Плавпрактика: 4 курс

После четвертого курса я попал на плавпрактику в Дунайское пароходство на буксир-толкач «Новосибирск». Из пяти групп судоводителей, учившихся на нашем курсе, только в одной готовили универсальных штурманов для судов типа река-море. Именно в этой группе я и учился.

«Новосибирск» должен был взять возле Измаила шесть барж с железной рудой, собрать из них жесткий состав, прицепиться сзади и доставить всё это по Дунаю через пол-Европы на металлургический комбинат в Линц, Австрию. Каждая баржа была водоизмещением около 2000 тонн. Весь состав – 12 тысяч тонн. Это огромная масса.

Мы должны были добраться до Словакии за две недели. Там поставить состав на якорь, переформировать его и дальше в Австрию возить только по две баржи. В верховьях Дунай становится узкий и извилистый, и с шестью баржами мы бы не прошли.

Когда я первый раз поднялся на мостик на ходовую вахту, сразу оценил его маленький размер и скудное навигационное оборудование. Штурман сидел в высоком кресле и управлял судном. Штурвал и телеграф управления двигателями были прямо перед ним. Под большими лобовыми окнами стояли два стареньких радара с маленькими экранами. Два УКВ, панель освещения палубы, индикатор рулей, еще десяток каких-то кнопок. И всё. Я вышел на крыло мостика и удивился, что там не оказалось пеленгаторов, а на самом мостике нигде не увидел компас. Спрашиваю у третьего помощника:

– Где ваш компас?

– У нас его нет.

– Как это? Как же вы без компаса едете?

– Видишь вон ту корову на поляне впереди?

– Вижу стадо коров, – отвечаю.

– Вот, сейчас мы едем прямо на то стадо. Когда поравняемся с зеленым буем, повернем левее. И будем ехать на другое стадо, или дерево, или что там подойдет для ориентира…

Я подумал, что он шутит. Но нет. Оказалось, что по рекам действительно так и ездят. А вахтенный помощник все 4 часа сидит в своем кресле и рулит по реке, пока его не сменит следующий. Ни о каком автопилоте тут и речи быть не может. Если штурману понадобится туалет, его обязательно кто-то должен подменить.

Мы не спеша шли вверх по Дунаю. В первые дни плавания река была очень широкая и полноводная. Вокруг – красивые придунайские леса и луга. Часто проходили мимо маленьких городов и деревень. Картинка постоянно менялась, и было довольно интересно. Стаи цапель летали над водой. Иногда в мутной воде можно было увидеть проплывающую мимо гадюку. По мере продвижения в глубь Европы река становилась уже.

Однажды вечером, когда мы в кают-компании смотрели телевизор, к нам зашел капитан. Он включил свет и начал что-то искать под столом, под диваном, в углах…

– Что Вы ищете, Иван Иванович? – поинтересовался один из матросов.

– Да ничего серьезного. Наверное, тут нет, – ответил капитан.

– И всё же, может Вам помочь?

Капитан всё ходил по кают-компании, не обращая на нас внимания, заглядывал во все дыры, а потом говорит:

– Днем в шалмане (куча естественного мусора, который скапливается с речной поверхности между двумя носовыми баржами) я подобрал змееныша и положил на стол в своей каюте. Налил ему молока на блюдечке, включил настольную лампу, чтобы не замерз, а он, гаденыш, куда-то уполз. Вот, полдня ищу и нигде его нет.

Я когда это услышал – замер на пару секунд. А потом все, кто были в помещении, как по команде одновременно подняли руки, ноги и начали осматриваться.

Капитан увидел, что мы испугались, и начал нас успокаивать:

– Змея еще маленькая, у нее даже зубов нет, – потом после паузы тихо добавил: – Наверное…

Обыскав всё судно, змею так и не нашли.

Через несколько дней мы подошли к «Железным воротам». Это огромная бетонная плотина высотой 40 метров, которую поставили югославы и румыны между двумя своими горами, чтобы перегородить путь Дунаю. Выше плотины образовалось огромное водохранилище размером с Ужгородский район. Мощная гидроэлектростанция снабжает электричеством и Румынию, и теперь Сербию. Чтобы проехать дальше, нам надо было пройти через шлюз. Шлюзование – опасный и интересный процесс. Опытные речники делали это уже сотни раз, и мы прошли шлюз без проблем. После выхода из шлюза выше плотины пришвартовались к аванпорту для прохождения иммиграционных формальностей. Сербские пограничники уже были у борта.

