УБИЙСТВО В МАЙЕРЛИНГЕ

УБИЙСТВО В МАЙЕРЛИНГЕ

Печаль ресниц, сияющих и черных,

Алмазы слез, обильных, непокорных,

И вновь огонь небесных глаз,

Счастливых, радостных, смиренных, —

Все помню я... Но нет уж в мире нас,

Когда-то юных и блаженных!

И.Бунин

Судьба монархических династий решалась не только на полях сражений и в водовороте революций. История неод­нократно доказывала: злой рок, а иногда возмездие за грехи, совершенные под сенью корон, может явиться в об­лике хрупкой девушки.

Так случилось с одной из самых древних и могуще­ственных европейских монархий — Австро-Венгерской.

Девушку звали Мария Вечера.

                                                                   Мария Вечера

Трагическая гибель единственного наследника имела печальные последствия не только для династии Габсбур­гов. Дейл Карнеги утверждал: «Если бы принц Рудольф остался жив... то возможно было бы не допустить не только Первой, но и Второй мировой войны». Вероятно, в этом есть доля преувеличения, хотя несомненно: преемник короны Габсбургов, ненавидевший Германию с ее наби­равшим силу милитаристским духом, мог бы поубавить прыть слишком воинственных соседей.

Но что случилось, то случилось... Ранним январским утром 1889 года, когда маленький занесенный снегом го­родок Майерлинг еще крепко спал, в охотничьем доме на­следного принца Рудольфа раздались два револьверных выстрела. Вечный как мир, но всегда волнующий сюжет: двое влюбленных предпочли смерть разлуке. И немногие трезвые голоса, пытавшиеся подвергнуть сомнению оче­редную любовную идиллию, утихали: в конце концов надо признать — никто не знает точно, что же случилось в Майерлинге.

В первую очередь в таком положении вещей были за­интересованы сами Габсбурги — королевская семья при­ложила максимум усилий, чтобы всю эту историю замять. Более или менее подробный рассказ о гибели принца Ру­дольфа появился спустя десять лет после майерлингской трагедии.

Вот тогда-то принцесса Одескальки опубликовала сведения, сенсационные не только в силу того, что на об­стоятельства гибели принца Рудольфа была наброшена плотная завеса тайны, но и потому, что эти сведения разрушали идиллию одного из самых потрясающих лю­бовных романов.

...Принц Рудольф был любимцем австрийцев. Каза­лось, двадцатилетний красавец каким-то чудом избегнул пороков, накопленных монархическим семейством за сто­летие. Романтического, влюбленного в поэзию и искус­ство принца тянуло вон из королевского дворца, полного недоброжелательства, сплетен и интриг. Студенческая молодежь, артисты, художники — среди них Рудольф, переполненный либеральными идеями, находил себе дру­зей. Его, лишенного исконной заносчивости Габсбургов, видели в самых разных уголках Вены, где между собой люди называли его «наш Руди». Единственное, что на­следник взял от отца, императора Франца-Иосифа, — это страсть к охоте. Часто, невзирая на протесты матери-королевы, до смерти опасавшейся за сына, Рудольф ухо­дил в горы охотиться на орлов. Однако наступил момент, когда из своего горного одиночества принц стал все чаще поглядывать на переполненные людской суетой долины. То там, то здесь его все чаще стали замечать в обществе женщин. Рудольф открыл для себя ранее неизвестную и весьма любопытную книгу и читал все подряд без разбо­ра. Дамы сердца сменяли одна другую, и коллекция была весьма разномастной: от жриц свободной любви — «звезд» кафешантанов, сговорчивых модисток до титулованных особ. Обаяние принца действовало безотказно. Размах любовной охоты стал вызывать у родителей-королей беспокойство: Рудольф никогда не отличался хо­рошим здоровьем. Выход из такого положения нашли традиционный — мальчика надо женить. Однако все со­искательницы руки принца убывали расстроенными. На­бравшись терпения, король с королевой ожидали, когда Рудольф устанет от блужданий, от ярмарки невест. Их расчет оказался точным — наследник скрепя сердце остановил выбор на семнадцатилетней дочери короля Бельгии Стефании, сказав, что она ему «менее не нра­вится, чем другие».

