Глава 2 СОВЕЩАНИЕ У КРЮЧКОВА — НАЧАЛО АКТИВНОЙ ФАЗЫ ОПЕРАЦИИ «ГРОМ»

Глава 2

СОВЕЩАНИЕ У КРЮЧКОВА — НАЧАЛО АКТИВНОЙ ФАЗЫ ОПЕРАЦИИ «ГРОМ»

Операция «ГРОМ» и провал

20 августа, в 11 часов, у Крючкова на Лубянке проходило совещание, на котором присутствовали все его заместители, члены коллегии и начальники управлений. Оно длилось всего минут 30–35, причем большую часть времени заняло выступление самого Крючкова, который снова скучно говорил об обстановке в стране, но так и не «дошел» до обстановки в Москве, которая буквально накалялась от часа к часу. Настроение у главного чекиста было благодушное, как будто все идет по намеченному плану, без каких-либо отклонений, и все проблемы будут вот-вот решены. Некоторые из присутствующих, давно привыкшие контролировать свои чувства, невольно поддавались откровенному изумлению, что на мгновение отражалось на их лицах, но они тут же снова принимали привычно бесстрастное выражение. Никаких решений коллегия КГБ СССР не приняла, никаких указаний Крючков никому не давал, все время слегка улыбался (как и Валентин Павлов). Сообщил лишь, что операция по «нейтрализации Парламентского дворца Верховного Совета России носит кодовое название «Гром». И тем не менее именно это совещание у Крючкова положило начало активной фазе государственного переворота, и, что не менее важно, — высшие генералы КГБ поняли, что они являются главными действующими лицами в грядущих событиях.

Но если в среде генералов и офицеров Лубянки было все относительно спокойно, в Армии обстановка была намного сложнее. Среди офицерства быстро развивались радикальные процессы, часть из них уже не скрывала своего раздражения и недовольства начальствующим составом — они требовали ответа на вопросы: почему их воинские подразделения ввели в Москву, какие задачи им поставлены, где их противник, почему они должны осаждать здание Верховного Совета, почему им конкретно не разъясняют обстановку в стране и в Москве? Что они должны говорить москвичам, проклинающим Армию? «Начальники» трусливо уходили от этих вопросов.

В 9.30 адмирала Жардецкого, начальника управления контрразведки КГБ по Армии, вызвал к себе первый заместитель Крючкова генерал Агеев. В кабинете уже находились начальник 7-го Главного управления генерал-лейтенант Расщепов, командир группы «А» генерал-майор Карпухин, командир группы «Б» полковник Бесков, начальник управления правительственной связи генерал-лейтенант Беда, начальник 15-го Управления генерал-лейтенант Горшков, начальник управления по Москве и Московской области генерал-полковник Прилуков, начальник 6-го Управления Воротников и др. Агеев сообщил всем, что ночью намечено штурмовать здание Верховного Совета России в соответствии с решением ГКЧП. При этом имеется список из 17 человек — это в основном руководящий состав России (Ельцин, Хасбулатов), а также ряд депутатов СССР и РСФСР. Но среди них не было фамилий Юрия Афанасьева, Гавриила Попова, Галины Старовойтовой и других «известных» депутатов СССР. Удивленный таким «странным» списком лиц, подлежащих задержанию, адмирал Жардецкий поделился этим с Прилуковым, тот засмеялся и ответил, что сам удивлен не менее, хотя сказал, что с московским городским руководством, и в частности с мэром Поповым, у него, Прилукова, «прекрасные отношения». Агеев поручил Прилукову организовать фильтрацию всех задержанных после захвата Белого дома: изъятие у них оружия, составление «дел», «допросы» и пр. Для этого ему необходимо создать специальную группу. Прилуков сказал Агееву, что у него для этого не хватит сил. Агеев приказал передать Прилукову сотрудников 3-го Управления во главе с генерал-майором Гущей. Это приказ был выполнен немедленно.

Далее Агеев разъяснил содержание операции «Гром» (любопытная деталь: сперва — «задержание лиц», потом сама «операция», — какова иерархия целей!): группа «А» генерала Карпухина должна занять первый этаж здания Верховного Совета России и продвигаться выше. Группа «Б» полковника Бескова должна обеспечить ему поддержку своими действиями. Подразделения Армии и МВД при этом будут выполнять свои задачи. При этом Агеев сослался на недостаточные знания поэтажной схемы Парламентского дворца и потребовал объяснений у генерала Беды. Генерал пояснил, что в его управлении такая схема существует, поскольку оно занималось оборудованием связи в Парламентском дворце, и он немедленно обеспечит ею штурмующих (но ее так и не нашли).

Стали разбираться со схемой подземных коммуникаций Парламентского дворца — ее тоже не нашли. Агеев потребовал связаться с Метростроем, возможно, там есть эта пресловутая «схема» (не нашли и в Метрострое).

Совещание в Министерстве обороны СССР у генерала Ачалова: уточнение операции «Гром»

После окончания совещания у Кючкова Агеев позвонил заместителю министра обороны СССР генералу Ачало-ву и вместе с Жардецким и Прилуковым выехал к нему. У Ачалова был генерал Грачев. Агеев сказал Ачалову, что прибыл по указанию Крючкова для организации совместных действий, и сообщил о плане штурма Белого дома и действиях групп «А» и «Б». Ачалов предложил Агееву сделать доклад на данном совещании, которое и назначено в целях «координации совместных действий КГБ, Армии и МВД». Оно тут же и началось; в нем участвовали: Агеев, Ачалов, Грачев, Варенников, Громов, Калинин, Лебедь, Карпухин, Бесков, Жардецкий, Прилуков, целая группа других генералов из всех этих ведомств.

