Глава первая РУССКО-ЛИВОНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ во второй половине XV века

К середине XV в. Москва закончила изнурительную междоусобную феодальную войну, длившуюся более двадцати лет и, присоединив мятежные удельные княжества, значительно усилила влияние на Тверь, Рязань, Новгород и Псков.

Утвердившийся в 1462 г. на великокняжеском престоле Иван Васильевич III начал свое правление в относительно спокойной обстановке. Между тем на юге в 1464 г. произошло столкновение двух татарских орд: Большой и Крымской и, по выражению летописца, татары «начаша воевати промежь себе и такс бог избави Рускую землю от поганых». На западе польский король Казимир IV Ягеллон с 1454 г. вел беспрерывную войну с Тевтонским орденом в Пруссии. Орден в Ливонии в это время ввязался в борьбу между бюргерством Риги и архиепископом Сильвестром.

Таким образом, внешнеполитическая обстановка на юге и западе в первые годы правления Ивана III была для России благоприятной.

Это позволило великому князю нанести первые удары по Казани в 1467–1469 годах, а затем осенью 1469 года. В результате казанские татары до 1478 г. не предпринимали никаких враждебных действий против Москвы.

Обезопасив себя на востоке, Иван III предпринял активные действия против независимого Новгорода. В Псков в конце 1470 г. отправилось посольство. «В рождественское говение приехал послом от великого князя с Москвы Ивана Васильевича всея Руси боярин его Селиван поднимати псксвичьна Великой Новгород», — записал псковский летописец.

Любопытно, что через два месяца после этого в Псков «приездил посол от князя местера из Рыге, брат его Пантелеи». Видимо, Панталеон фон Герзе приезжал, чтобы на месте собрать информацию о планах и замыслах Ивана III и встречался с той частью правящей верхушки Пскова, которая придерживалась проливонской ориентации.

В конце июня 1471 г. рать Ивана III подошла к Волоку Дамскому, чтобы затем стремительным броском выйти к Новгороду. Новгородские бояре-сепаратисты оказались к этому времени в полной изоляции: псковичи, вопреки желанию части своей старшины, поддержали великого московского князя и выслали войска на помощь Ивану III. Польский король, занятый династической борьбой в Чехии и Венгрии, не имел возможности поддержать враждебное Ивану III новгородское боярство, а литовцы остерегались восстания своих собственных православных подданных.

После разгрома Иваном III новгородцев на реке Шелони 14 июля 1471 г., они отправили в Литву посла, для того чтобы, как сообщает летописец, «король всел на конь за Новгород; и посол ездил кривым путем в немцы, до князя немецкого до местера (магистра) и возвратися в Новгород, глаголюще, яко: „местер не дает пути чрез свою землю в Литву ехать“». Эта подробность, свидетельствует о вполне определенной позиции Ливонского магистра Тевтонского ордена. По-видимому, он спасался союза Литвы с Великим Новгородом.

Дело в том, что после окончания 13-летней войны Польши с Тевтонским орденом в 1466 г. был подписан, крайне невыгодный для крестоносцев договор. Как и после разгрома при Грюнвальде, договор был подписан в Торуни. Поляки отобрали у ордена Западную Пруссию с городами Гданьском и Эльблонгом. Сложившиеся взаимоотношения великого магистра ордена и польского короля Казимира IV не могли не отразиться и на взаимоотношениях между Ливонией и Литвой. Магистр Иоганн Вольттус фон Гёрзе спасался усиления Литвы и Новгорода за счет их союза, ему выгоднее было самому укрепить свое положение, поддержав новгородских бояр-сепаратистов. Поэтому он и не пропустил новгородского посла в Литву.

Магистр, по-видимому, готов был предложить помощь Новгороду в борьбе претив Ивана III. Во всяком случае, в письме к великому магистру Гейнриху Рефлину фон Рихтенбергу от 13 августа 1471 г. фон Герзе обращает внимание на то, что если «князь московитов» овладеет Новгородом, то немцам будет грозить большая опасность. В другом письме от 15 августа магистр подтверждает готовность заключить договор «против короля Московского и его союзников» и просит послать на помощь Ливонии вооруженные отряды из Пруссии. Однако планам фон Герзе не суждено было осуществиться.

Вторая попытка вмешаться во внутренние дела русского государства была предпринята ливонцами в аналогичной обстановке в 1477 г. 31 мая в Новгороде снова начался мятеж. Все лето у Ивана III прошло в сборах и подготовке к походу, и лишь 9 октября московское войско двинулось к Новгороду. 14 декабря взбунтовавшаяся «отчина» была приведена к покорности: вечевой колокол был снят, посадничество ликвидировано и Иван III в Новгороде «стал держать свое государство».

