Меж Зимним дворцом и Михайловским замком

Причудливые извивы внешнеполитического курса нового императора привели к тому, что в 1799 году русские войска находились в Австрии, Италии, Швейцарии, Голландии и Германии, а флот — в Средиземном и Северном морях. В союзе с Англией, Пруссией, Турцией и Австрией Россия вела войну против Франции, пытаясь сокрушить и самое мятежную республику и ее ужасные порождения-республики Гельветическую и Батавскую, Цизальпинскую и Римскую, которые были образованы Наполеоном соответственно на территориях Швейцарии, Голландии, Северной и Центральной Италии.

«Чтоб принудить Францию, если возможно, возвратиться в границы, которые она имела до революции, — говорилось в союзном англо-русском трактате от 18 декабря 1798 года, — …как только его прусское величество покажет склонность к видам, столь достойным его внимания, его императорское всероссийское величество соглашается доставить ему вспоможение сухопутными войсками на сей предмет 45 000 человек пехоты и кавалерии, с необходимым количеством артиллерии».

«Прусское величество» склонность показало, но у Павла не оказалось потребного числа солдат. Вместо 45 тысяч он еле собрал 17 с половиной тысяч, и «прусское величество» склонность потеряло.

Тогда Англия предложила пересмотреть конвенцию.

К 17 тысячам русских решено было прибавить 13 тысяч англичан и 8 тысяч новых союзников — шведов и с этими силами попробовать изгнать французов из Батавской республики-бывшей Голландии.

Эта пестрая интернациональная экспедиция трех европейских монархов была организована из рук вон плохо, и французские генералы Стали бить союзников одного за другим.

Русский командующий — генерал-лейтенант И. И. Герман 8 сентября 1799 года был разбит в бою под Бергеном и попал в плен.

Павел, узнав об этом, в свойственной ему парадоксальной манере тут же присвоил Герману очередное звание — генерал от инфантерии и послал в Выборг за Кутузовым, чтобы тут же отправить его командующим экспедиционным корпусом в Голландии.

В начале октября Кутузов выехал из Петербурга. Перед отъездом он стал кавалером Большого креста ордена Иоанна Иерусалимского и, кроме того, получил от императора еще и тысячу «душ».

16 октября «в Курляндии, на почте» он написал жене: «Дорога прескверная и часто нету лошадей». Но, видать, отправив письмо, лошадей все же получил и двинулся дальше — в Пруссию.

Через два дня поздно вечером Кутузов приехал в Кенигсберг.

«1799 года, октября 19-го. Я, мой друг, доехал насилу в Кенигсберх вчерась поздно и уехал бы уже давно, ежели бы карета не испортилась: дорога была такая, что вообразить нельзя. Сегодни ночью надеюсь ехать далее. Сказывают, и дорога и лошади впереди лучше. Я, слава богу, здоров.

По газетам ты, я думаю, догадываешься, что мне в Голландию не ехать, а поеду в Англию; разве что узнаю в Гамбурхе, что русские еще не успели в Ермут переехать, то заеду в Мемель.

Писем твоих ближе Гамбурха нигде не увижу.

Прости, мой друг».

Верный друг Михайла Г.

«Здравствуйте, любезные дети, что вы делаете? Писали ли вы ко мне? Я теперь в Кенигсберхе; сижу у окошка на большой улице и вижу, как немки пешком на бал идут, навеся платочки; на голове наколоты, и головы превеликие.

Из Англии вам навезу мод аглицких…»

В этом письме содержится одно совершенно точное, вскоре сбывшееся предвидение: он еще был в дороге, а за ним уже мчался курьер с рескриптом Павла от 23 октября:

«Заключая изо всех, полученных мною из Голландии известий, что экспедиция в той земле приняла совсем неудачный оборот, предписываю Вам… перевезитесь в Англию…»

Далее Павел приказывал: перезимовать в Англии со всеми войсками, а весной вместе с ними вернуться в Россию.

Еще через три дня в Голландию помчался другой курьер:

«По перевозке всех войск… в Англию, сами отправьтесь немедленно в Россию…».