Рассматривался один конкретный вопрос штурма: взятие Парламентского дворца России, в котором находились, как оказалось, «главные противники ГКЧП». Начало операции «Гром», как было отмечено ранее, было назначено на 3 часа ночи 21 августа. Как и на предыдущем совещании у Агеева, было определено, что штурмовать дворец будет группа «А» Карпухина. За ней пойдет группа «Б» Бескова. В контакт с людьми у Парламентского дворца Армия вступать не будет — толпы людей «оттеснят» подразделения войск МВД, которые сделают проходы для группы «А». В период оживленного обсуждения операции «Гром» появился генерал Лебедь. Он сообщил, что у Белого дома собралось огромное количество людей — сторонников Ельцина и Хасбулатова, настроенных защищать российское руководство и решительно осуждающих ГКЧП. Люди сооружают баррикады, роют рвы, свозят троллейбусы, автобусы и другую технику. Он сообщил, что Хасбулатов, встретившись с ним в коридоре Белого дома, когда он вышел от Ельцина, «пригрозил расстрелять его, Лебедя, за государственную измену». Генерал был мрачен. Он сообщил также, что «там много афганцев, вооруженных автоматическим оружием», выразил сомнение в успешности проведения операции… Вернулись к обсуждению плана захвата здания Российского парламента. Опять понадобился план центра Москвы.

У Лебедя нашелся план Москвы… туристских маршрутов столицы (!). Других планов-схем вообще не было (!)…

…Подготовка и сама разработка операции были крайне неудовлетворительными. Никаких документов и разработок по предстоящей операции генералы не обсуждали, за их неимением. Командир группы «А» Карпухин нерешительно сказал, что в такой обстановке он не может действовать достаточно активно. Однако на данном совещании не ставилась под сомнение сама операция «Гром». Выражалось лишь недовольство подготовкой отдельных «элементов» операции. Так, Грачев сказал, что задачу блокировать Парламентский дворец силами ВДВ он не может полностью осуществить — для этого не хватает личного состава. (Поэтому по указанию Язова в воздух были подняты два полка Белградской воз-душно-десантной дивизии и десантированы на аэродромы Чкаловский и Кубинка. Но в столицу они так и не успели войти… Другие части ВДВ выдвигались из Тулы и Рязани в направлении Москвы.)

Однако сказанное Лебедем насторожило военных. Было решено провести дополнительную разведку с тем, чтобы осуществить операцию с наименьшими человеческими жертвами. Но при этом все-таки готовились основательно и всесторонне. Так, на этом же совещании было решено, что необходимо быстро развернуть военные госпитали с привлечением большого числа медицинского персонала, принято решение о создании «фильтрационного центра» в районе «Лебяжьих озер» для задержанных и арестованных в ходе и после операции «Гром».

Руководителями операции «Гром» назначили Агеева, Ача-лова и Громова — каждый из них должен был обеспечить четкое выполнение задачи от своего «ведомства» (Армия, КГБ, МВД). Непосредственное руководство штурмом было возложено, как я выше указал, на командиров групп «А» (Карпухин) и «Б» (Бесков) — это подразделения КГБ СССР. Там же должен был находиться командующий десантными войсками генерал Грачев, готовый ввести подразделения ВДВ в нужный момент. Снова возник вопрос о «проходе», ведущем прямо из Парламентского дворца в метро, — но никто ничего об этом не знал, и Карпухину было поручено провести разведку и разработать необходимые мероприятия для его использования при штурме.

Один штрих, весьма знаменательный, который отметили присутствующие: хотя совещание проходило в Министерстве обороны, в кабинете у Ачалова, но последний передал инициативу Агееву, первому заместителю председателя КГБ. Создалось впечатление, что военные заняли выжидательную позицию, старались по возможности не вмешиваться, а основную роль в штурме Парламентского дворца отводили КГБ (в частности, группе «А»).

В части применения боевых средств предполагалось использовать имитационное оружие: взрыв-пакеты, звуковые-оглушающие гранаты и т. п. Исключительно и в крайнем случае при открытой стрельбе лиц по оперативным сотрудникам допускалась боевая стрельба штурмующих. Применять боевое оружие в кабинетах Ельцина и Хасбулатова категорически запрещалось. Совещание продлилось до 15 часов.

Агеев возвратился в КГБ на Лубянку и доложил о намеченных мерах по проведению операции «Гром» Крючкову.

…Около 17 часов Агееву позвонил начальник 1-го Главного управления КГБ (политическая разведка) Леонид Ше-баршин и сообщил, что ему только что звонил командир группы «Б» полковник Бесков и доложил о невозможности проведения операции по штурму здания Верховного Совета, поскольку по его периметру находится огромное число людей, порядка 30–50 тысяч человек. Штурм будет сопряжен с большими жертвами. Шебаршин сказал, что он об этом уже докладывал Крючкову, а ему, Агееву, сообщает, как руководителю «операции». Агеев в ответ сослался на то, что по поручению Крючкова он выезжает в Кремль, на заседание правительства к Павлову, по возвращении он уточнит обстановку…

Янаев, Кремль, 20 августа, 14 часов

В кабинете все члены ГКЧП: Янаев, Павлов, Бакланов, Шенин, Стародубцев, Тизяков, Пуго, Крючков, Язов, а также ряд генералов и офицеров КГБ, работники правительства и его аппарата и др.

Крючков (начинает разговор). Обстановка неплохая. Я разговаривал с Назарбаевым (Казахстан), Акаевым (Киргизия), Махкамовым (Таджикистан), Ниязовым (Туркмения) — все они поддерживают наши действия. Разговаривал с председателем КГБ Белоруссии…

Янаев (перебивая). Я хочу сказать, что у меня были Хасбулатов и Силаев (соврал — мы были у Лукьянова с ультиматумом ГКЧП), они готовы к переговорам. Надо обещать им все, что они просят, и тогда вопрос будет решен… (Какой «вопрос»? Как «решен»? Об этом Янаев, похоже, даже не задумывался.)