Присоединение Новгорода к Москве было сильнейшим ударом по планам магистра Тевтонского ордена в Ливонии и короля Польши, устремления которых к тому времени совпадали. В начале 1478 г. новый магистр Бернгард фон дер Борх предпринял дерзкую вылазку против Пскова. Однако Ивану III оказалось достаточным направить в Ливонию «охочих воев», чтобы отрезвить рыцарей.

Магистр фон дер Борх понял, что борьба с русскими требует консолидации всех сил, враждебных Ивану III. Весной 1478 г. он выразил готовность объединить усилия с Казимиром IV, который собирался начать войну с Иваном III из-за того, что православное русское население Полоцка, Витебска и Смоленска намеревалось перейти под руку Москвы. Война с Россией была нужна магистру еще и для укрепления своего положения внутри собственной страны и привлечения к себе внимания папы и императора.

Дело в том, что более ста лет между архиепископами Риги и магистрами Тевтонского ордена в Ливонии шла борьба за влияние на горожан Риги. В 1452 г. архиепископ Сильвестр и магистр ордена Иоганн фон Менгенде подписали в Кирхгольме договор, представляющий обеим его участникам равные права по отношению к городу. И магистр и архиепископ могли теперь на паритетных началах чеканить собственные деньги, принимать присягу в верности от граждан Риги, требовать содействия в случае войны и т. д. Благодаря этому Рига, по сути дела, освободилась и из-под власти магистра и из-под власти архиепископа и на протяжении почти: сорока лет успешно противостояла и тому и другому. Но в начале 1479 г. магистр Тевтонского ордена в Ливонии Бернгардт фон дер Борх со своим двоюродным братом Симоном фон дер Борх захватили замок Рижского архиепископа Сильвестра, арестовали престарелого прелата и заключили его в темницу. Равновесие сил, установившееся в Ливонии после подписания Кирхгольмского договора, нарушилось. Симон фон дер Борх, занимавший до пленения Сильвестра епископскую кафедру в Ревеле — ныне Таллин, — немедленно перебрался в Ригу и занял архиепископский дворец Салин. Он начал вести себя как неограниченный, властитель, не дожидаясь даже формального утверждения в сане архиепископа от папы. Поэтому Бернгардт фон дер Борх 25 января 1479 г. направил великому магистру письмо с просьбой склонить папу к признанию господства Тевтонского ордена над архиепископом и городом Ригой. С такой же просьбой фон дер Борх намеревался обратиться к императору Фридриху III Габсбургу и королю Венгрии Матвею Корвину. Фон дер Борх утверждал, что предпринятые им действия укрепили Ливонию и что теперь ей легче будет силой принудить, великого Московского князя к единению с Римской церковью. Но даже столь благочестивые мотивы не убедили папу Сикста IV в справедливости и целесообразности действий, предпринятых братьями фон дер Борх. Не помогло и письмо великого магистра с ходатайством перед папой дать Симону сан архиепископа.

19 августа 1479 г., узнав о смерти архиепископа Сильвестра (по слухам, он был отравлен в темнице Кокенгузена клевретами. братьев фон дер Борх), Сикст IV издал буллу об отлучении от церкви «сына зла» магистра Бернгардта и всех его сторонников. На место умершего Сильвестра папа назначил архиепископом Риги бывшего орденского прокуратора в Риме епископа Стефана фон Грубе. Все это крайне осложнило положение Бернгардта фон дер Борха и заставило его предпринять энергичные поиски союзников в войне против русских.

13 августа 1479 г. из Дерпта в Ревель было отправлено письмо с вопросом: возможно ли рассчитывать на содействие ганзейских купцов в предстоящей войне со Псковом? 17 августа в Ревель было направлено еще одно письмо, в котором сообщалось, что на съезде представителей Дерпта и Ревеля было решено отправить на озеро Пейпус (Чудское) вооруженных людей.

1 января 1480 г. немцы напали на псковские земли и развязали порубежную войну, длившуюся белее двух лет. В ходе этой войны фон дер Борх предпринял несколько попыток расширить антирусскую коалицию за счет поляков, шведов и Германской империи.

В мае он отправил в Краков к королю Казимиру IV Ягеллону своего посла, однако король весьма сдержанно отнесся к просьбе магистра о помощи. Он был поставлен перед дилеммой: либо оказать помощь Ордену в войне против Пскова, а значит и против великого Московского князя, либо — помочь Пскову в борьбе с Орденом. Ни то, ни другое не входило в планы польского короля. Казимир выжидал, надеясь, что в Пскове возьмет верх пролитовская партия и тогда он сможет предстать перед псковичами, в роли защитника от всех посягательств. Овсе нежелание вмешиваться в русские дела Казимир демонстрировал и раньше. В начале 1480 г., во время пребывания Ивана III в Новгороде, за помощью к польскому королю обратились два великокняжеских брата — Борис и Андрей. Они подняли мятеж против великого Московского князя, вместе со своими дворами и семьями перешли в Великие Луки и ударили Казимиру челом, чтобы он «управил их в обидах с великим князем».

