Четверг 1 октября

Онлайн-заказов: 2

Найдено книг: 2

Сегодня мне исполнилось 45 лет. В магазине была Ники. Я встал и проверил, что все работает, разжег камин в «Комнате писателей», а потом еще на часок прилег в качестве подарка на собственный день рождения.

Каждый год мой день рождения приходится на середину фестиваля, так же как когда-то в детстве он выпадал на начало учебного года через несколько недель после возвращения в интернат. Возможно, по этой причине эта дата не имеет для меня никакого значения. На тот день, когда мне исполнилось восемь лет, я провел в школе-интернате месяц. Когда у кого-то из учеников был день рождения, школа неукоснительно следила за тем, чтобы к этой дате был испечен торт. Эти торты всегда были такие отвратительные, что сегодня, наверное, они бы не прошли проверку на безопасность для здоровья, однако по сравнению со всей остальной едой, которую для нас готовил мистер Свиггс (бывший тюремный повар, который дымил сигаретой над кастрюлями, когда варил для нас овсянку), школьный торт можно было считать сразу и нектаром и амброзией, и мы набрасывались на него, как голодные ястребы.

В одиннадцать часов поехал в Ньютон-Стюарт выбросить мусор из «Комнаты писателей». Пока находился там, столкнулся с Хью Манном, бывшим торговцем антиквариатом на пенсии, которого я знаю уже много лет. Раньше мы встречались на аукционе в Дамфрисе. У нас завязался любопытный разговор по поводу художников-«дегенератов» (которых так заклеймила партия нацистов) – Хью считает, что он нашел ценную коллекцию картин, однако он часто так считает. На обратном пути заехал искупаться в реке Люс и в море, чтобы отметить, что прожил еще один год. Обычно я делаю это с Анной и некоторыми друзьями, однако по какой-то причине (может быть, потому что теперь я больше не могу сказать, что мне немного за сорок) в этом году я был настроен особенно пессимистично и решил сделать это один.

В два часа пришли родители с пирогом (лимонной меренгой) с воткнутой в него свечой, которая тоненько играла мелодию Happy Birthday и никак не хотела замолкать – даже когда мама засунула ее себе в сумку, после того как я пригрозил, что разобью ее молотком. Писатель и врач Гэвин Фрэнсис (который выступает на фестивале) стал свидетелем того, как моя мама поет мне песню Happy Birthday, демонстрирует мою бирку новорожденного, мои детские пинетки и другие подобные приводящие меня в неловкость вещи. По какой-то причине моя мама обожает все эти ужасные штуки: свечи, которые играют Happy Birthday, когда их зажигаешь, рождественские украшения с датчиками движения, которые начинают петь Jingle Bells, когда ты проходишь мимо, – все, от чего меня и моих сестер просто выворачивает. Несколько лет назад у родителей в уборной стоял муляж рождественского пудинга, который начинал играть музыку, как только ты садился на унитаз. Число удивленных гостей в тот рождественский сезон можно было легко подсчитать по количеству восклицаний «Боже мой!», которые доносились из туалета.

По понятным, наверное, причинам последние несколько лет, когда я встречаю свой день рождения с отцом, я думаю обо всем, что он уже сделал, когда был в моем возрасте. Когда ему исполнилось 45, мне было 16 лет, а моим сестрам 14 и 10. Он женился, переехал с мамой из Сомерсета в Галлоуэй, купил ферму и смог достаточно зарабатывать, чтобы отправить Вики и меня в школу-интернат. Если сравнивать это с моими достижениями, то последние вряд ли предстанут в выгодном свете.

Пегги (менеджер литературного фестиваля «Денди», одна из постоянных участников нашего книжного фестиваля, ненасытный читатель и сметливый ум), ее партнер Колин и Стюарт подарили мне бутылку Talisker, Твиггер – бутылку саке, а Кэрол Энн и Лори обе испекли для меня по пирогу.

Закрыл магазин в 7:30 вечера.

Друзья Стюарта Ребекка и Оливия пришли в восемь часов, Стюарт и Лори приготовили ужин, рассчитывая на десять человек: две курицы с овощами. Пришло человек тридцать. На десерт была подана лимонная меренга. Мнения в ее отношении разделились (она была отвратительна, но люди старались быть вежливыми). Элиот положил себе большую порцию, потом долго сокрушался, что пожадничал, продолжая при этом ее поглощать.

Сегодня вечером в винном баре Эми проходило мероприятие The Midge, уигтаунская версия нью-йоркского T[43] he Moth: вечер, где люди в непринужденной обстановке рассказывают истории. Около трех лет назад я переделал наш склад в нечто вроде гостиной или клуба для фестиваля. Я купил все для интерьера (мебель, картины и пр.) на аукционе, включая огромный фотопортрет трех мальчиков Эдвардианской эпохи в позолоченной раме. Сегодняшнее мероприятие прошло под девизом «Бюро находок», и на нем выступали люди, рассказывающие истории о разных вещах, которые они потеряли и нашли. Одна женщина, просидевшая на вечере с самого начала, в конце подняла руку, чтобы что-то сказать. Она указала на портрет со словами: «Я приехала на фестиваль из Чешира. Мальчик на этой фотографии в центре[44] – мой дядя Фрэнк. Мы случайно продали эту фотографию на аукционе около десяти лет назад, и с тех пор я везде ее ищу».

Лег спать в 2:30, перед сном двадцать минут почитал «Новые признания». Теперь Тодд пережил войну и снимает фильмы в Берлине, но его преследует злой рок: по его главному произведению – сценарию «Исповеди» Руссо – сняли немой фильм, а тут как раз появляются первые звуковые фильмы, и его фильм обречен на провал.

Выручка на кассе: 308,16 фунта стерлингов

29 покупателей