Леонид БРОНЕВОЙ

Леонид БРОНЕВОЙ

Л. Броневой родился 17 декабря 1928 года в Киеве. Его отец имел богатую военную биографию: воевал с 14 лет за красных, после гражданской войны попал в аппарат НКВД и к середине 30-х годов дослужился до звания генерала. Во время сталинских чисток ему повезло: в отличие от многих чекистов, которых тогда расстреляли, его вместе с семьей отправили в ссылку в поселок Малмыш Кировской области. Было это в 1937 году, когда Леониду было всего 9 лет.

В 1941 году Броневым было разрешено вернуться в Киев, однако переезду помешала война - им пришлось отправиться в Чимкент (Южный Казахстан). Леониду, чтобы прокормить семью, пришлось параллельно с учебой и работать: он был разнорабочим, пекарем, секретарем-машинисткой в исполкоме, рабочим в кукольном театре. В 1944 году он закончил семь классов и поступил в вечернюю школу. Там за один год он умудрился сдать экзамены за восьмой, девятый и десятый классы. Однако из-за того, что он считался сыном врага народа, мать ему объяснила, что путь в журналистику или дипломатию, которыми он хотел заниматься, ему заказан. «Поэтому, сын, иди в театральный,» - посоветовала ему мать. Так он и сделал. Поступать в Москве он не мог, поэтому отправился в Ташкент. Подал документы в Институт театрального искусства имени А. Островского и с первого же захода поступил. Проучился в нем до 1950 года. Затем в течение трех лет работал в театрах Магнитогорска и Оренбурга. В первом своем спектакле - «Анна Каренина» - Броневой сыграл Капитоныча и реплика у него была всего лишь одна: «Ваше превосходительство».

После смерти Сталина Броневой наконец решился поехать в Москву. В августе 1953 года подал документы в Школу-студию МХАТ. В экзаменационной комиссии сидели одни корифеи: Топорков, Грибов, Массальский, Кедров и другие. Однако Броневому удалось покорить их своей игрой, и его приняли сразу на третий курс. Так он получил второе высшее образование.

Закончив Школу-студию в 1955 году, Броневой вновь вынужден был отправиться в провинцию: сначала в Грозный, затем в Иркутск, Воронеж. На сцене этих театров он играл разные роли, причем много раз ему приходилось играть реальных исторических персонажей: от Марка Твена до Ленина и Сталина. Во время исполнения этих ролей с актером происходила масса интересных историй. Вспомним лишь две из них.

В спектакле грозненского Театра имени Лермонтова «Кремлевские куранты» Броневой играл Сталина. Актер вспоминает: «Вы знаете, что такое для актера молчание зрителей при его выходе на сцену, если до этого зал просто взрывался аплодисментами?! Помню, на первых спектаклях мне казалось, что пушки стреляют (в театре были деревянные сиденья, и оттого, что все резко вставали, стоял ужасный грохот). Такие овации! Бо-оже мой... И вдруг на одном спектакле - тишина. Абсолютная. Конечно, с меня пот градом. Пробормотал, помню, что-то и ушел. Лег за кулисами. Что произошло? Первая мысль была: наверное, у меня расстегнулась ширинка. Все. Это расстрел. Смотрю - нет, все нормально. И грим в порядке. Подошел Тиханович - главный режиссер. Я говорю: «Что же это такое я сделал сегодня?» - «Да ничего ты не сделал! Там просто КГБ сидит - они получили закрытое письмо, разоблачающее Сталина. Это был целевой спектакль, вот никто и не хлопал при твоем выходе». - «Предупреждать же надо! Меня чуть удар не хватил». Тиханович удивился: «Ну не всех же предупреждать. Ты ведь тем более беспартийный». - «Постойте... А как же наша Сталинская премия?» - «Все, тю-тю наша премия. Накрылась!» Я спрашиваю: «И как теперь мне играть послезавтра?» - «Так и играть! Только никаких усов». А Добротину, который Ленина играл, сказал: «А вы скажите, что просите зайти к себе не товарища Сталина, а референта». Так я и играл - с тем же текстом, но уже референта, немножко подхалимничая».