Неожиданный инцидент едва не разрушил поистине королевский союз. Отправившись в Брюссель делать не­весте официальное предложение, Рудольф прихватил из Вены одну из своих любовниц. Дама оставалась в специ­альном вагоне принца, куда он наведывался по вечерам, устав от жениховских хлопот. Как назло, Стефания угово­рила мать-королеву поинтересоваться элегантным вагоном Рудольфа и, приехав на вокзал, сквозь зеркальные стекла увидела его чуть ли не в объятиях красивой женщины. Со Стефанией случилась истерика, папа-король готов был расстроить свадьбу, но тут за дело взялся венский двор. Дипломатические подходы к оскорбленным «высочествам» в конце концов возымели действие, и Рудольф обвенчался с белокурой принцессой. Поначалу ничто не предвещало осложнений. Молодые ладили между собой, и Рудольф весьма трогательно стал заботиться о собиравшейся родить жене. К несчастью, Стефания весьма нетерпимо относи­лась к неудобствам, связанным с беременностью. Она ка­призничала, жаловалась, изводила Рудольфа мнимыми и действительными страхами. Такого испытания молодой муж не выдержал — его теплое отношение к жене улету­чилось без следа. Это заставляло думать: а было ли оно вообще?

Как назло, родив, Стефания располнела, подурнела, и Рудольф, любитель прекрасного, вернулся к прежним за­нятиям. Разумеется, среди женской части обитательниц двора нашлись доброжелательницы, которые в красках расписывали принцессе похождения мужа.

Нельзя сказать, что ускользающее семейное счастье бросило Стефанию в пучину отчаяния. Она трезво расце­нивала свой брак как вклад в общемонархическую копилку и, холодноватая по натуре, не слишком тяготилась пусто­вавшим местом в супружеской постели. Но ее женское са­молюбие, безусловно, было задето.

Чтобы досадить мужу, Стефания, выследив его, от­правлялась к дому очередной пассии в роскошной при­дворной карете и, приказав кучеру ждать принца, воз­вращалась в его скромном экипаже. Толпа, заметив ко­ролевскую карету, терпеливо сторожила возле нее, и Ру­дольф, одетый конспирации ради в обычный костюм, выйдя от любовницы, попадал в самое неприятное поло­жение. Агентура раздраженной супруги работала исправ­но, и принц нигде не мог спрятаться. Разумеется, во дворце начались бурные семейные сцены. Как и водится, Рудольф, не находя выхода, начал заливать горе вином. И вот тут нежданно-негаданно судьба устроила ему ло­вушку.

Двоюродная сестра наследника графиня Лариш, быть может, была единственной, кому принц доверял подроб­ности своей неудачной семейной жизни. Вполне сочувствуя товарищу детских лет, графиня часто помогала принцу в его любовных похождениях. Желая очередной раз доса­дить «королеве Стефании», она пообещала познакомить его с девушкой необычайной красоты. Это была баронесса Мария Вечера.

Несомненным в том, о чем нашептывала Лариш прин­цу, являлось только одно — безусловно поразительная красота. И титул, и происхождение — все было смутно. Мать Марии, пока позволял возраст, побывала в любов­ницах чуть ли не у всех знатных венцев, включая и Габсбургов, всем была должна, отбивалась от преследова­ний кредиторов, сорила деньгами, интриговала и, наконец, явила миру выросшее возле нее, расцветшее первым цве­том сокровище — Марию. Вся ставка поблекшей мамаши теперь была на дочь. Кому как не графине Лариш было распорядиться этой ситуацией по-своему?..

У себя в доме она устроила бал. Заинтригованный Ру­дольф с волнением переводил глаза с одной гостьи на другую. Наконец графиня попросила принца следовать за ней. Они прошли длинную анфиладу комнат, и вот принц очутился в едва ли не самой отдаленной. Здесь царил по­лумрак. Всюду, где только можно было, стояли огромные букеты благоухающих цветов. Под роскошной пальмой в легкой полупрозрачной одежде сидела девушка ослепи­тельной красоты. У принца закружилась голова. Все это было бы похоже на сон, если бы красавица не протянула к нему руки, не сказала, что любит его без памяти и прибе­жала сюда втайне от строгой матери, губя безвозвратно свою репутацию. Рудольф пал в объятия Марии. В эту ночь он в очередной раз не пришел ночевать домой, но все то, что с ним случилось, словно отсекло и прежнюю жизнь, и всех любовниц, вместе взятых. Принц влюбился яростно, страстно, забыв все на свете.

Приютом влюбленных стало охотничье поместье прин­ца под названием Майерлинг близ Вены. Теперь наслед­ник пропадал здесь сутками, не показываясь на глаза ко­ролевской родне. Как всякий человек, на которого свали­лось неожиданное счастье, он был готов кричать о нем на весь мир, и скоро, разумеется, ни для кого не осталась в секрете страстная любовь принца. Воронка затягивала все глубже и глубже — Мария нужна была ему уже как нар­котик. Ни угрозы отца с матерью, ни пересуды и сплетни, переполнявшие Вену, не могли заставить Рудольфа соблю­дать хотя бы рамки приличия. И вот, убедившись, что на­следник основательно запутался в силках, мать Марии пригрозила Рудольфу, что увезет, спрячет дочь от него, если тот не женится.

