при постоянной и щедрой помощи Советского Союза. Маршал Рокоссовский в этой связи отмечал в одном из приказов по армии: «Каждый поляк – патриот, каждый солдат Войска Польского знает, что только благодаря Советской Армии, благодаря ее богатому боевому опыту, благодаря ее замечательному примеру, благодаря помощи, оказанной советскими военными специалистами, мы могли избегнуть трудностей при строительстве наших вооруженных сил и в относительно короткий срок создать армию нового типа, каковой является Войско Польское[658]».

В Польше К. К. Рокоссовский продолжал встречаться с актрисой Валентиной Серовой. На Константина Константиновича завели «дело» и вскоре о нем доложили Сталину. Он, бегло просмотрев папку, начертал на обложке: «Суворова сейчас нет. В Красной Армии есть Рокоссовский. Прошу это учесть при разборе этого дела. Сталин». Затем позвонил Константину Константиновичу в Варшаву, спросил о положении дел в Войске Польском, о взаимоотношениях министра обороны с польскими руководителями, справился о здоровье, потом неожиданно добавил:

– Не надо, Константин Константинович, продолжать роман с Валентиной Серовой. В Москве об этом много судачат. Не надо! Серова часто бывает у вас, в Варшаве. Об этом знают и ваша жена, и Симонов. Подумайте…

Несмотря на очевидные заслуги Рокоссовского в создании и развитии польской армии, отношение к нему в Польше было неоднозначным. Особенно негативным оно стало в середине 50-х годов. Тогда страну охватило идеологическое брожение, нашедшее проявление в деятельности прессы, обратившейся к освещению самых злободневных проблем, в активизации гуманитарной и творческой интеллигенции в рамках первых дискуссионных клубов и других спонтанно возникавших неформальных общественных объединений. Все громче заявляли о себе сторонники умеренных реформ и в рядах правящей Польской объединенной рабочей партии. В январе 1955 г. на ее III пленуме партийное руководство во главе с Б. Берутом подверглось резкой критике как за промахи в экономической политике, так и за попустительство бесконтрольному функционированию органов государственной безопасности, постоянно нарушавших законность. Вместе с тем вплоть до осени 1956 г. силовые структуры в Польше (армия, органы безопасности, в меньшей степени милиция и внутренние войска) продолжали контролироваться Москвой посредством развитого института советников и путем непосредственного внедрения в соответствующие службы ПНР генералов и офицеров из числа бывших граждан СССР (как правило, польского происхождения).

28 июня 1956 г. в польском городе Познани прошла демонстрация рабочих, недовольных условиями труда, низкой заработной платой и дефицитом продовольствия. Стотысячная толпа демонстрантов атаковала здания и открыла ворота городской тюрьмы, выпустив на свободу 250 заключенных. Местная милиция и правоохранительные органы оказались бессильны и не смогли предотвратить мятеж. На подавление восстания польское правительство отправило около 10 тыс. солдат и 300 танков. Всего, по разным данным, во время восстания погибли от 58 до 100 человек, более тысячи получили ранения и около 135 мятежников были арестованы.[659]

Руководство КПСС, опасаясь радикальных перемен и, прежде всего, удаления из центральных органов ПОРП деятелей четко выраженной просоветской ориентации, прибегло к политике силового давления на Варшаву. В соответствии с приказом министра обороны СССР маршала Г. К. Жукова от 18 октября Северная группа войск и Балтийский флот были приведены в повышенную степень боевой готовности.

19 октября в польскую столицу внезапно прибыла делегация КПСС в составе членов Президиума ЦК Н. С. Хрущева, Л. М. Кагановича, А. И. Микояна и В. М. Молотова и главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора Маршала Советского Союза И. С. Конева. Это означало, что руководство СССР готово, в случае необходимости, прибегнуть к силе. По свидетельству Хрущева маршал Рокоссовский сказал, что «антисоветские, националистические и реакционные силы выросли и что если необходимо предотвратить рост этих контрреволюционных элементов силой оружия, то он (Рокоссовский) в нашем распоряжении[660]».

