Лионская драма

Для меня национальная трагедия усложнялась трагедией местной. В тот же понедельник, 17-го, когда правительство Петэна приступило к выполнению своих обязанностей, немцы подошли к Вильфраншу на Соне, то есть они находились у ворот Лиона. Макон уже не отвечал на телефонные вызовы. Об этом мне сообщил мой префект Эмиль Боллаэрт, служивший у меня помощником, когда я был премьер-министром.

В ночь с понедельника 17-го на вторник 18-го, в половине первого, Болаэрт вызвал меня к телефону.

– Лион собираются бомбить, а армейские власти не предусмотрели никаких эффективных мер для его обороны. Здесь, как и повсюду – в Арденнах, на подступах к Парижу, – инженеры и техники, которые вскоре заняли столь жесткую позицию по отношению к депутатам парламента, ничего не подготовили; в Лионе не оказалось ни боевой техники, ни воинских соединений. Армия окружила себя атмосферой секретности. Прикрываясь ею, она ничего не сделала. По приказу командующего альпийской армией ведется подготовка к взрыву мостов через Рону. Осуществление этого приказа стало бы настоящим бедствием для города, значительная часть которого расположена на полуострове. Необходимо во что бы то ни стало добиться того, чтобы Лион, население которого не эвакуировано, был объявлен открытым городом. Генерал Артунг, комендант Лиона, не возражает против этого предложения, ибо город не сможет сопротивляться больше часа, заявил мне Болаэрт, один из самых храбрых офицеров первой мировой войны.

В гарнизоне Лиона было около трех тысяч солдат, главным образом негров, которые, кстати говоря, позднее героически сражались на его северных подступах.

Пришлось отправиться глубокой ночью на поиски военного, министра или председателя совета министров. Я дал себе слово убрать из своего рассказа всю ненужную патетику. Грубые факты сами говорят за себя. Можно ли, однако, без волнения представить себе душевное состояние человека, которому в то время, когда вся страна находится на грани катастрофы, когда ее предают врагу, становится известным, что над его родным городом, которым он управлял вот уже тридцать пять лет, нависла беда. В военном министерстве, как и в совете министров, не было ни одного дежурного. Ни один отдел не работал, не горела ни одна лампа. Здание охраняли несколько человек – сонный лейтенант, старший сержант, два солдата и два жандарма-гвардейца. Самое живое, что было на этом кладбище – два бюста (возможно, бюсты маршалов). Впечатление такое, будто страна погибла, что ее уже нет в живых. Роберт Эскарпит, старший сержант, которого я встретил, оказался воспитанником высшего педагогического училища. Позднее в газете «Аксьон» от 6 июля 1945 г. он опубликовал свои воспоминания об этой ужасной ночи. Это он принес генералу Гуро известие о перемирии и видел, как генерал заплакал.

– Вам стыдно, – сказал он мне. – Мне тоже.

Один из солдат гвардии, как оказалось, знал меня. Он видел меня у себя на родине, в Ла-Бреде, когда я приезжал туда, чтобы принять участие в церемонии в честь Монтескье. Новое осложнение: воздушная тревога. Меня втолкнули в неосвещенный подвал, а мой помощник Фриоль в это время тщетно пытался узнать адрес маршала Петэна. Наконец через министра Бодуэна мы выяснили, где живет маршал. Мы понеслись туда в сопровождении маленького солдата из Ла-Бреда, который показывал нам дорогу. Наша машина упорно шла к цели, несмотря на категорические требования отрядов «пассивной обороны», провожавших нас свистками. Нас встретили гг. Амбер и Фонро. Разбудили маршала. Он принял меня в постели и дал согласие на то, чтобы Лион был провозглашен открытым городом.

Генерал Бино позвонил дежурному офицеру генерала Вейгана, а затем в моем присутствии префекту Болаэрту. Вернулся я домой в три часа утра. Однако вопрос все еще не был решен – у командующего альпийской армией, видимо, нашлись возражения. Каждые полчаса я звонил в лионскую мэрию.

Специально назначенные лица были наготове и ждали сигнала, чтобы взорвать мосты. Я запретил проведение этой операции. В 10 часов 19 июня помощник маршала по гражданским делам г-н Фонтрео явился сообщить мне, что под утро трудности возросли. В 6.30 командующий альпийской армией все еще не отменил своего приезд об обороне Лиона, в котором не было войск. Вопрос был улажен лишь к 7 часам утра.

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РЕСПУБЛИКИ

Тем временем национальная драма продолжала нарастать. В 10.20 посол Соединенных Штатов зачитал мне последнее послание президента Рузвельта. Если мы сдадим флот, это будет означать конец американской дружбе и доброй воле. Сразу же Жанненэ и я обратились к президенту республики с письмом следующего содержания:

Бордо, 18 июня 1940 г,

Господин Президент Республики,

Вчера мы испытали громадное удовлетворение, услышав заявление маршала Петэна и министра Бодуэна о том, что они смогут согласиться (в чем мы совершенно уверены) лишь с предложениями, уважающими законы чести.

В эти часы, когда события развиваются столь быстро, столь стремительно, что мы рискуем отстать от них, нам хочется своевременно подтвердить Вам сказанное нами еще вчера, а именно: никакое соображение не может позволить нам принять как несовместимый с честью Франции сепаратный мир, который разорвал бы наши обязательства по отношению к Великобритании и Польше, серьезным образом скомпрометировал бы наши отношения с Соединенными Штатами, подорвал бы уважение к нам во всем мире, и в частности среди народов, связавших свою судьбу с нашей, и который, по сути дела, путем выдачи или даже уничтожения флота усилил бы средства нападения наших врагов на наших союзников.

У нас не может быть сомнения в том, что Правительство, когда оно получит ожидаемые им ответы, будет точно так же, как и мы, толковать свои собственные заявления. Соблаговолите, господин Президент Республики, принять заверения в нашем глубоком к Вам уважении и преданности.

Подписи: Эррио, Жанненэ.

Что касается Лиона, то в 14.35 мне вручили следующую телефонограмму от имени генерала Бино:

Меры, принятые в отношении Лиона, соответствуют мерам, принятым в отношении Парижа; они позволили уберечь город. Вместе с тем линия, установленная на Роне, аналогична линии, установленной для Парижа – она позволит известить о приходе немцев. Меры эти приняты генералом Вейганом, который отдал соответствующий приказ.

В прессе я прочел послание Черчилля, составленное в предупредительных по отношению к Франции выражениях.