Павлов (он несколько запоздал, когда вошел к Янаеву, все повернулись в его сторону — было заметно, что снова пьян). Я провожу в 18.00 заседание правительства, мне необходимо иметь четкие указания о нашей деятельности — когда будет решен кризис в Москве, когда завершится этап ЧП и будет нормализована ситуация, что мне сообщить о президенте страны и т. д. Здесь у нас нет ясности…

Прокофьев (Первый секретарь Московского городского комитета КПСС). Вы действуете очень пассивно, собственно, даже не действуете.

Спрашивается, зачем вы затеяли всю эту «бузу», если не в состоянии довести до логического конца? Не ГКЧП, а какая-то «бражка»! Посмотрите, как активно работает российское руководство — Хасбулатов еще вчера, в 11.30, собрал Президиум Верховного Совета и принял постановление о срочном созыве Чрезвычайной сессии Верховного Совета 21 августа — для обсуждения ситуации в связи с военным переворотом! Представляете, какие решения примет Российский Верховный Совет? Это — ваша гибель! «Обращение к народу» Ельцина, Хасбулатова и Силаева распространяется по всей стране с невиданной скоростью, люди повсюду выступают в поддержку Ельцина и Хасбулатова и клеймят позором ГКЧП! «Эхо Москвы» слушают все с замиранием сердца — о том, что происходит в Москве и как героически ведут себя лидеры России и их защитники! А вы чем занимаетесь? Вся иностранная пресса — на их стороне! Если вы все такие безынициативные, инертные — зачем вы затеяли все это «дело»?… Вы вот говорили, что «Ельцин не будет защищать Горбачева», — а он только и требует: «Верните Горбачева в Кремль как законного президента страны!» Знаете, какое впечатление на мир произвело его выступление на танке? Так вы что — пригнали этот танк к зданию Верховного Совета, чтобы им мог воспользоваться Ельцин, как трибуной? Вы сами себя погубите, и нас погубите!.. (Однако, сам Прокофьев тоже ничего не делал и не мог делать — он тоже полагался на «силу» — Армию, МВД, КГБ.)

Бакланов. Кто же знал, что Ельцин, враг Горбачева, так ловко использует ситуацию и будет ратовать за Горбачева.

Крючков (перебивая). Это все — дело Хасбулатова. Все они — сам Ельцин, его самые близкие помощники — Бурбулис, Полторанин, Шахрай и даже Силаев — они не хотели даже упоминать имени Горбачева в своих документах. Всех убедил Хасбулатов — он доказал им, что самый сильный аргумент против нас — это потребовать немедленного возвращения в Кремль Горбачева. Этого они, как вы знаете, потребовали сегодня утром, прибыв к Анатолию Ивановичу и предъявив нам всем ультиматум.

Варенников (он прибыл утром из Киева, отозванный Яловым). Выходит, там у них всем заправляет Хасбулатов?

Крючков. Ну, может быть, не всем. Но влияние он оказывает очень сильное, и прежде всего на Ельцина. Но не только — он непрерывно созванивается с руководителями областных краевых властей, автономных республик РСФСР, дает им информацию и требует подчинения только ему и Ельцину. Вчера он разговаривал с академиком Арбатовым (тот находится в Хельсинки), направил ему факс, в котором назначает того полномочным представителем Верховного Совета России в Европе, и попросил его «разъяснить ситуацию в Москве западной общественности»… По нашим сведениям, Ельцин был в растерянности с утра 19-го, он сказал своим домочадцам: «Все пропало!» Но в 7 утра к ним ворвался Хасбулатов (они живут рядом), воодушевил его и заварил всю эту «кашу» с их «сопротивлением». Мы, конечно, недооценили Хасбулатова, но обстановка не такая плохая, как говорит товарищ Прокофьев. Все исправим — сегодня ночью все завершится — без трагедий и кровопролитий. Мы с военными и МВД работаем над решением проблемы….

И следует признать — свой первоначальный замысел им удалось осуществить в полной мере: никаких массовых волнений и возмущений по этому факту (то есть факту отстранения Горбачева) в стране не было. Все союзные республики (их лидеры) молча «проглотили» это «обстоятельство» — они были напуганы смертельно, тень Сталина мгновенно замаячила на горизонте. И вдруг, неожиданно для них, — «российский фактор», Ельцин с Хасбулатовым требуют немедленного возвращения Горбачева в Кремль, объявляют войну ГКЧП! Как это понять? Ельцин, этот злейший враг, ненавидящий Горбачева, — и вдруг становится самым фанатичным его защитником! Было от чего прийти в замешательство.

Действия армейских командиров

После завершения совещания Ачалов направил генералов Лебедя и Чиндарова к заместителю министра внутренних дел генералу Борису Громову, которого министр Пуго назначил главным от МВД в операции «Гром».

Громов. Какая поставлена задача?

Лебедь. Войска МВД оттесняют от «объекта» толпу и совместно с ВДВ блокируют его. В проход прорывается группа «Альфа» и выполняет свои задачи.

Громов. Хорошо. Я сейчас свяжусь с командиром дивизии, генералом Дубиняком, он должен выполнить эту «работу» (по прорыву, «расчистке» и блокированию толпы). Я думаю, вам обоим целесообразно разработать детали с ним. Поезжайте к нему.