В Бельведерском дворце состоялись нелегкие переговоры, результат которых отразила следующая рабочая запись заседания Президиума ЦК КПСС, заслушавшего информацию о поездке в Варшаву: «Выход один – покончить с тем, что есть в Польше. Если Рокоссовский будет оставлен, тогда по времени потерпеть[661]».

20 октября на Варшаву из Западной Польши начала выдвижение советская танковая дивизия (по польским источникам – две дивизии). Делегатам пленума, потребовавшим от министра национальной обороны объяснений, Рокоссовский заявил, что это – «плановые маневры» советских войск, дислоцированных на территории страны. Подобное объяснение не удовлетворило участников пленума, и по их требованию танковая колонна была сначала остановлена, а позднее возвращена к месту постоянной дислокации.

Несмотря на то что на многих ключевых позициях в Войске Польском (начиная с должности министра обороны) находились прямые ставленники СССР, система контроля Москвы за польской армией дала сбой: ряд вооруженных частей, прежде всего внутренних войск МВД, где иностранных советников было меньше, начал подготовку к отражению наступления советских войск. Возникла реальная угроза вооруженного конфликта между странами – союзницами по Варшавскому договору, грозившая, учитывая боеспособность Войска Польского, а также настроения в польском обществе, самыми непредсказуемыми последствиями.

Угроза вооруженного конфликта между странами, входившими в Варшавский договор, вынудила делегацию КПСС пойти на удовлетворение ряда требований внутрипартийной оппозиции. 20 октября состоялись выборы Политбюро ЦК ПОРП. Рокоссовский в его состав не вошел: из 75 участников пленума за него подали голоса только 23 человека. Первым секретарем ЦК ПОРП был избран В. Гомулка, который с трибуны пленума высказался за пересмотр польско-советских отношений на основе равноправия.

21 октября Президиум ЦК КПСС принял решение о том, чтобы отозвать советников из силовых структур Польши. На следующий день в письме, направленном в ЦК ПОРП и подписанном Н. С. Хрущевым, советская сторона выразила согласие на отзыв из Войска Польского офицеров и генералов Советских Вооруженных Сил[662]. В их числе оказался и маршал двух народов Рокоссовский. 13 ноября он подал в отставку со всех государственных постов ПНР и через два дня возвратился в Москву.

Внешне расставание было обставлено по всем нормам дипломатии. В письме, которое правительство ПНР направило в адрес маршала, говорилось:

«Товарищу Константину Рокоссовскому

Маршалу Польши

Дорогой товарищ!

Примите чувства признательности и искренней благодарности за Ваш самоотверженный труд на посту Министра обороны Польской Народной Республики и Главнокомандующего Войска Польского.

С того момента, когда Вы по просьбе Польского правительства приняли этот пост, Вы, не щадя сил, отдали все свои знания и способности для лучшего выполнения этих обязанностей.

О положительных результатах Вашей работы свидетельствует укрепление обороноспособности нашей страны и поднятие как организационного уровня, так и оснащения и обучения Войска Польского, в чем очень велик внесенный Вами вклад.

Партия и народ об этом никогда не забудут, так же как никогда не забудут Ваших подвигов и Ваш вклад в борьбу за разгром гитлеризма и освобождение Польши. Мы уверены, что и Вы, товарищ Маршал, сохраните хорошие воспоминания о Вашем сотрудничестве с нами.

Совместная деятельность и совместный труд, которые нас так сблизили, имеют прочное значение.

Желаем Вам много сил, здоровья и наилучших результатов в дальнейшей работе на благо интересов социализма, мира и прогресса – так дорогих для нас всех[663]».

Ранее, в советской и польской историографии, утверждалось, что Рокоссовский сам подал прошение об отставке с поста министра национальной обороны Польши. Так, польские историки Т. Конецки и И. Рушкевич отмечали: «В результате событий и изменений, происходивших в руководстве партии и правительстве, сложилась обстановка, в которой маршал счел необходимым, не без чувства горечи и обиды, выйти в отставку». Советская историография, освещая этот важнейший эпизод в судьбе Рокоссовского, по сути, ограничивалась лаконичной формулой: «В ноябре 1956 года он попросил Польское правительство освободить его от занимаемых должностей. Просьба Рокоссовского была удовлетворена, и с согласия Советского правительства он возвратился в СССР[664]».

