Роберто Росселлини и Ингрид Бергман
Итальянского режиссера Роберто Росселлини часто называют «отцом неореализма». В 1945 году он снял фильм «Рим – открытый город», в котором правдиво изображалась жизнь народа. Этот фильм сыграл большую роль не только в творчестве режиссера, но и круто изменил его личную жизнь.
Роберто Росселлини был сыном архитектора. В 1936 году он женился на Марчелле де Марки из знатной аристократической семьи. Она родила ему двух сыновей – Марко и Ренцо. Но это не помешало Роберто закрутить бурный роман с актрисой Анной Маньяни, блистательно сыгравшей в его картинах неореалистического направления.
Весной 1948 года фильм «Рим – открытый город» случайно посмотрела голливудская актриса шведского происхождения Ингрид Бергман. Спустя некоторое время она познакомилась с еще одной работой Росселлини – «Пайза». Оба фильма ошеломили актрису. В Голливуде ей поручали роли очаровательных, трогательно беззащитных женщин, попавших во власть жестоких циничных мужчин. Бергман хотела избавиться от навязанного ей амплуа, и она пишет письмо Росселлини: «Я видела ваши фильмы, и они произвели на меня глубокое впечатление. Если вам нужна шведская актриса, которая хорошо говорит по-английски, еще не забыла свой немецкий, не слишком хорошо понимает по-французски, а по-итальянски не знает ни слова, кроме «люблю тебя», то я готова приехать, чтобы сделать с вами фильм».
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/482769__78.jpg)
Росселлини отвечает Бергман, что собирается снимать «Стромболи, земля Божья». Можно подумать о совместной работе. Он сообщил также, что собирается на съемки в Амальфи, но прежде посетит Париж, где можно встретиться в отеле «Георг V». Бергман ответила, что приедет на встречу вместе с мужем Петером Линдстромом.
Вначале Росселлини хотел снимать фильм с Анной Маньяни. Но потом появилась Бергман, и он отдал роль шведке. Узнав об этом, разгневанная Маньяни вывалила ему на голову блюдо спагетти.
«Я не знала, женат ли он, – писала Ингрид Бергман в книге «Моя жизнь». – Я думала о нем как о великом режиссере, с которым я хочу работать… Нас представили друг другу. Петер что-то сказал мне, но я его не слышала: я не могла оторваться от этих темных глаз, глаз Роберто. Он был лет на десять старше меня. Очень застенчив и совсем не похож на «человека кино», в том плане, к которому я привыкла».
Вскоре после встречи в Париже Росселлини в поисках продюсера отправляется в Америку. Из Нью-Йорка он телеграфировал Линдстромам: «Прибыл с дружеским визитом». Ингрид улыбнулась, прочтя эти слова, и ответила: «Жду Вас на Диком Западе». Более двух месяцев провели они вместе, слушая музыку, болтая на смеси английского с французским, обсуждая «Божью землю».
Для Ингрид встреча с Роберто обещала свободу и новую творческую жизнь. Она уже одна приезжает в Рим. Росселлини показывает ей Италию. Актриса приходит в восторг. «Я нашла место, где хочу жить». Для Роберто Ингрид оказалась своего рода вызовом. Он был уверен, что о женщинах ему известно все. Однако Ингрид всегда удавалось преподнести ему сюрприз. Любовь захватила сердце итальянца, а ради любви он был готов пойти на любую жертву.
В письме в Америку Бергман сообщает мужу, что полюбила Роберто. Петер Линдстром в недоумении. Десять лет безоблачного супружества, чудесный дом, прелестная дочка Пиа… Он убежден, что, отдавшись чувству, Ингрид не подумала о последствиях этого романа: «Такая связь не для честной и доброй хозяйки…» Росселлини женат, он живет в католической стране, и она просто займет место его любовницы. Разрешение на новый брак итальянец не получит никогда, решает Линдстром.
О письме, которое послала Ингрид мужу, знали только она, Петер и Роберто. Каким образом его содержание стало достоянием нью-йоркской прессы? Благодаря сведениям, приходящим из Италии, затевался грандиозный скандал.
Линдстром приезжает на Сицилию, чтобы встретиться с женой. Роберто, опасаясь, что Ингрид даст себя уговорить и вернется с Петером домой, послал ей записку с угрозой врезаться на автомобиле в дерево, если она покинет его. Но Ингрид уже привыкла к мелодраматическим жестам итальянца.
«Развода не будет», – заявил Петер журналистам на вокзале в Мессине.
2 августа 1949 года в дневнике Ингрид коротко отмечено: «Покинули Стромболи». Вместе с Роберто она приезжает в Рим. В их распоряжении – десятикомнатная квартира на улице Бруно Буоцци, но денег на роскошную жизнь не хватало.