Два генерала так и сделали, обсудили с Дубиняком вопросы координации и поддержания оперативной связи. Затем вернулись в Минобороны, к Ачалову, доложили. Ждут указаний. Ачалов не проявлял никакого интереса, молча отпустил генералов. Это было очень странно — генералы, много лет служившие под его началом, привыкли видеть его, Ачалова, необычайно энергичным, жестким, вникающим во все тонкости любой операции, а здесь, в условиях необычайной важности происходящего, — какое-то непонятное равнодушие, пассивность…

Ачалов размышлял, обдумывал ситуацию, своим четким, рациональным умом военного понимал, что так просто «операция» не завершится. Трагедия близится. Было прохладно, мелкий августовский дождь по-осеннему то шел, то прекращался. Генерал медленно объехал вокруг Парламентского дворца. Повсюду баррикады, не бог весть какие — их можно было легко прорвать, опрокинуть, раскидать — сколько раз на учениях приходилось делать и это. Кое-где горят костры, много людей — и пожилых, и совсем молодых, тихо поют песни. У массивных стен, прикорнув, опустив голову на грудь, дремлют люди. Что же, их силком тащить куда-то, вышвыривать? А если окажут сопротивление — убивать? Не ради такой «службы» отдано 30 лет Армии… Везде полыхают вооруженные конфликты, еще неделю тому назад был в Карабахе — вот где следовало применить «решимость», о которой говорят «эти из ГКЧП». Болтуны! А Прибалтика — разве там мало проблем? Выдумали еще конфликт в центре Москвы!.. Перебьют массу людей — непонятно за что, а ответственность взвалят на людей в погонах. Как это было уже не раз — Средняя Азия, Кавказ, Прибалтика. Тбилиси, Вильнюс, Баку… Нет, я штурмовать не буду!..

В 01.30 Ачалов прибыл в Минобороны и зашел к Язову. Подробно рассказал ему об увиденном, сделал свой анализ ситуации и решительно рекомендовал старому маршалу отказаться от задачи осуществить войсковую операцию по захвату здания Верховного Совета России… Маршал молчал. Затем сказал, что, видимо, Ачалов прав, у него у самого усиливаются сомнения, особенно в связи с полной некомпетентностью всей этой «команды» во главе с Янаевым. Переоценил Крючкова — а тот оказался «бумажным чекистом», «чекистом-прожектером», ни на что не годным.

…Генерал Чиндаров выехал в Тушино к командиру дивизии ВДВ полковнику Александру Калмысову, разъяснил ему ситуацию и посоветовал не предпринимать самостоятельных действий (по захвату Белого дома), если на то не будет прямого приказа Язова или Янаева. Готовность выхода дивизии — 24 часа. (Напомним, время штурма — 3 часа ночи.)

Продолжение приготовлений к штурму

По возвращении на Лубянку (21 час) Агеев пригласил к себе Карпухина, Бескова, Расщепова, Жардецкого и Прилукова и предложил им доложить обстановку. Генералы КГБ сообщили, что баррикады вокруг Парламентского дворца России представляют из себя достаточно крупные, хаотические сооружения, они усилены бетонными кольцами, плитами и танки их не преодолеют. У здания собрались большие толпы людей по всему периметру, 40–50 тысяч людей, много женщин, подростков, множество из них под воздействием алкоголя. При штурме неизбежны крупные людские жертвы, поэтому операцию в той форме, как она была запланирована, нецелесообразно проводить. К такому мнению, похоже, склоняются военные. А самостоятельно осуществить операцию КГБ не сможет. Обсудив положение, Агеев приказал всем руководителям подразделений КГБ быть готовыми к проведению операции, а он доложит их точку зрения Крючкову.

Крючкова на месте не было. Агеев позвонил Громову, а затем Ачалову, поинтересовался их мнением. Громов ответил уклончиво, Ачалов сказал, что надо изучить обстановку более тщательно. Агеев ему сказал, что он тоже склоняется к тому, чтобы повременить с выдвижением войск на позиции для штурма. Ачалов сразу согласился, а позвонивший позже Громов сказал, что задержка с выдвижением войск приведет к тому, что позже на это уже не хватит времени и операция может сорваться. Но тоже согласился с доводами Агеева. Ачалов сообщил, что сам лично выедет на рекогносцировку, а затем доложит обо всем маршалу Язову. Тогда, может быть, будет принято окончательное решение.

После этого Агеев снова позвонил к Крючкову и, узнав, что он месте, зашел в к нему. И доложил обстановку. Крючков был очень недоволен развитием событий.

Информационная группа ГКЧП

Быстрая мобилизация Верховного Совета России, жесткое постановление его президиума, направленное против государственного переворота, обращение руководства России к гражданам, указы Ельцина против деятельности ГКЧП, породившие массовое сопротивление москвичей, — все это вызвало смятение в рядах ГКЧП, КГБ, аппарате павловского правительства. Особенно изумило все эти ведомства и их руководителей то, как оперативно распространялись сведения о позиции российского руководства по всей стране уже в течение первого дня переворота, 19 августа. Они не могли понять, каким образом мы, находясь в блокаде, сумели с необыкновенной легкостью прорвать ее. Не понимали, что народ не с ними, а с Российским Парламентом и президентом, объявившими войну путчистам. Они не понимали, что за годы горбачевской демократической революции народ изменился, он более не преклоняется перед «любой Властью», тем более такой неправедной, как ГКЧП. Он, народ, верит в справедливость и свободу, в достойную жизнь и полон решимости отстоять свои новые надежды — во многом связывая их осуществление с российскими властями. Поэтому москвичи ринулись защищать эту власть, считая ее своей.

Примечание: Ельцин со своими холуями расстрелял через два года этот Верховный Совет России, который привел его к власти, защищал его у этой власти и вручил ему еще большую власть, разгромив ГКЧП. А был этот высший орган (Парламент) и самым представительным, и самым эффективным, и самым неподкупным за всю историю существования Российского государства. Как следствие такого, по сути, чисто фашистского расстрела высшей законодательной власти и установления в последующем авторитарно-полицейского режима эти проснувшиеся надежды народа попросту умерли, он был снова ввергнут в привычное состояние апатии, безразличия и преклонения перед «вождями».