Второй случай произошел с Броневым в Воронеже - на этот раз ему выпала честь сыграть Ленина. Причем за исполнение этой роли его наградили квартирой. Актер рассказывает: «В Воронеж я приехал с беременной женой (она закончила училище имени Вахтангова. - Ф. Р.). Сняли в гостинице маленький номерок. Режиссер театра Шишигин говорит мне: «Ты кого хочешь играть в таком-то спектакле?» - «Ленина». - «Ленина Ожигин будет играть». - «Тогда я прошу меня вообще не занимать». Но почему-то ходил на все репетиции - сидел на галерке. Зачем - не знаю, ведь уже было отказано в роли. Выучил текст. И вот однажды в театре постелили красные дорожки - приехал какой-то большой начальник. Начался спектакль. Степа Ожигин то ли растерялся, то ли неважно себя чувствовал - не понравилась его игра. В конце спектакля наш важный гость говорит Шишигину: «А у тебя другого Ленина нет?» Тот заволновался: «Да есть тут один...» - «Так что же ты?! Где он?» Шишигин как закричит: «Где этот, как его? Береговой, Броневой, Боровой!» - «Я здесь», - говорю. «Спускайтесь вниз немедленно». Шишигин меня спрашивает: «Ты мог бы сейчас Ленина сыграть?» - «Попытаюсь». - «Что для этого тебе нужно?» - «Кепку». Дали мне кепку. И на нервной почве или оттого, что так хотел получить эту роль, я сыграл сцену одним махом. Гость сказал: «Все, пусть он играет». Степа в больницу попал, бедняга.

А я играл. И вот однажды опять разложили красные дорожки. Я отыграл первый акт. Прибегает директор: «Спускайтесь скорее вниз!» А я поправляю грим Ленина. «Да быстрее, быстрее!» Не успев поправить грим, конечно, бегу. На первом этаже толпа: секретарь обкома, начальник КГБ, командующий военным округом. Но никто не входит в комнату, в ней - человек маленького роста в сером костюме. Потом я узнал, что это был секретарь ЦК КПСС Аверкий Борисович Аристов. Он пожал мне руку и, обращаясь к стоящим в дверях, сказал: «Ленин всем нравится». На другое утро звонок: «Вас беспокоят из горкома партии. Сейчас за вами пришлют машину». С ума можно сойти: за мной - машину! Приезжаю. Сидит секретарь и председатель горисполкома. «Вот вам ключи от двух квартир и машина - идите выберите». И то ли от страха перед этой машиной, то ли перед всеми этими «шишками» я выбрал худшее, что мог...»

Между тем для семьи Броневого, ютившейся в маленьком номере гостиницы, и этот худший вариант был неплохим подспорьем. К тому же их пребывание в Воронеже вскоре закончилось - они уехали в Москву. Вызвано это было несколькими причинами, в том числе и печальной - жене Броневого, ввиду тяжелой болезни, требовалась квалифицированная медицинская помощь. Однако переезд в столицу не спас ее от трагического финала - она скончалась. На руках Броневого осталась 4-летняя дочь. Жили они тогда в маленькой комнатке в коммунальной квартире в Среднем Кисловском переулке. В квартире жили восемнадцать жильцов, из них семь - дети. По выходным дням в туалет было не пробиться - взрослым приходилось пропускать детей вне очереди.

В Москве актер попытался устроиться в несколько театров, но его никуда не брали. К примеру, он сунулся было в «Современник» к своим бывшим однокурсникам по Школе-студии МХАТ Ефремову, Табакову, Волчек, однако они его не приняли. Ему тогда сказали: «У тебя нет личной темы». Какую такую тему имели в виду его бывшие однокашники, Броневой не знает до сих пор.

И только главный режиссер Театра имени Пушкина Борис Равенских пошел навстречу Броневому и взял его в свою труппу. Однако серьезных ролей актеру там не доверяли, и он частенько сидел без работы. Например, однажды его не взяли на гастроли и Броневому, чтобы прокормить семью, пришлось зарабатывать на Тверском бульваре игрой в домино. Сегодня ничего подобного уже не практикуется, а в начале 60-х доминошные баталии на деньги были распространенным явлением в Москве. Броневой порой зарабатывал на них рубль в два дня. Причем иногда ему приходилось несладко. Ведь он играл не ради спортивного интереса, а с одной целью - заработать на хлеб себе и дочери. Поэтому, выиграв свой рубль, покидал доминошную арену. А среди игроков это было не принято: там царило правило - играть до победного конца. Броневой рассказывает: «Но я нарушал этот неписаный закон. «Ах ты...» - меня матом как пошлют. Я им объяснял, в чем дело, и потом мне начали прощать то, что с выигрышем я уходил».