К. К. Рокоссовский, вернувшись в Советский Союз, был назначен заместителем министра обороны СССР, а в июле 1957 г. – главным инспектором – заместителем министра обороны СССР. 28 октября того же года Рокоссовский принимал участие в работе Пленума ЦК КПСС с одним вопросом на повестке дня: «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте[665]». В действительности на Пленуме острой критике подверглась деятельность маршала Г. К. Жукова на посту министра обороны СССР. Секретарь ЦК КПСС М. И. Суслов, выступая на пленуме, отмечал:

– Вскрыты серьезные недостатки и извращения в партийно-политической работе. Эти недостатки и извращения, как теперь установлено, порождены грубым нарушением партийных ленинских принципов руководства Министерством обороны и Советской Армии со стороны товарища Жукова. Огульное избиение командных и политических кадров, снять, списать, уволить, выгнать, содрать лампасы, содрать погоны, привыкли за 40 лет болтать, потеряли всякий нюх, как старые коты. Это он говорит о политических работниках! О том, что Жуков потерял элементарное чувство скромности, говорит и такой факт. Министр поручил купить, в целях личной рекламы поставить в Музей Советской Армии написанную художником картину, представляющую такой вид: общий фон – горящий Берлин и Бранденбургские ворота, на этом фоне вздыбленный конь топчет знамена побежденных государств, а на коне величественно восседает товарищ Жуков. Товарищ Жуков игнорирует Центральный Комитет. Недавно Президиум ЦК узнал, что товарищ Жуков без ведома ЦК принял решение организовать школу диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. Товарищ Жуков даже не счел нужным информировать ЦК об этой школе. О ее организации должны были знать только три человека: Жуков, генерал Штеменко и генерал Мамсуров, который был назначен начальником этой школы. Но генерал Мамсуров как коммунист счел своим долгом информировать ЦК об этом незаконном действии министра…

Слово было предоставлено начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза В. Д. Соколовскому:

– Сказать, что товарищ Жуков недопонимал и недопонимает роли партийно-политической работы в армии, это, конечно, несостоятельно и несерьезно, и те крупные ошибки, которые допущены были Жуковым, конечно, не от недопонимания, как он, выступая здесь, говорил, это неверно. Дело заключается именно в линии поведения. Эта особая линия поведения вела к тому, чтобы армию прибрать к рукам в полном смысле этого слова и через армию воздействовать тем или иным путем, я не хочу фантазировать, но воздействовать тем или иным путем, может быть, даже на Президиум ЦК…

Тут Н. С. Хрущев подал реплику:

– Жуков платил вам тем же. Он мне говорил, что надо заменить начальника Генерального штаба.

Резкие нападки на Жукова содержались в выступлении начальника Главного Политического управления СА и ВМФ генерал-полковника А. С. Желтова:

– Товарищ Жуков непомерно себя возвеличивал, и на этой почве у нас было немало схваток. Началось в 1955 году. Не появился в связи с его назначением портрет в центральных газетах. Главному Политическому управлению был произведен такой разнос, которого никто никогда вообще не видел.

Не нашлось слов в защиту Жукова и у выступивших маршалов Конева, Еременко, Бирюзова, Тимошенко, Рокоссовского.

– И я считаю себя в известной степени виновным, – говорил Константин Константинович. – И многие из нас, находящиеся на руководящих постах, должны чувствовать за собой эту вину. Товарищ Жуков проводил неправильную линию, и нашей обязанностью было, как членов партии, своевременно обратить на это внимание. Я краснею, мне стыдно и больно за то, что своевременно этого не сделал и я.

После обсуждения вопроса слово было предоставлено Жукову:

– Выступая перед Пленумом Центрального Комитета, я не ставлю перед собой цель как-либо оправдать те неправильные действия, которые были у меня, те ошибки, которые были мною допущены. Я головой сейчас могу нести ответственность, вы можете назначить любую комиссию для того, чтобы подтвердить документально (пусть скажут здесь маршалы – члены ЦК, командующие): за последний период времени в армии значительно укрепились дисциплина, организованность, порядок, резко сократились чрезвычайные происшествия. Я не хочу сказать, что это моя заслуга. Работала вся партия, Центральный Комитет, партийные организации, Военные Советы, политорганы и в своей работе руководствовались не какими-то намеками или указаниями Жукова, а руководствовались всегда только указаниями Центрального Комитета. Я считал, что в нашей армии должны быть не штатные, платные политработники, а надо поднять, активизировать партийные организации. Главная, ведущая роль в нашей армии, мне казалось, должна принадлежать партийной организации.