Люди ГКЧП, располагая абсолютно всеми видами СМИ и ТВ, не знали, как их использовать. Единственный материал, который был подготовлен КГБ по указанию Грушко, — это информация о борьбе с экономическим преступлениями (готовило 6-е следственное управление, управление по борьбе с организованной преступностью и центр общественных связей). Проверив ее, Грушко приказал передать се для программы ТВ «Время»; этот материал вышел в эфир вечером 20 августа.

Скорее всего, по инициативе Грушко тогда и была создана «группа для обеспечения ГКЧП текущей информацией». В ее состав были включены следующие должностные лица: маршал Ахромеев, Денисов — заместитель начальника Генерального штаба, Шилов — первый заместитель министра внутренних дел, Белоногов — заместитель министра иностранных дел, работники аппарата правительства, помощник Грушко полковник Егоров (обеспечение информацией связью, транспортом и пр.). Задачей группы было предоставление аналитической информации ГКЧП дважды в сутки — к 8 и 17 часам соответственно и ежесуточно. Но «группа» так и не приступила к работе…

Немного истории: совещание военачальников у российского руководства

Больше всего я удивлялся тому, что в составе ГКЧП оказался министр обороны генерал Армии Дмитрий Язов. С Язовым мое «знакомство» состоялось по телевидению — его Горбачев назначил министром обороны в 1987 г. — в разгар кампании по разоблачению «дедовщины» в Армии. Тогда бывший до него министром обороны маршал Соколов лишился своего поста после приземления на Красной площади немецкого мальчика Матиаса Руста, благополучно миновавшего все системы ПРО — от западных границ СССР до Красной площади в Москве. Тогда же московские остряки назвали ее «Шереметьево-3». Язов, участник Великой Отечественной войны, за военные подвиги получил звание Героя Советского Союза. Помнится, Язов выступал тогда перед деятелями культуры, читал даже какие-то стихи, начисто отрицал эту самую «дедовщину», говорил о своей приверженности демократии и перестройке и прочее. В 1990–1991 гг. довольно часто приходилось встречаться с ним у Горбачева — вначале на заседаниях Совета безопасности, потом — Совета Федерации и т. д. Глядя на его добродушное лицо, мощный затылок, зная, что он прошел всю войну на линии фронта, я как-то подсознательно чувствовал к нему симпатию. В январе 1991 г., в период литовского кризиса, Ельцин как-то неосторожно высказался относительно создания вспомогательных воинских частей для России в форме гвардии — что тут началось! Газетная и телевизионная травля Ельцина — подвергали его осмеянию, оскорблениям, издевательству, и естественно, по указанию горбачевской президентской рати. Мне приходилось буквально ежедневно давать пояснения — «Ельцин говорил не то и не так, и вы его не так поняли».

В тот период у нас в руководстве России зародилась идея — премьер Иван Силаев созывает совещание командующих военными округами на территории России с тем, чтобы обсудить концепцию российского руководства относительно Вооруженных сил на территории РСФСР. Мы с Ельциным договорились, что эту концепцию изложу я в своем выступлении на этом генеральском совещании у Силаева. Такое выступление я и сделал, содержание которого было благосклонно воспринято всеми командующими округами. Кажется, даже генерала Макашова (командующего Уральским военным округом) устроила сформулированная мною центральная идея: «Скажите, пожалуйста, зачем России нужна какая-то «новая армия», если вы — войска, расположенные на ее территории, — и являетесь Российской армией?» — в этом вопросе, собственно, и содержалась центральная идея моего выступления.

В перерыве в кабинете у Силаева я, хозяин кабинета, его заместитель, Юрий Скоков и маршал Язов пили чай и говорили о чем-то отвлеченном, типа погоды в Москве. В этот момент я высказал Язову мысль, суть которой сводилась к следующему.

Состояние Союза неопределенно, грядет новый Союзный договор, вряд ли в нем останутся республики Прибалтики и Закавказья. Набирают силу сепаратистские и националистические политические организации на Украине, требующие «самостоятельности». Кравчуку все труднее удерживать союзно-ориентированную позицию. Затягивается карабахский узел, похоже, вооруженные действия охватывают все Закавказье. Степень неопределенности возрастает в Средней Азии, союзная государственная власть трещит по швам.

Но Россия есть Россия. Ей некуда «отделяться» и «разъединяться». Она составляет стержень Союза — будет Союз или нет, но Россия останется Россией. Может быть, уважаемый маршал, потихоньку перебазировать ракетно-ядерное оружие — и прежде всего на гусеничном ходу и железнодорожных платформах из Украины, а также других союзных республик — в глубь России. Эту мысль я настойчиво внушал министру обороны. Все напряженно слушали. Но никто ничего не сказал. Только помрачнели. Маршал тоже молчал. Это было всего за год до Беловежских соглашений, закрепивших реальный процесс распада Советского Союза… Тем не менее образ Язова у меня не вызывал впечатления грубого солдафона, истукана, ничего не понимающего ни в военных, ни в гражданских делах человека. Он — солдат, маршал, министр обороны, не политик. Ему были нужны военно-политические и стратегические ориентиры от высшего политического руководства. Он их реально не имел. Вот в чем трагедия. Другое дело — был ли он восприимчив к ним? Но этот вопрос «снимается», поскольку Горбачев и его политические советники не воспринимали армию как политическую силу и не особенно задумывались о ее судьбе. Армия стала разлагаться.

Аналогии, воспоминания

Предыдущую попытку военного путча в России совершил генерал Корнилов 74 года назад. Путч был организован с целью свержения правительства Александра Керенского и реставрации монархии. Он был также непопулярен в обществе, как и нынешний августовский путч 1991 г.