Казимир не стал вмешиваться в русские дела. Он пожаловал «на прокормление» женам Бориса и Андрея город Витебск, но отговорил мятежных князей выступать против брата. Поведение Казимира свидетельствовало нежелании обострять отношения с Иваном III. Более того, даже в грозную осень 1480 г., когда на восточных границах Руси встала Большая орда хана Ахмата, Казимир сохранил нейтралитет.

Видимо, в Ливонии. не пеняли, что вмешательство Казимира IV в русские дела было не эпизодом, а четко прослеживаемой политической линией.

Еще до начала военных действий против Пскова фон дер Борх заметно оживил сношения с великим магистром Ордена. Их довольно обширная переписка свидетельствует о самых тесных контактах между Ливонией и Пруссией, о политической, экономической и военной поддержке, оказываемой Кенигсбергским капитулом своему Ливонскому филиалу. Не было ни одной серьезной военной операции, о ходе или подготовке которой не извещался бы Кенигсберг. Например, в самые первые дни войны фон дер Борх не только информировал великого магистра Ордена фон Вецгаузена о нападении ливонских отрядов на Вышгородок, но и сообщал о планах готовящегося похода против Гдова. Правда, нападение на Гдов 20 января 1480 г. было отбито объединенным московско-псковским войском. Вскоре, по сообщению Псковской летописи, русские ратники «поехали ко Пскову все добры здоровы со многим добытком». Ухудшение положения заставило фон дер Борха немедленно просить у великого магистра денежного кредита и сказания немедленной военной помощи против отрядов князя Андрея Никитича Оболенского, вторгшихся под Юрьев.

Ливанский магистр самым подробным образом извещал фон Вецгаузена и о летнем походе против Пскова, предпринятом во второй половине августа 1480 г. На все свои письма фон дер Борх получал ответы великого магистра, выдержанные в самом благожелательном духе. К сожалению, для фон дер Борха дело тем и ограничивалось, ибо общее состояние Тевтонского ордена в Пруссии было таково, что оказать серьезную помощь Ливонии си не мог. Кенигсбергский капитул вынужден был считаться с внешнеполитическими планами короля Казимира IV, ибо как раза это время Орден довольно послушно шел в фарватере польской политики, не имея сил на прямое противодействие Польше.

А тем временем, в феврале 1481 г., двадцатитысячная рать Ивана III тремя отрядами вторглась в Ливонию и за четыре недели сожгла замок Феллин и взяла крепости Роннебург, Каркус и Тарваст. Оценивая результаты этого похода, летописец писал: «и поможе бог во всяком месте воеводам князя великого и псковичам и отмстиша немцам за свое и вдвадесятеро, али и боле».

В создавшейся обстановке магистр Ливонии вел себя далеко не лучшим образом. Он бросил на произвол судьбы замок Феллин и сбежал под защиту рижских стен за день до того, как подошли русские войска. Находясь в Риге, фон дер Борх не вышел навстречу русским, в страхе наблюдая за тем, как шли по земле Ливонии полки Ивана III. Тем самым магистр вызвал против себя недовольство всех сословий Ливонии.

Его послы Гердт фон Маллинграде и Иоганн фон Браме выехали в апреле 1481 г. в Кенигсберг, Здесь они имели аудиенцию у великого магистра, но результаты ее оказались более чем скромными: фон Вецгаузен и на этот раз ограничился обещанием послать небольшой отряд для войны против русских. Далее послы отправились к германскому императору Фридриху III. Последний признал Берндта фон дер Борха имперским князем и дал ему гроссмейстерские прерогативы, подчинив его власти и Ригу и Рижское архиепископство. В письме к папе Сиксту IV император просил признать Рижским архиепискспством двоюродного брата магистра — Симона фон дер Борх.

Решения императора не встретили никакой поддержки среди горожан Риги, тем более, что в памяти у всех еще было живо позорное поведение магистра во время недавнего приступа русских ратей. Зато они решительно поддержали посланца папы Сикста IV, который наконец-то добрался до Риги с папской буллой об отлучении Берндта фон дер Борх от церкви. Папская булла вменяла в обязанность всем верующим оказывать неповиновение магистру и выступить против него с оружием в руках. Горожане Риги поддержали архиепископа Стефана и даже произвели нападение на замок фон дер Борха. Внутренние усобицы, вспыхнувшие в Ливонии, заставили рыцарей ордена просить у русских мира. Воскресенская летопись сообщает, что этот мир был заключен в 1482 г. под Нарвой.