Подводил итоги Пленума Хрущев, как всегда, выступивший с пространной речью. Красной нитью через нее проходило стремление во что бы то ни стало обвинить Жукова в намерении захватить власть в стране.

3 ноября в «Правде» было опубликовано постановление пленума ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и на Флоте». В нем отмечалось: «При личном участии т. Жукова Г. К. в Советской Армии стал насаждаться культ его личности. При содействии угодников и подхалимов его начали превозносить в лекциях и докладах, в статьях, кинофильмах, брошюрах, непомерно возвеличили его персону и его роль в Великой Отечественной войне… Тов. Жуков не оправдал оказанного ему Партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму…» Этим постановлением Жукова вывели из состава Президиума и ЦК КПСС. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября его освободили от должности министра обороны, а постановлением Совета Министров СССР № 240 от 27 февраля 1958 г. уволили в отставку.

Вскоре за свое «мягкое выступление» понес «наказание» и Рокоссовский. Он был освобожден от должности главного инспектора – заместителя министра обороны СССР и назначен командующим войсками Закавказского военного округа. Однако уже в январе 1958 г. Константина Константиновича восстановили в прежней должности.

Это было временем резкого обострения международных отношений. Ведущие страны Запада во главе с США, встревоженные последовательным укреплением мирового социалистического содружества, а также неуклонным ростом влияния Советского Союза на разрешение то и дело возникавших различного рода глобальных проблем, стремились «переиграть» результаты Второй мировой войны и «отбросить» социализм как общественную систему с завоеванных им позиций. С этой целью они продолжали сколачивать вокруг СССР и так называемых стран народной демократии агрессивные по своей сути региональные военные союзы. Так, в 1954 г. наряду с уже существовавшими блоком НАТО и Тихоокеанским пактом (АНЗЮС) в Юго-Восточной Азии по инициативе США был создан военный блок СЕАТО, а в следующем году – Багдадский пакт, реорганизованный в 1959 г. в блок СЕНТО. Вся эта система блоков и пактов, как показывала практика их деятельности, имела откровенно выраженную антисоветскую и в целом антисоциалистическую направленность.

Советский Союз и семь европейских стран народной демократии в ответ на образование в 1949 г. блока НАТО, обладавшего огромной военной мощью, создали 14 мая 1955 г. свой оборонительный союз, подписав в Варшаве Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. В соответствии с ним в случае вооруженного нападения на любую из стран, подписавших Договор, все остальные его участники обязывались оказать ей немедленную и всестороннюю поддержку. Для проведения консультаций между государствами – участниками Варшавского договора был образован Политический консультативный комитет (ПКК). Созданы были также и Объединенные вооруженные силы (ОВС) с единым командованием ими. При этом каждое государство выделило в распоряжение последнего определенный контингент своих вооруженных сил, которые из подчинения национальному командованию, однако, не выводились. На основе коллективно согласованного решения главнокомандующим ОВС был назначен Маршал Советского Союза И. С. Конев, которого в июле 1960 г. сменил Маршал Советского Союза А. А. Гречко.

В 50—60-е годы стремительный научно-технический прогресс привел к резким качественным изменениям в материальной базе ведения войны, вылившимся, в конечном счете, в подлинную «революцию в военном деле». Ее составной частью стало создание термоядерного оружия и ракет, оказавших решающее влияние на развитие всех сторон военного дела. Она также оказала воздействие и на стремительное качественное совершенствование обычного оружия. Все это вызвало значительные изменения во взглядах по вопросам подготовки и ведения войн, роли и значении в них времени и пространства, театров военных действий, о формах и способах достижения военно-политических и стратегических целей войны, соотношении видов Вооруженных Сил, родов войск, характере их взаимодействия, роли и месте в общей системе вооруженной борьбы, о требованиях к боевой, морально-психологической и мобилизационной готовности войск и др.