Поразительный факт — переворот готовился почти открыто, к его необходимости призывали общественные деятели, разные политологи, обосновывающие идею «твердой руки». Премьер Павлов откровенно саботировал экономическую стабилизацию и вместе с Геращенко (председатель Союзного банка) приводил народ в бешенство финансово-кредитными и ценовыми манипуляциями. Пресса писала о грядущем перевороте ежедневно, все факты были известны, но ни Верховный Совет СССР, ни Президент СССР должным образом не реагировали на эти симптомы контрреволюции. Мои самые суровые оценки деятельности союзного правительства, даже с кремлевской трибуны съездов народных депутатов и Верховного Совета РСФСР, вызывали у Горбачева лишь раздражение. Аппаратный переворот, совершенный в Компартии России уже в момент ее создания, породил в сердцевине президентской партии ударный отряд антигорбачевской реакции, но попытки ответить на это демократическим волеизъявлением членов партии и критикой в прессе не дали никаких результатов.

С декабря 1990 г. навязчиво пропагандировалась, а в январе была испытана в Литве и Латвии схема «чрезвычайщины» с созданием «комитета общественного спасения» — прообраза ГКЧП. Призыв решать все проблемы с помощью чрезвычайного положения с конца 1990 г. все громче звучал на всех пленумах ЦК КПСС и ЦК Компартии России. А к лету были организованы специальные группы для разработки «научной» идеологии «чрезвычайщины» — плоды ее трудов публиковались в «Московской правде», других изданиях, подготавливая умы к ГКЧП.

Размышления старого маршала. Решение

…Ночь на 21 августа. Уже с вечера 20-го Язова охватывала тревога, зарождались сомнения в успехе предпринятых действий, и даже в их правильности. По мере того как поступали сообщения об усиливающихся антиармейских настроениях и действиях больших групп людей, откровенно демонстрирующих свою приверженность российскому руководству и решительно осуждающих ГКЧП и Армию, ставших на позицию его защиты, Язов стал понимать, что его прежние представления были неверны. Ему казалось, что ничто не устоит, если Армия, КГБ и МВД заняли позицию поддержки ГКЧП, — эта уверенность теперь быстро уходила, нарастала тревога, понимание ошибочности своих действий. Стрелять по людям в самом центре Москвы, силой их разгонять — это было невозможно для старого солдата, а демонстрация силы не производила нужного эффекта. ГКЧП же оказался сборищем болтливых, слабых людей, не способных ни к какой серьезной государственной и организационной деятельности, — написали «бумажки», обнародовали их и ждут «результаты». Шенин, Бакланов, Прокофьев, Ивашко и прочие партийные деятели, которые уверяли, что «рабочий класс, коммунисты, как один, выступят за сохранение курса партии, в поддержку ГКЧП» не сумели вывести на митинг в его поддержку даже сотню человек. Ошибка, страшная ошибка…

…В приемную министра обороны поступает сообщение о том, что генерал Лебедь «застрелился!». Лебедь (ранее он был командиром Тульской дивизии ВДВ) — заместитель командующего ВДВ по боевой подготовке. Тут же опровержение — Грачев звонит, докладывает, что ничего не случилось, «Лебедь жив и здоров, ждет приказа о штурме». Министр приказал направить к нему Лебедя. Вскоре прибывший генерал Лебедь доложил министру обстановку внутри и вокруг Парламентского дворца и повторил, что ждет приказа о штурме. Заодно сообщил, что заменил батальон, чей танк Ельцин использовал как трибуну для своего выступления против ГКЧП, а танкисты начали «братание» с защитниками Белого дома. Задав несколько уточняющих вопросов, маршал отпустил молодого генерала со словами: «Жди приказа». Снова сообщение: «18 человек убиты!» И снова уточнение — погибло трое гражданских лиц при «невыясненных обстоятельствах». Это — очень плохо. Настроение у министра обороны — скверное, тяжелые раздумья бороздят лицо старого генерала. Пригласил командующего Военно-воздушными силами маршала авиации Евгения Шапошникова и приказал ему, чтобы он усилил личный контроль за тем, чтобы ни один самолет или вертолет не поднялся в воздух без его, Язова, приказа. Шапошников согласился с ним, но заметил, что он лично против «этого ГКЧП». «Теперь говорить об этом поздно», — сказал старый маршал и отпустил командующего ВВС…

Около 3 часов, после доклада Ачалова, они вдвоем окончательно приняли решение не участвовать в штурме Парламентского дворца. Но действий никаких старый маршал все еще не предпринимал. Всю ночь провел в смятении, пытался вздремнуть в кресле, не получалось. Время от времени звонил начальникам воинских подразделений, особенно часто Калинину и Грачеву, интересовался обстановкой. Те докладывали ему о передвижениях войск, их концентрации вокруг соответствующих «объектов» или вблизи их — в основном в центре Москвы. Докладывали о движущихся массах москвичей в центр столицы, их агрессивном неприятии «акции» против Верховного Совета России и российского президента.

Окончательное решение Язов принял около 7 часов утра. Вызвал Ачалова, сообщил ему о своем решении начать вывод войск. Позвонил Калинину и приказал начать соответствующую подготовку к возвращению войск округа, введенных в Москву, к местам их постоянной дислокации.

Язов — Ачалову. Ты, кажется, знаешь Хасбулатова, свяжись с ним. Пусть он передаст московским городским властям (Лужкову) мою просьбу, что мне необходимо переговорить с ними по вопросам расчистки баррикад. Надо вывозить войска из Москвы.

Ачалов. Надо подключить инженерные части, подразделения генерала Кузнецова.

Язов. Да, конечно, вызови его ко мне. Ты поезжай к Крючкову, сообщи ему, что Армия не пойдет на кровопролитие, не будет воевать с депутатами и народом. Мне надо вылететь к Горбачеву.

Ачалов. Вас арестуют, товарищ маршал! Позвольте мне это сделать, я попытаюсь объяснить ситуацию.