Через несколько дней Ингрид сообщила журналистам, что уходит из кино и собирается вести частную жизнь, а ее адвокат начал бракоразводный процесс.
В отличие от Линдстрома жена Роберто Марчелла сразу согласилась на развод. «Ингрид Бергман – идеальная супруга для него: милая, спокойная, настоящий оазис очарования. Они поженятся, как только смогут».
Римляне относились к любовникам с подчеркнутым обожанием. Большая группа сопровождала их до дома, аплодируя, распевая лирические песни и выказывая свое одобрение.
2 февраля 1950 года Ингрид отвезли в клинику на Вилла-Маргерита. Там ее ждал Роберто. В семь часов Ингрид родила мальчика, которого назвали Ренато Роберто Джусто Джузеппе.
Росселлини зарегистрировал рождение ребенка. В графе «мать» отметили, что таковая «временно не установлена». Дело в том, что по итальянским законам ребенок замужней женщины должен быть также и ребенком ее мужа.
В Италии жизнь шла своим чередом. 24 мая Бергман и Росселлини поженились по доверенности. В мексиканском городе Хуарес два джентльмена, представ перед судьей, произнесли от их имени клятву верности. Развод актрисы признавала лишь одна страна – Мексика, но Ингрид и Роберто не рискнули поехать за океан. «Конечно, мы очень сожалеем, что не можем присутствовать на своей свадьбе, – с юмором говорила Бергман, – но в общем-то какое это имеет значение?»
Во время мексиканской церемонии, Роберто и Ингрид произнесли положенные слова в римской церквушке и обменялись золотыми кольцами. Возвратившись домой, они отметили это событие в узком дружеском кругу.
Через несколько дней чета Росселлини переехала в дом на берегу моря, в сорока милях к северу от Рима.
Росселлини был со всеми великодушен и щедр. Каждый понедельник по утрам Ингрид приходила к нему за деньгами на домашнее хозяйство. «Кстати, – говорила она, – мне нужна новая пара туфель». На это он обычно отвечал: «Прекрасно. Только не покупай одну пару, купи сразу пар шесть, чтобы понапрасну не тратить времени».
В отличие от мужа Ингрид была экономной и скуповатой. Ей нравилось делать покупки и торговаться с рыбаками.
Роберто был непредсказуем. Он часто ставил Ингрид в трудное положение; мог, например, пригласить к обеду десять – двенадцать человек, а сам опоздать, вынуждая жену занимать порой совершенно незнакомых ей людей. «Он был типичный расхлябанный итальянец, а я типичная аккуратная шведка», – шутила Ингрид.
В ноябре 1950 года в суде Лос-Анджелеса брак между Линдстромом и Бергман был расторгнут. Дочь Пиа оставалась в Калифорнии под опекой отца. Встречаться с ней актриса могла только в Америке.
Несмотря ни на что Бергман была счастлива. «В отличие от большого и пустого дома в Голливуде, – рассказывала она, – в моей римской квартире всегда было полно народу: монахи, писатели, автогонщики, уличные попрошайки. Я узнала столько тепла и любви, столько нового и интересного, сколько никогда не узнала бы в Голливуде. Да, конечно, в Италии хватало трудностей, но и трудности в Италии интереснее».
18 июня 1952 года в Риме Ингрид родила Изабеллу Фьореллу Эллетру Джованни и Изотту Ингрид Фриду Джулиану, которую всегда звали Ингрид: «Я очень хотела девочку, потому что у Роберто уже было двое сыновей – один от первой жены и другой от меня. Поэтому для начала я выбрала имя для девочки – Изабелла, но, поскольку ожидалась двойня, второе имя мы не выбирали. Ведь мог родиться и мальчик. Когда появилась Изабелла, я сказала доктору: «Скорее позвоните Роберто и скажите, что у него дочь». Доктор вернулся со словами: «Он счастлив». Потом сел около меня, сказав: «Ну что же, подождем следующего».
А через некоторое время я услышала: «Еще одна девочка». Две девочки – какое чудо! Роберто придумал второе имя. Изотта Ингрид. Но с самого начала мы стали называть ее Ингрид».
В течение шести лет Бергман снималась в фильмах своего мужа. К сожалению, после «Стромболи» работы тандема Росселлини – Бергман («Европа, 51», «Мы, женщины», «Путешествие в Италию», «Страх») были не столь удачны из-за различия творческих индивидуальностей режиссера и актрисы.