Оснащение армии и флота новейшей военной техникой и оружием, рост их боевой мощи, укрепление и развитие дружественных связей с армиями союзных государств позволили советскому военно-политическому руководству сократить общую численность Вооруженных Сил СССР в период с 1955 по 1958 г. на 2140 тыс. человек (в их составе осталось 3623 тыс. человек). 15 января 1960 г. IV сессия Верховного Совета СССР приняла закон, предусматривавший сокращение армии и флота еще на 1200 тыс. человек.[666]

К середине 1950-х гг. Вооруженные Силы СССР уже располагали ядерным оружием различной мощности, в том числе и термоядерными (водородными) боеприпасами, а также экспериментальными данными о разрушительной и поражающей силе этого оружия, о способах и средствах защиты от него. Ракетно-ядерное оружие начало в относительно массовом количестве поступать в войска и стало определяющим образом влиять на строительство армии и флота. В декабре 1959 г. постановлением Совета министров СССР был создан новый вид Вооруженных Сил – Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Наряду с созданием РВСН шел процесс организационной перестройки других видов Вооруженных Сил и родов войск. Он обусловливался насыщением их ракетно-ядерными средствами борьбы и новыми, более мощными, точными и результативными обычными видами оружия и военной техники. Сухопутные войска, как и прежде, оставались самым многочисленным видом Вооруженных Сил. Их структура развивалась в направлении резкого увеличения огневой и ударной мощи частей и соединений. Сухопутные войска получали на вооружение ракетные комплексы оперативно-тактического и тактического назначения, обладавшие большой дальностью действия, точностью пусков, огромной разрушительной силой боеголовок, высокой маневренностью, а также зенитные и противотанковые управляемые ракеты. Продолжала развиваться и ствольная артиллерия, увеличивался удельный вес орудий крупного калибра, обладавших большой маневренностью, дальностью стрельбы, более мощным снарядом. Дальнейшее развитие получила реактивная артиллерия. Увеличились боевые возможности танков. Их совершенствование направлялось по линии усиления броневой защиты и противоядерной устойчивости, увеличения запаса хода, повышения мощности и эффективности огня.

Наряду с перевооружением Сухопутных войск шел поиск их оптимальной организационной структуры. В 1957 г. из общевойсковых армий было исключено корпусное звено управления, а на базе механизированных армий вновь сформированы танковые армии, в составе которых уже не было стрелковых (мотострелковых) соединений. Моторизация и все большее насыщение войск бронированными средствами повлекли крупные изменения и в самом многочисленном роде Сухопутных войск – стрелковых войсках, которые стали именоваться мотострелковыми. В 1957 г. на базе механизированной и стрелковой дивизий было создано универсальное общевойсковое соединение – мотострелковая дивизия. В 1960 г. с принятием на вооружение ракетного комплекса тактического назначения «Луна» в составе мотострелковых дивизий начали формироваться отдельные ракетные дивизионы, вооруженные этими комплексами. В 1957 г. произошла реорганизация и танковой дивизии в направлении увеличения в ней количества танков при одновременном сокращении пехоты. В 1958 г. в целях объединения всех наземных средств ПВО, имевшихся в Сухопутных войсках, и удобства управления ими приказом министра обороны был создан новый род войск – войска противовоздушной обороны Сухопутных войск. Увеличение количества самолетов военно-транспортной авиации, совершенствование парашютно-десантной техники позволило в середине 1950-х гг. перевести воздушно-десантные дивизии с двух– на трехполковой состав. В каждую дивизию были включены отдельный истребительно-противотанковый дивизион и воздухоплавательный отряд. В 1956 г. директивой Генерального штаба расформировываются воздушно-десантные корпуса и основным тактическим соединением воздушно-десантных войск становится воздушно-десантная дивизия. Развитие войск связи, инженерных и химических войск было направлено на повышение боевого потенциала, маневренности и возможностей по обеспечению самостоятельности действий соединений, частей и группировок войск в различных условиях обстановки.