Язов. Какая разница, где арестуют — там, здесь. Я не буду искать причины для своего оправдания. Я хочу спасти генералов — возьму всю вину на себя. Я заварил кашу — мне и отвечать. Езжай к Крючкову, приструни его. А то этот болтун еще чего-нибудь выкинет.

Язов дал указание созвать коллегию Минобороны.

Почти сразу же к нему зашли почти все члены ГКЧП (Янаев им сообщил): Крючков, Бакланов, Шенин, Тизяков, а также другие руководители, рангом пониже. Все стали дружно уговаривать Язова не выводить войска из города.

Крючков. Не все потеряно, надо вести «вязкую борьбу» (и прочая чепуха).

Началась перебранка.

Язов. Напрасно я слушал вас, вы, оказывается, ничего не понимаете и ни на что не способны. Все! Надо ехать к Горбачеву и исправлять ошибки — если он нам это позволит. Если вы не хотите — это ваше дело. Я еду. Коллегия начнет работу через полчаса — я уже дал распоряжение о подготовке войск к выводу из Москвы и возвращении на места постоянной дислокации. Это — мое решение!

…Ачалов ушел. Маршал позвонил Калинину, сообщил о коллегии, информировал о своем решении отказаться от замысла далее поддерживать ГКЧП и приказал ему начать подготовку к выводу войск округа из Москвы. Попросил Калинина также связаться с Председателем Верховного Совета России Хасбулатовым с тем, чтобы тот дал указание Попову и Лужков войти в контакт с ним, Язовым, и Калининым. Надо было растащить множество баррикад, причем ряд из них был довольно мощным — москвичи тащили туда все, что можно было: бетонные плиты и блоки, трактора, трамвайные вагоны, металлические конструкции и пр. и пр.

Начинался рабочий день, десятки тысяч людей хлынут на улицы, естественно, все это затруднит и усложнит вывод крупных воинских подразделений — полков и батальонов механизированных подразделений. Необходимо было задействовать военно-инженерные и строительные войска Армии.

Язов приказал заняться всем этим главному военному инженеру, генерал-полковнику Кузнецову. Военно-инженерные войска имели пять сверхмощных машин, которые могли растаскивать любые тяжелые блоки, разблокировать самые сложные баррикадные сооружения. Язов приказал ему немедленно войти в контакт с Председателем Верховного Совета Хасбулатовым — тот выделит ему людей, с которыми необходимо контактировать при разборе баррикад вокруг Белого дома, а также с московскими городскими властями. Лужков об этом уже предупрежден Хасбулатовым, и он ждет твоего телефонного звонка. «Начинай работу немедленно, не ожидая коллегии…» — сказал Язов. Кузнецов ушел.

8.00 21 августа. Собралась коллегия. Все хмурые, не смотрят друг на друга. Тяжелый, грузный Язов сдержан. Предложил генералам высказаться. Генералы молчат, все растеряны. Разумеется, никто не горел желанием штурмовать парламентское здание, они просто шокированы очевидным провалом операции, потеряли ориентацию. Они все уже знают о принятом Язовым решении отказаться от «сотрудничества с ГКЧП», начать вывод войск из Москвы. Выступил генерал Ачалов, сказал, что считает правильным решение министра, поскольку «топтание» в центре Москвы огромной массы войск с тяжелой военной техникой неизбежно может привести к возможности хаотического столкновения или иным трагедиям неумышленного характера. А в связи с решением министра отказаться от применения Армии в решении конфликта наличие армейских подразделений в Москве становится бессмысленным.

Все дружно поддерживают решение Язова. Министр дал указание всем военачальникам приступить к организованному выводу армейских частей с тем, чтобы отвести их в места постоянной дислокации. Сообщает, что принял решение немедленно вылететь в Крым, к Горбачеву, для «ответа за свои действия». Сказал, что он несет личную ответственность за происшедшее и никого из своих подчиненных не считает в чем-либо виновным. Эту позицию он постарается довести до президента Горбачева.

Язов пригласил начальника Генерального штаба Моисеева (он был в отпуске), передал ему все дела. Уже в своем самолете Язов узнал, что параллельным курсом к Горбачеву летят, по поручению Верховного Совета России, Силаев и Руцкой.

Крючков: «Хасбулатов не позволил Ельцину сбежать в американское посольство!» Провал операции «Гром»

…По возвращении на Лубянку (01.50) Агеев пригласил к себе Карпухина, Бескова, Расщепова, Жардецкого и Прилукова и предложил им доложить обстановку. Генералы КГБ сообщили, что баррикады вокруг Парламентскою дворца России представляют из себя достаточно крупные, хаотические сооружения, они усилены бетонными кольцами, плитами и танки их не преодолеют. У здания собрались большие толпы людей по всему периметру, 40–50 тысяч, много женщин, подростков, множество из них под воздействием алкоголя. При штурме неизбежны крупные людские жертвы, поэтому операцию в той форме, как она была запланирована, нецелесообразно проводить. Обсудив положение, Агеев приказал всем руководителям подразделений КГБ быть готовыми к проведению операции по плану (3 часа ночи), а он доложит их точку зрения Крючкову.

Крючкова на месте не было. Агеев позвонил Громову, а затем Ачалову, попросил их пока войска не выдвигать на позиции перед штурмом. Ачалов сразу согласился, а Громов сказал, что задержка с выдвижением войск приведет к тому, что позже на это уже не хватит времени и операция может сорваться. Но тоже согласился с доводами Агеева. Ачалов сообщил, что сам лично выедет на рекогносцировку, а затем доложит обо всем маршалу Язову.

