Подъем рыбаков на судно

Прошел час с того момента, как мы остановились. «Нина Роуз» всё так же болталась на волнах. Мы спокойно стояли и наблюдали, иногда давая толчок главным двигателем, чтобы не удаляться от нее. На палубе «Нины», наконец, появились люди.

В этот же момент капитан «Нины Роуз» вызвал меня по УКВ и сообщил, что они начинают эвакуацию. Мы договорились, что он и все его люди сядут в свой спасательный плот, отплывут от своего судна на 2–3 кабельтова. Потом я их подберу. У нас трапы и краны готовы с обоих бортов. Так что подходить они могут с любой стороны.

Делаю объявление.

– Вниманию экипажа. Рыбаки покидают свое судно. Палубному департаменту и группе первой помощи обеспечить подъем рыбаков на борт.

Старпом и второй помощник постоянно со мной на связи через УКВ. Третий помощник поднялся на мостик. Все наши бинокли были направлены на «Нину Роуз».

Вот появился плот в воде возле ее борта. Люди начали по одному на него спрыгивать. Все рыбаки были в гидрокостюмах. На палубе людей всё меньше и меньше. Вот запрыгнул последний. Очевидно, капитан. Плот отошел от судна, и рыбаки погребли к нам. Высота зыби была больше двух метров. Но ветер немного стих за последний час.

Плот двигался довольно быстро. Вот он уже отошел от «Нины» метров на 100 и, как черепашка, медленно, но уверенно плыл в нашу сторону.

Я дал главным двигателем толчок назад, и через несколько минут наш корпус прикрыл рыбаков от ветра. Еще несколько минут, и наш матрос подал выброску на плот. Рыбаки привязали выброску к плоту, и матросы быстро подтянули плот под наш комбинированный лоцманский трап. Комбинированным он называется потому, что состоит из двух разных трапов: из веревочной лестницы, которая спущена до самой воды и из короткого парадного алюминиевого трапа, похожего на обычную наклонную лестницу с широкими ступеньками и поручнями. Рыбакам надо было подняться 3–4 метра по веревочной лестнице, перебраться на платформу и с нее уже по ступенькам подняться до уровня палубы.

Главный парадный трап, который мы можем опустить до воды, нельзя было использовать. На зыби его нижняя платформа могла порвать плот.

Теперь можно было хорошо рассмотреть рыбаков. Мыслей о том, что они могут оказаться пиратами, у меня было всё меньше и меньше. Их счастливые и веселые лица были лучшим тому подтверждением. Все на вид азиаты. Тот, что постарше, похож на японца. В Токио к нам точно такие лоцманы приходили. Подтянутые, бодрые. Он, наверное, и есть капитан, потому что у него в руках аварийный спутниковый радиобуй.

«Молодец, грамотный дядя, – подумал я. – Знает, что надо брать в первую очередь…»

Еще один молодой похож на японского студента. Третий, на вид лет 25–30, самый полный и самый подвижный. Не то филиппинец, не то мьянмарец. Он похож на Громозеку из мультфильма «Тайна третьей планеты». Его было везде много. Он и нашим матросам что-то кричал, и выброску крепил, и носился по плоту, что-то доставая, перекладывая и наступая на всех подряд. А трое последних были похожи друг на друга и улыбались меньше других. Выглядели счастливыми, но очень усталыми. На вид тоже филиппинцы из рядового состава. Все они сидели прямо на крыше плота, подмяв ее под себя. Несколько мусорных пакетов, наполненных личными вещами, были привязаны к плоту и плавали в воде рядом. Еще несколько пакетов было в самом плоту. Кстати, это хорошее решение. Сумка или рюкзак в воде намокнут. Но если их запаковать в обычный мусорный пакет, то они не только не намокнут, но еще и будут неплохо плавать на поверхности.

Когда плот подошел к нашему комбинированному трапу, Громозека первым вскарабкался по нему до платформы, на которой можно спокойно стоять. За всем этим наблюдаю с мостика. Спуститься вниз не могу, так как в любой момент может понадобиться толчок машиной или корректировка нашего курса. К тому же полузатопленое судно всё еще болталось в трех кабельтовых от нас. Надо было следить, чтобы мы с ним не столкнулись.

Когда Громозека вскарабкался на нижнюю платформу трапа, я запомнил время. В судовом журнале нужно сделать запись, что первый человек спасен и что мы начали прием людей. В плоту осталось еще пятеро.

Громозека веревкой вытягивает первый пакет из воды на платформу, дает его нашему боцману, который стоял рядом, и рыбкой прыгает вниз. Разумеется, всплеск: все, кто в плоту, забрызганы… Я в шоке. Первого спасли, а он прыгнул обратно в воду. Теперь счет опять 0:6.

Громозека, не залезая в плот, привязывает к веревке второй пакет. Опять каким-то молниеносным образом подплывает к трапу, взбирается на платформу, вытягивает пакет.

Потом всё получилось само собой довольно оперативно. Люди – вещи – люди, аккуратно, по одному. Вскоре плот опустел.

К этому времени мы достаточно удалились от «Нины» и я спустился вниз.

– Что с плотом делать? – спрашивает меня боцман по УКВ.

– Забираем на борт.

– Принято.

У борта на главной палубе собралось человек 20, толкотня – как на вокзале. Весь наш экипаж, кроме пары механиков, которые должны быть в машинном отделении, пришли на помощь. Кто-то несет пакеты в одну сторону. Кто-то веревки в другую. Рыбаки снимают гидрокостюмы, матросы крепят веревку к плоту, старпом отдает распоряжения направо и налево. В общем, настоящая рабочая атмосфера.

Я кое-как протиснулся к рыбакам, которые распаковывали свои пакеты возле трапа.

– Кто капитан? – спрашиваю.

Японец, который постарше, обернулся и поднял руку.

– Здравствуйте. Добро пожаловать на борт. Я капитан этого контейнеровоза. У Вас всё в порядке?

– Да, все живы, всё хорошо.

– Замечательно. Тогда сейчас Вы пройдете в наш судовой офис. Там мой офицер проверит Ваши документы. Потом мы вас покормим. Каюты и сухая одежда для вас готовы. Мое судно и экипаж к вашим услугам. Я буду на мостике.

– Хорошо, – ответил японец.

Тем временем мои матросы уже дружно затягивали плот на палубу. Радостная атмосфера витала везде. Ура! Мы спасли шесть человек! И никого не потеряли!

Вроде всё? Нет не всё. Действительно, что дальше? Что нам теперь с ними делать? Утром я знал, что возникнет такой вопрос. Но ответ я откладывал на потом. Думал, что сначала надо всех спасти, а потом уже придумаем, что делать дальше. Говорят, заранее загадывать – плохая примета. А моряки – самые суеверные люди.

На Гавайи я их везти не буду. Туда больше суток ходу и не по пути. Рыбакам ничего не остается кроме как ехать с нами в Китай. «Не страшно, прокатятся, отдохнут», – подумал.

Я оставил рыбаков со старпомом и поднялся на мостик.

– Самый малый вперед. Курс 270. Разгоняемся до восьмидесяти трех оборотов.

– Принято, – ответил вахтенный помощник.