Все эти изменения главному инспектору маршалу Рокоссовскому приходилось учитывать в своей работе. Главная инспекция Министерства обороны осуществляла контроль за подготовкой войск и поддержанием их в постоянной боевой готовности. Цель, содержание и время инспектирования, количество частей и соединений, подлежавших проверке, определялись министром обороны или назначенным им лицом. В ходе инспекторской проверки (для кораблей ВМФ – инспекторский смотр) могли проводиться инспектирование тактических, тактико-специальных и командно-штабных учений, тактических учений с боевыми стрельбами, стрельбой артиллерии и пусками ракет, бомбометанием авиации, а также занятия и выходы кораблей в море, строевые смотры и т. д.

К. К. Рокоссовский находился на посту главного инспектора немногим более четырех лет. За это время было сделано немало, но еще больше было планов. Однако реализовать их Константину Константиновичу не пришлось. Весной 1962 г. ему позвонили из Центрального Комитета КПСС и предложили выступить в одной из газет со статьей о Сталине:

– Вы же были оклеветаны и репрессированы! Кому, как не вам, рассказать о репрессиях военачальников, о крупных упущениях Сталина перед войной, о серьезных провалах в годы войны, особенно в сорок первом и сорок втором годах. Есть о чем написать, Константин Константинович!

Телефонные звонки повторялись, пока Рокоссовского не пригласили в ЦК. К удивлению маршала, он оказался в кабинете Хрущева. Тот сразу, не расспросив о службе, принялся убеждать Рокоссовского написать статью против Сталина. Выдержав резкий и грубый натиск Хрущева, маршал сказал:

– Для меня, Никита Сергеевич, Сталин велик и недосягаем. Он для меня исполин. У меня рука не поднимется, чтобы написать о Верховном Главнокомандующем что-то непотребное. Да, он ошибался, да, по его вине многие пострадали, ушли из жизни. Но под его руководством Советский Союз разгромил фашизм!

Хрущев не стал больше слушать маршала, махнул рукой, давая понять, что встреча окончена.

Рокоссовский зашел в свой рабочий кабинет, попросил принести стакан чаю, долго ходил вдоль огромного стола, пил обжигающий, крепкий чай, стараясь успокоиться после неприятной встречи с первым лицом государства. По-другому поступить он не мог – не мог написать о Сталине только плохое.

Поздно вечером, вернувшись домой, Константин Константинович поделился своими переживаниями с женой Юлией Петровной.

– Он тебе этого не простит!

– Я, по-твоему, поступил неправильно?

– Тебе решать, Костя. Конечно, не с ходу, не сразу, подумай хорошенько.

В ту ночь маршал не мог уснуть, предчувствуя надвигающуюся неприятность. Ничего не стоило Хрущеву позвонить куда следует – и жди беды…

Поднялся Рокоссовский рано, вызвал машину и поехал в министерство обороны. Поднялся в служебный кабинет, открыл дверь и увидел сидевшего за его столом Маршала Советского Союза К. С. Москаленко, занимавшего до этого пост главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения. Оказывается, еще вчера, после встречи Хрущева с маршалом Рокоссовским, президиум ЦК принял еще одно необоснованное и несправедливое решение.

Несколько дней Константин Константинович не выходил из дома – он был потрясен случившимся.

В апреле 1962 г. Рокоссовский назначается генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Эта группа, получившая в народе название «райская группа», выполняла задания министра обороны и Генерального штаба по отдельным вопросам оперативной и боевой подготовки, развития и строительства Вооруженных Сил. Она была учреждена Постановлением Совета Министров СССР от 30 января 1958 г. в целях использования в интересах обороны страны накопленных знаний и опыта лиц высшего руководящего состава. На должности генеральных инспекторов назначались Маршалы Советского Союза, Адмиралы флота Советского Союза, Главные маршалы видов Вооруженных Сил и родов войск; на должности военных инспекторов-советников – генералы армии, маршалы видов Вооруженных Сил и родов войск и адмиралы флота.

К. К. Рокоссовский, наряду со служебными делами, печатался в газетах «Правда», «Известия» и «Красная Звезда», в «Литературной газете», в «Военно-историческом журнале» и др. Он, уделяя большое внимание вопросам обучения и воспитания воинов, отмечал: «Высокое сознание своего долга перед Родиной, мастерство, организованность и строгое выполнение приказов начальников обуславливают в огромной степени успех боевой деятельности нашего воина. Но этого еще недостаточно, чтобы стать героем в современном бою. Ко всем этим качествам нужно приложить отличное знание боевой техники, умелое владение вверенным оружием, мастерство, физическую выносливость. Современное оружие, особенно ракетно-ядерное, требует от воина больших знаний, умения быстро и четко управлять различного рода механизмами, аппаратурой. Боевая обстановка может потребовать в считаные минуты и даже секунды произвести сложные расчеты и сложные действия. Однако, невзирая на исключительное напряжение, воин должен действовать осмысленно, разумно, четко[667]».