После этого Агеев снова позвонил Крючкову и, узнав, что он месте, зашел к нему. В кабинете Крючкова находились руководители ГКЧП Бакланов и Шенин, а также Грушко, Агеев, Лебедев, Прилуков и целая группа высших офицеров КГБ, руководителей разных подразделений этого ведомства. Все тихо переговаривались между собой. Крючков постоянно звонил, или ему звонили, он не реагировал на реплики и разговоры собравшихся. Вошедшему Агееву Крючков предложил перейти в другой кабинет, рядом, и выслушал его доклад о необходимости отмены операции «Гром». Ничего не сказал — оба вернулись к ожидавшим их заговорщикам. И снова — непонятное «совещание», беспредметные разговоры — переговоры обо всем и ни о чем конкретно. Примерно в 2.20 ночи Крючкову позвонил Варенников, сообщает, что у Белого дома крайне напряженная обстановка и, по всей видимости, проводить войсковую операцию по захвату Парламентского дворца нецелесообразно. Крючков вызвал всех заместителей, а также Громова и Варенникова. В это время в кабинет зашел Ачалов и, едва войдя, решительно заявил, что штурм — невозможен, он выезжал на место, детально знакомился с обстановкой и убедился, что задача, поставленная в рамках операции «Гром», невыполнима без крупного кровопролития — а этого Армия не может позволить себе; министр обороны — такого же мнения. Надо искать другие средства решения кризиса.

Это произвело очень тяжелое впечатление на присутствующих. Стало ясно, что Армия отказывается от применения силы в развязанном ГКЧП конфликте. После обсуждения ситуации было принято окончательное решение — штурм здания Верховного Совета России отменить — операция «Гром» провалилась.

Все были подавлены. Крючков почему-то не отпускал собравшихся, просил подождать, все время находился у телефонов — он явно ждал какого-то важного сообщения. Зазвонил телефон, Крючков его хватает, слушает. Потом громко сообщает: «Ельцин сбежал в американское посольство/» Все шокированы, не знают, как реагировать, Крючков как-то неестественно смеется… Проходит несколько минут. Другой телефонный звонок. Крючков хватает трубку, слушает, переспрашивает: «Не сбежал? Хасбулатов все испортил? Отказывался?!» — опускается в свое кресло, обессиленный, обмякший. Говорит: «Кажется, мы — проиграли». Военные уходят, не прощаясь… Операция «Гром» провалилась.

«Скорее в Форос — на поклон к Горбачеву!»

Как было показано выше, рано утром 21 августа Язов приказал своим военачальникам и командирам отдельных воинских подразделений вывести из Москвы все части в места постоянной их дислокации, снять блокаду с Белого дома. В это же время в Кремле (9 часов утра) у Янаева было созвано совещание ГКЧП. Настроение у всех было крайне подавленное. Янаев был мрачен, растерян. Павлов отсутствовал. Шенин, вопреки своей склонности к разговорам, молчал. Молчал и Крючков, главный заговорщик. Инициативу взял Бакланов — он просто сказал, что операция провалилась и он предлагает всем вылететь к Горбачеву и попытаться объясниться с ним. Других предложений не было — согласились. Решили, что к Горбачеву следует направить Лукьянова, Язова, Ивашко и Крючкова. Они вылетели около 12 часов дня 21 августа.

Тем временем вывод воинских частей из Москвы продолжался полным ходом. А в 10.00 в Парламентском дворце начала свою работу Чрезвычайная сессия Верховного Совета по вопросу «О политической и социально-экономической обстановке, сложившейся в стране в результате переворота, осуществленного ГКЧП». Главным докладчиком был Хасбулатов (на этом настоял Ельцин). Но сперва обсудили ситуацию, сложившуюся к утру 21-го. Я сообщил о своем разговоре с Ачаловым и Язовым о решении министра обороны вывести войска из Москвы — обсудили вопрос о том, кого направить к Горбачеву, чтобы обеспечить его безопасность и вывезти в Москву; решили отправить Силаева и Руцкого. Они тут же отбыли…

Связь у Горбачева была восстановлена примерно к 11 часам 21 августа. Поэтому он уже отдавал распоряжения. В частности, временно на должность Председателя КГБ СССР он назначил начальника 1-го Управления (политическая разведка) Леонида Шабаршина, потребовал от него, чтобы все заместители председателя и начальники управлений КГБ предоставили письменные объяснительные записки о своей деятельности в связи с ГКЧП и какие распоряжения Крючкова они выполняли, сменил коменданта Кремля и т. д.

Группа ГКЧП, то есть Язов и Крючков, а также Лукьянов с Ивашко, сидели долго в одной из комнат комплекса «Заря», дожидаясь, когда их вызовут к президенту. Терпение иссякло. Лукьянов написал записку Горбачеву: «Я и Ивашко просим принять». Но Горбачев не принимал — ему сообщили, что Верховный Совет России на своем утреннем заседании специально рассматривал вопрос о том, кого направить в Форос к Горбачеву, поручил эту миссию Силаеву и Руцкому, поэтому он ждал их появления, а самолет запаздывал. И, только встретившись с этими двумя деятелями из высшего российского руководства и получив более или менее полную информацию о московских событиях 19–20 августа, Горбачев размышлял: принять или не принять? Вначале решил, что не стоит принимать, — о чем с ними говорить? Потом передумал и решил все-таки встретиться с Лукьяновым.

Охранник (.Язову). Вы полетите в Москву на том же самолете, на котором прибыли сюда. (Обращаясь к Крючкову.) Вы поедете в кортеже с Михаилом Сергеевичем! (Обращаясь к Лукьянову и Ивашко.) Вы — тоже едете в кортеже…

Вылета самолета в Москву ждали долго, почти до 12 часов ночи.

Арест Крючкова, Язова и Лукьянова

Самолеты прибыли из Сочи во Внуково в 2.30 ночи, в них, среди прочих, находились Лукьянов, Крючков, Язов. Их ожидал Генеральный прокурор России Валентин Степанков с бригадой следователей (и спецмашинами). Сразу же отвезли в «Матросскую тишину».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.