Я стоял на корме и рассматривал плотину. Вдруг услышал, что меня громко позвал матрос, с которым я живу в одной каюте. Я подошел к нему и спросил, что случилось. Он спокойно стоял в проходе и чего-то ждал. Я посмотрел по сторонам. Пограничники уже были на борту и подходили к двери в надстройку. Другие матросы возились со швартовными концами и поглядывали на нас.

– Ты никогда еще в шлюзе не был? – спросил меня матрос.

– Нет.

– А в Железных воротах?

– Тоже нет.

– Я хотел тебе одну вещь сказать, ну да ладно…

– А что случилось? – спрашиваю я.

В этот момент на меня с верхней палубы выливают ведро воды, и со всех сторон слышится громкий смех и аплодисменты. Даже повариху предупредили, чтобы она вышла посмотреть, как меня обольют.

Я, разумеется, не понимаю, в чем дело. Матрос сказал, что меня ждут в судовом офисе. Весь мокрый я зашел в офис. Там уже были капитан, старпом и еще несколько членов экипажа.

Капитан меня торжественно поздравил с прохождением первого шлюза и вручил огромный очень красивый диплом. Потом все по очереди пожали мне руку. После этого повариха на подносе поднесла мне рюмку водки и несколько долек лимона с сахаром. Я стою в шоке, смотрю на всех по очереди. Они ждут. И я жду. Тогда Иван Иванович мне объясняет, что по традиции прохождение первого шлюза надо отметить, и я теперь должен выпить рюмку водки. Я выпил, съел лимон, сказал всем спасибо и, как зачарованный, с дипломом пошел переодеваться в сухую одежду. В коридоре пограничники дождались, пока закончится поздравление, и одобрительно похлопали меня по плечу.

Минут через пять матрос опять меня позвал в офис и сказал, что пограничники хотят сверить наши лица с фотографиями в паспортах.

Я осторожно, оглядываясь по сторонам, пошел за ним, но больше уже ничего не произошло, и я дошел до офиса сухим.

Лица сверял молодой парень в форме, может быть, даже младше меня. Когда настала моя очередь, я зашел в офис и этот парень прочитал в моем паспорте вслух по слогам слово «прак-ти-кант». Все пограничники начали улыбаться. Потом старший объяснил нам, что этот молодой тоже практикант и «Новосибирск» у него самое первое судно в жизни.

Не буду описывать дальнейшие приготовления. Все закончилось тем, что благодаря совместным усилиям украинского экипажа и одного сербского пограничника, этого практиканта тоже облили водой из ведра, когда он выходил из надстройки.

Через пару дней после «Железных ворот» третий помощник предупредил меня, что сегодня после обеда мы будем проходить город Вуковар. Это очень интересное место, и он убедительно советовал мне его посмотреть. К тому времени мы прошли уже много красивых придунайских городов, и я не представлял, что необыкновенное еще меня ожидает? Тем не менее, после обеда я взял фотоаппарат и вышел на палубу.

…Вуковар я запомнил на всю жизнь. Это Сталинград югославской войны. От города не осталось камня на камне. Мы около часа шли вдоль развалин. Кое-где возвышалось несколько обожженных стен от пятиэтажек с дырами от ракет и снарядов. С трудом угадывались бывшие школы, детские сады и магазины. Город был полностью уничтожен войной. Я никогда раньше не был в таких местах. И от Вуковара осталось очень тяжелое впечатление.

Потихоньку мы проехали Вуковар, Югославию, Венгрию и добрались до Словакии, где в городке Комарно у Дунайского пароходства есть свой большой двухэтажный офис с видом на реку. Перед офисом на якоре было около десяти таких же составов, как наш. Мы поставили свой состав там же на якорь и потом полтора месяца возили по две баржи в Австрию. Сначала отвезли свои баржи, а потом принялись за другие.

Когда время плавпрактики подошло к концу, я не стал ждать, пока мой буксир вернется в Измаил. Капитан и директор словацкого отделения Дунайского пароходства разрешили мне уехать с судна за свой счет.

Я собрал вещи, перешел мост через Дунай, оказался в венгерском поселке Комаром и на электричках с пересадкой в Будапеште за десять часов добрался до Ужгорода.