Рокоссовский считал своим долгом передачу боевого опыта молодежи. «Нам надо лучше, систематически, с чувством патриотической гордости знакомить молодежь с героями революционной борьбы, героями минувших войн, – писал Константин Константинович, – с жизнью замечательных людей страны и на этом воспитывать у воинов высокие нравственные качества. Пусть у каждого военнослужащего никогда не угасает стремление подражать героическим сынам родного народа, умножать их славу и славу своего Отечества. Пусть тот, кто допустил аморальный поступок, нарушил дисциплину, – пусть он поймет, что этим самым опозорил не только свое собственное имя, но и имя и славу своих отцов и старших братьев, очернил светлую память тех, кто отдал свои силы, знания и жизнь торжеству высоких идеалов коммунизма».[668]

Рокоссовский вел большую переписку с молодежью. Вот что он писал в 1963 г. следопытам из Воркуты: «Дорогие молодые друзья! Благодарю вас за присланное мне письмо и признаюсь, оно меня очень растрогало. Но вы по молодости и восторженности несколько преувеличиваете мои заслуги… Если мое поведение и поступки могут служить примером для вас – это будет высшей наградой…[669]»

В Москве К. К. Рокоссовский проживал на улице Грановского. Его квартира располагалась на четвертом этаже. В кабинете стоял большой стол, за которым Константин Константинович работал. На столе массивный письменный прибор из серого мрамора, портрет Ленина, шкатулка из слоновой кости для папирос «Казбек». День у него начинался с зарядки, которая помогала ему сохранять бодрость на протяжении всех суток, наполненных встречами и беседами с людьми.

Здесь, в Москве, Рокоссовский встречался, хотя и нечасто, с дочерью Надеждой. Она родилась в январе 1945 г. в городке Мензижец. С ее матерью военврачом Г. В. Талановой маршал сохранил добрые отношения. В августе 1988 г. С. И. Мозжухин, бывший шофер Константина Константиновича, предпринял попытку подружить две ветви Рокоссовских. В день 45-летия Курской битвы он привез в Свободу Константина – сына Ады Константиновны, ушедшей из жизни в 1978 г., и Надежду Константиновну. Со слезами радости смотрел Сергей Иванович, как эти два удивительно похожих на прославленного маршала человека тихо сходили по ступеням землянки командного пункта Центрального фронта.

После того как Рокоссовского перевели в группу генеральных инспекторов, он взялся за написание мемуаров. Как и другие полководцы, Константин Константинович столкнулся с политической конъюнктурой. Об этом он с горечью говорил главному маршалу авиации А. Е. Голованову: «Мы свое дело сделали, и сейчас мы не только не нужны, но даже мешаем тем, кому хочется по-своему изобразить войну».

Когда рукопись вчерне была готова, естественно, встал вопрос о названии. Рокоссовский деликатно, но твердо отклонил десятка два вариантов, показавшихся ему излишне пафосными, выспренними, и остановился на том, который лег на обложку книги – «Солдатский долг».

Но ему не суждено было увидеть свой труд вышедшим в свет. За несколько месяцев до появления книги тяжелая и безжалостная болезнь, с которой человечество не научилось еще бороться, оборвала жизнь Константина Константиновича Рокоссовского. 3 августа 1968 года, в 54-годовщину службы в армии, его не стало…

Память о маршале К. К. Рокоссовском бережно хранят в России. Другое отношение к нему в Польше. В 2004 г. горсовет польского города Гдыня принял решение о лишении Рокоссовского звания почетного гражданина. Мэр города Шчурек, обосновывая этот шаг, говорил: «В глазах поляков итоги деятельности маршала Рокоссовского выглядят негативно». Это же решение относилось и к главному маршалу бронетанковых войск А. Х. Бабаджаняну и контр-адмиралу Н. И. Шабликову. На руководство Гдыни не возымели эффекта аргументы российских дипломатов о том, что лишение советских военачальников звания почетных граждан абсурдно исторически, контрпродуктивно политически, а накануне 60-летия Победы – еще и кощунственно.