Стабилизация внутреннего положения в Ливонии стала возможной благодаря мирным отношениям с Россией. Договор, подписанный в 1482 г., входил в так называемый «Данилов мир», заключенный в 1474 г. между Псковом и орденом при участии великокняжеского воеводы Даниила Дмитриевича Холмского. И хотя в 1482 г. мир был заключен на десять лет, фактически он сохранялся до 1494 г., ибо именно в этом году истекал срок действия «Данилова мира». Таким образом, ливонцы могли не спасаться русского вторжения до истечения этого срока. Они этим воспользовались. С 1482 г. все силы Ордена в Ливонии были брошены на борьбу с горожанами Риги. Она продолжалась до 1491 г. После неудачной для рижан битвы под Нойермилленом Рига вновь подпала под власть магистра и архиепископа, заключив тяжелый для города Вольмерский договор.

Мы познакомились с некоторыми сторонами общеполитической обстановки, сложившейся в юго-восточной Прибалтике в 1477–1490 гг. Была еще одна их особенность. Орденские сановники пытались вовлечь в ливонско-русский конфликт губернатора Швеции Свена Стуре Старшего. Из письма фон дер Борха великому магистру мы узнаем, что после того, как русские побили шведов, последние захотели объединиться с Ливонией и стали усиленно искать союза с Орденом претив великого князя Московского. Фон дер Борх писал далее, что и он не прочь бы сделать это, но хочет присоединить к антирусскому союзу еще и Великое княжество Литовское. В ходе войны Свену Стуре не удалось консолидировать свои усилия с фон дер Борхом, но магистр понял, что он может рассчитывать поддержку губернатора Швеции. Благодаря постоянным контактам с Ливонией знал об этом и великий магистр Тевтонского ордена. В 1484 г. он решил использовать шведско-русский антагонизм с пользой для Ордена. Через капеллана Свена Стуре великий магистр предложил губернатору Швеции отдать шведскую корону сыну польского короля Казимира IV Сигизмунду. За это великий магистр хотел бы получить обратно земли Западной Пруссии, отошедшие к Польше по Торуньскому миру 1466 года. Швеция же благодаря этому сможет успешно бороться с русскими, ибо ее обязательно поддержат и Польша, и Тевтонский орден, который, получив обратно Западную Пруссию, станет значительно сильнее.

Фон Вецгаузен, делая такое предложение Свену Стуре, по-видимому, решил сыграть на том, что Казимир IV к этому времени стал ревностным поборником полуфантастической идеи: создать в центре Европы могучую коалицию государств во главе с королем Польши, все участники которой происходили бы из дома Ягеллонов. По замыслу Казимира, престолы Центральной Европы должны были принадлежать его пяти сыновьям. (Всего у Казимира было шесть сыновей, но один из них умер в 1483 г.). План Казимира выглядел следующим образом: 29-летнему Владиславу предназначалась корона Чехии, 25-летнему Яну-Ольбрахту — корена Польши, 24-летнему Александру — престол Великого княжества Литовского, 17-летнему Сигизмунду — престол господаря Молдавии и 16-летнему Фридриху — сан великого магистра Тевтонского ордена. План этот был более всего уязвим в двух последних пунктах: молдавский воевода Стефан никогда бы и никому не уступил своего престола, а за спиной Тевтонского ордена стояла империя Габсбургов, всемерно оберегавшая эту немецкую колонию в Прибалтике. Фон Вецгаузен, по-видимому, зная это, и предложил Свену Густавсону Стуре кандидатуру 17-летнего польского принца, тем более, что и губернатор Швеции был весьма заинтересован в поддержке дома Ягеллонов. И все-таки Свену Стуре реализация этого плана, по-видимому, показалась довольно опасной, потому что последствия польского вмешательства в дела Швеции могли оказаться самыми неожиданными. План фон Вецгаузена вследствие всего этого потерпел неудачу.

Таким образом, борьба Русского централизованного государства с Тевтонским орденом в Ливонии повлекла за собой целый ряд внешнеполитических акций, в которых приняли участие Германская империя и ганзейские города, Тевтонский орден в Пруссии и маркграфство Бранденбургское, Польша, Великое княжество Литовское и Швеция. Противники Русского государства определенным образом пытались использовать и антиправительственные элементы внутри России. Консолидация внешних и внутренних врагов России была бы серьезнейшим ударом по Русскому государству. Но противоречия между западными соседями России и внутренние трудности в большинстве этих государств не позволили окончательно оформить антирусскую коалицию.