Угроза возымела действие. Потерять Марию означало для Рудольфа потерять все. Он направил прошение в Ва­тикан расторгнуть ненавистный брак. Ему даже не ответи­ли. Зато император получил от Папы наставление воздей­ствовать на сына, впавшего в непростительный грех. Пере­говоры с Рудольфом, однако, ни к чему не привели. Тот стоял на своем: он отречется от престола и женится на любимой девушке.

Безусловно, отчаянное положение сказывалось на на­следнике. Рудольф очень изменился, и придворный доктор стал предупреждать императора, что дело может кончиться плохо. Испуганный этими словами, Франц-Иосиф в пол­ной растерянности прибегнул к средству, которое, каза­лось, не сулило ничего. Он обнял сына, заплакал навзрыд как ребенок и умолял Рудольфа пожалеть его, мать и всю страну: ведь он единственный наследник и корону, вен­чавшую головы Габсбургов на протяжении столетий, неко­му передать.

Рудольф дал слово принести в жертву свое личное счастье.

Далее события, однако, развивались слишком стреми­тельно, Рудольф наконец сказал Марии, что они должны расстаться. К его изумлению, та встретила эту весть спо­койно и попросила лишь о последнем свидании. Послед­нее — и она скроется навсегда. Мог ли Рудольф отказать все еще бесконечно любимой женщине? Они договорились встретиться в Майерлинге. Мария будет ждать его там...

«Ничто не нарушило последнего «прости» принца Ру­дольфа с Марией Вечерой, — рассказывает принцесса Одескальки. — Наконец, утомленный всеми событиями этого дня, а быть может, под влиянием крепких напитков, которые Вечера заставила его выпить более обыкновенно­го, он заснул тяжелым сном... Его разбудила самая отвра­тительная месть, которую только может придумать жен­щина. Увидев, что его жизнь навеки погублена, он схватил револьвер и убил ту, которая нанесла ему позорное уни­жение, а затем покончил с собой».

...Знаменитый фильм «Майерлинг» с Катрин Денев и Омаром Шарифом в главных ролях, благодаря которому всё новые поколения вздыхают над трагедией двух влюб­ленных, настаивает на версии добровольного ухода из жизни. Те же мотивы стали основой романов на немецком, английском, итальянском языках. Однако история о Ма­рии и Рудольфе, которую кино и литература постарались сделать безупречно романтичной, а монархи Австро-Венгрии — покрытой мраком, имеет помимо сообщенного принцессой Одескальки по меньшей мере еще две версии.

Одна из них заключается в том, что в Майерлинге Марии сделали аборт, и — неудачно: она погибла от кро­вотечения. Примчавшийся туда Рудольф в отчаянии за­стрелился. По другой версии, в Майерлинге произошло чисто политическое убийство с последующей инсцениров­кой самоубийства. Принц, а заодно и его возлюбленная были застрелены немецкими агентами с целью устранить влиятельное лицо, не питавшее симпатий к кайзеровской Германии. Те, кто занимался этим вопросом, строят по­добную версию на убедительных, казалось бы, данных. В комнате, где нашли тела Марии и Рудольфа, явно были видны следы борьбы: стулья и посуда опрокинуты.

...Но вернемся к той страшной картине, которая от­крылась перед людьми, взломавшими дверь в спальне Ру­дольфа. Мария лежала на кровати, и смерть не исказила прекрасного лица. Рану на голове, как пишут, скрывали ее густые черные волосы, водопадом спускавшиеся с постели. Кстати, именно такое свидетельство и наводит на мысль: а была ли рана вообще? Ведь никаких медицинских доку­ментов по этому поводу не осталось. Тогда и гибель от кровотечения вовсе не представляется невероятной.

Рудольф же был неузнаваем: пуля буквально разнесла череп, и запекшаяся кровь, словно маской, закрыла его лицо. Рядом валялся пистолет. Императорская семья, пре­возмогая шок, пыталась спасти свою репутацию. Франц-Иосиф потребовал от придворного врача объяснить гибель сына внезапно приключившимся ударом. Однако тот отка­зался это сделать. Наследника похоронили с той пыш­ностью, которая соответствовала его титулу, и Рудольф нашел свое упокоение среди предков, которые в течение шести столетий правили Австрией.

Иная посмертная участь ожидала Марию Вечеру. Ду­мали, как бы вынести труп незаметно, так, чтобы никто вообще не знал о присутствии в доме «этой женщины». В конце концов тело упаковали в корзину для белья и ночью тайно перетащили в домик дворецкого, расположенный возле приюта любви. Несколько дней тело оставалось не­погребенным. Наконец монахи близлежащего монастыря получили предписание предать его земле. Марию положи­ли в грубо сколоченный гроб, а под голову — шляпу, в которой она приезжала на последнее свидание с принцем Рудольфом...