Для россиян имя Рокоссовского священно. В октябре 1967 г. ему было присвоено звание «Почетный гражданин города Курска». Во время празднования 62-й годовщины Курской битвы в Курске был открыт памятник Маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому. Газета «Курская правда» 24 августа 2005 г. информировала своих читателей о том, что среди почетных гостей были праправнучка маршала Ариадна Рокоссовская, ее отец, внук маршала Константин и Надежда Константиновна Рокоссовская. Губернатор Курской области А. Н. Михайлов тепло поздравил гостей и всех курян с праздником – годовщиной победы в Курской битве и открытием памятника легендарному маршалу. «Наша задача – навечно сохранить для потомков память об этом замечательном человеке и выдающемся военачальнике, – сказал он. – Это наш моральный долг перед павшими и живыми героями Великой Отечественной войны, перед старшим поколением».

Ариадна Рокоссовская поблагодарила ветеранов войны, руководство области и города, всех курян за то, что здесь чтят память Константина Константиновича Рокоссовского, любят и ценят маршала.

В декабре 2006 г. в ряде городов России, Республики Беларусь, Украины состоялись торжественные мероприятия, посвященные 110-й годовщине со дня рождения Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского. Приведем лишь несколько фактов.

В столице Российской Федерации Московский дом национальностей и Союз писателей России провели вечер памяти Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского. На вечер были приглашены: Б. Очкин, ветеран Великой Отечественной войны гвардии полковник в отставке; М. Борисов, Герой Советского Союза; Б. Леонов, доктор филологических наук, профессор; С. Семанов, историк, писатель; В. Середин, секретарь Союза писателей России, издатель книги-альбома о К. К. Рокоссовском; Я. Скрипков, народный художник России, автор портрета К. К. Рокоссовского.

В Зеленограде во Дворце творчества детей и молодежи собрались со всех административных округов Москвы люди, занимающиеся военно-патриотическим воспитанием молодежи, представители управ, муниципалитетов, педагоги, школьники Москвы, Зеленограда, Курска, Великих Лук, представители военно-патриотических клубов, фронтовики Великой Отечественной войны, дочь маршала Надежда Константиновна Рокоссовская, его внук Константин Вильевич Рокоссовский и их семьи. Н. К. Рокоссовская поблагодарили организаторов торжества, зеленоградцев за память о маршале и создание ему замечательного памятника в городе. На его установку ветераны собрали около 300 тыс. рублей.

В городе Сухиничи Калужской области, почетным гражданином которого является Константин Константинович, во вновь созданном сквере имени полководца был торжественно открыт памятник Рокоссовскому (скульпторы народный художник России В. М. Белов и его сын Д. В. Белов). Средства на возведение памятника выделили предприятия и организации, ветераны, все желающие жители города. Финансовая помощь также поступила из Москвы, Санкт-Петербурга, Калуги, других городов России.

В Гомеле, почетным гражданином которого с 1967 г. является К. К. Рокоссовский, на открытой площадке Музея военной славы состоялся митинг, участники которого возложили цветы к установленному здесь бюсту Константина Рокоссовского. В одном из залов музея, посвященном периоду Великой Отечественной войны, прошел круглый стол. В своих выступлениях председатель Гомельского областного Совета депутатов Валерий Селицкий, ветераны Великой Отечественной войны кандидат педагогических наук Семен Шакаров, Герой Советского Союза, бывший военный летчик, участник Парада Победы в Москве Григорий Денисенко и другие рассказывали о ярком пути выдающегося полководца.

Торжественное мероприятие, посвященное маршалу К. К. Рокоссовскому, было проведено в декабре 2006 г. в г. Новоград-Волынский при поддержке Представительства Росзарубежцентра в Украине.

Жизненный путь маршала К. К. Рокоссовского – пример для подражания. Его целеустремленность, верность выбранному пути и чувство долга – это те ориентиры, к которым должно стремиться нынешнее поколение россиян.