Росселлини не разрешал Ингрид сниматься у других режиссеров. Он ревниво относился к ее успехам. А ведь с Бергман хотели работать замечательные итальянские постановщики – Дзеффирелли, Феллини, Висконти, Де Сика. Ей, правда, удалось сыграть у Жана Ренуара в «Елене и мужчинах». Фильм, кстати, имел во Франции большой успех.
Ингрид несколько лет не видела свою дочь Пиа. Росселлини заявил, что визит в Америку он воспримет как предательство. «Никто не поверит, каким жестким и суровым был Роберто, – говорила она. – И я не могла уехать против его воли».
За семь лет, что они были вместе, горячий темперамент итальянца несколько раз заявлял о себе. Ингрид вспоминала, как однажды она попыталась успокоить мужа, обняв руками за шею: «Он так швырнул меня на стену, что я едва поднялась. Я ничего не могла сделать. Даже подходить к нему в такие минуты было рискованно».
В 1954-м Росселлини поставил для Бергман ораторию Онеггера «Жанна д’Арк на костре». С этим спектаклем семья объехала всю Европу.
Что касается кино, то здесь дела у Роберто шли неважно. Он испытывал огромные трудности, добывая деньги для следующего фильма, так как его ленты не пользовались коммерческим успехом.
Руководство «Театр де Пари» предложило ему поставить спектакль «Чай и симпатия». Пьеса ему решительно не понравилась: «Над ней будет смеяться весь Париж, и через неделю ее снимут с репертуара». Ингрид все же решила сыграть в этой пьесе, причем на французском языке. Роберто усмехнулся: «Долго ты не продержишься. И будь готова к тому, что в первом же антракте половина зала уйдет».
Спектакль прошел с триумфом. Зрители аплодировали стоя и кричали «браво». Когда Ингрид вышла на поклон, то, выпрямившись, взглянула туда, где стоял Роберто. «Наши глаза встретились. Мы пристально посмотрели друг на друга. И я поняла, что наш брак подходит к концу, даже если мы останемся вместе», – вспоминает Бергман.
Роберто беспокоило то, что его жена может возродиться как актриса без его участия. Он вдруг потребовал раздельного проживания, при котором дети оставались бы с ним. Угрозы и обвинения не прекращались, доводя Ингрид до шока.
В 1956-м состоялось примирение Ингрид Бергман с Голливудом: за исполнение роли Анастасии в одноименном фильме о жизни дочери последнего русского царя, якобы избежавшей расстрела, актриса получила второго «Оскара». Она встретилась в Лос-Анджелесе с Пиа, прилетевшей из Окленда, где училась в колледже.
Росселлини принял предложение снять в Индии документальный фильм.
Из Индии Росселлини вернулся в 1958-м с молоденькой любовницей, экзотической красавицей Сонали Даш Гупта. Бергман предложила ему развестись. Роберто, выдержав паузу, произнес: «Да, я устал быть мистером Бергманом». В свою очередь Бергман скажет перед разводом: «Жизнь с Роберто никогда не была скучной».
Развод сопровождался унизительной борьбой за детей. В конце января 1959 года в зале парижского суда Ингрид была разрешена временная опека над детьми. Судья объявил, что они должны учиться в итальянской школе в Париже и что мистеру Росселлини дано право навещать их во время уик-эндов.
Роберто пытался опротестовать решение французского суда, мотивируя это отсутствием юридических прав. Началась, как и предполагала Ингрид, открытая вражда. Теперь ей предстояла тяжба в итальянском суде.
Поняв, что так может продолжаться бесконечно, Бергман сама отправила детей в Италию, и сразу между бывшими супругами воцарился мир. Росселлини великодушно разрешил Ингрид навещать детей в любое время.
У нее появились поклонники, среди которых выделялся элегантный, спокойный Ларс Шмидт – швед, занимающийся театральной антрепризой на Бродвее. Ингрид вышла за него замуж. Она обретает спокойное счастье и возвращается в Америку… Росселлини и Бергман предстоит еще многое сделать в кинематографе. Роберто останется убежденным реалистом. Ингрид вернется к амплуа романтических героинь и вернет себе славу в Голливуде. Время от времени они вместе обедали, говорили о детях.
В 1973 году Бергман узнала, что неизлечимо больна. И на протяжении девяти лет она мужественно противостояла своей болезни. Для всех она продолжала оставаться энергичной, наполненной жизнью и радостью «лучезарной Ингрид».
Но первым ушел Роберто. Он умер от сердечного приступа 3 июня 1977 года. «Это был великий мастер кино, – сказала Ингрид, – замечательный отец и мой хороший друг».
Бергман скончалась 29 августа 1982 года в Лондоне в день своего 67-летия.