В 1961 году Броневой покинул Театр имени Пушкина и перешел в труппу другого столичного театра - на Малой Бронной. А через три года состоялся его дебют в кино - режиссер Иван Лукинский предложил ему роль жандармского полковника в фильме «Товарищ Арсений» (картина рассказывала о первых годах революционной деятельности М. В. Фрунзе). Несмотря на то, что с ролью Броневой вполне справился, однако долгожданного открытия этого прекрасного актера другими кинорежиссерами тогда так и не произошло. В 60-е годы он снялся еще в двух фильмах: «Лебедев против Лебедева» (1965) и «Твой современник» (1967). Последний фильм снял Юлий Райзман, картина была удостоена призов на кинофестивалях в Ленинграде, Карловых Варах и Лагове. Броневой сыграл в ней роль референта министра.

Между тем всесоюзная слава пришла к Броневому в августе 1973 года, когда по телевидению был показан 12-серийный телесериал Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны». В нем Броневому досталась роль группенфюрера СС, начальника IV отдела РСХА (гестапо) Генриха Мюллера.

По воспоминаниям самого артиста, первоначально его пробовали на роль... Гитлера. Была сделана фотопроба, на актера наложили хороший грим. Однако режиссера кандидатура Броневого не удовлетворила (роль сыграл актер из ГДР Фриц Диц). Не устроила Лиознову кандидатура Броневого и на роль Мюллера. Однако второй режиссер - Зиновий Гензер - сумел убедить ее, что Броневой - именно то, что надо.

О своих съемках в фильме Броневой вспоминает следующее: «В самом начале съемок я женился во второй раз - на своей нынешней жене Виктории Валентиновне. День свадьбы совпал с днем начала съемок (картина снималась в 1970 - 1972 годах. - Ф. Р.). Утром мы с несколькими друзьями, взяв шампанского, отправились в загс, оттуда - сразу на съемочную площадку, даже не успев выпить шампанского. Жена тогда расплакалась. Я ей говорил, утешая, что это хорошая примета, значит, всегда будет много актерской работы...

Свою роль я выучил благодаря жене. Монологи были огромные, и ничего нельзя было выкинуть, все были очень хорошие. Так что я попросил жену помочь. Читали, конечно, ночами, днем-то на работе, и она, бедная моя, так вымоталась... Кроме этого, мне надо было знать и текст Штирлица - тогда я мог точно отреагировать, выбрать правильную интонацию, жест. Поэтому, заодно с моей ролью, нам с женой пришлось выучить и текст роли Штирлица...

Я ничего о своем герое не знал, даже фотографий не было, не сохранились... Да и книг про него я тоже не читал. До сих пор не имею о Мюллере никакой информации и его дальнейшей судьбой не интересовался.

Сыгранный мною нервный тик Мюллера - дело случая. Мне сшили мундир, наверное, на размер меньше, чем надо, и он резал мне шею. Из-за этого я все время дергал головой. Лиознова поэтому и спросила меня: «Что это вы делаете?» - «Да мне мундир режет». - «Я не к тому, что вам режет! Не сделать ли это нам краской в самых «нервных» местах?» И она нашла эти места... Кстати, это очень понравилось Марку Захарову. Он говорил потом актерам: «Видите, как можно без слов передать нервное состояние человека?»

Я не думал, что эта роль принесет мне такую известность. Второму режиссеру Зиновию Гензеру говорил: «Тут же нечего играть». А он мне ответил: «Ты даже не представляешь, что тебе принесет эта роль».

Как показали дальнейшие события, режиссер оказался прав. Фильм имел оглушительный успех у зрителей, и все актеры, занятые в нем, пережили настоящий всплеск зрительской любви к себе. Но особенный успех сопутствовал двум актерам: Вячеславу Тихонову и Леониду Броневому. Дело доходило до смешного. Например, группа школьников 3-го класса из Прибалтики прислала Броневому восторженное письмо, в котором благодарила его за сыгранную роль и в конце заявляла: «Дедушка Мюллер, мы все хотим быть похожими на Вас!..»

Даже родной отец актера (а он, как нам помнится, служил в НКВД) был чрезвычайно горд за сына и хвастался этим перед друзьями.

После такого успеха предложения сниматься посыпались на Броневого со всех сторон. В 70-е годы он снялся в двух десятках самых разных картин, из которых я назову лишь некоторые: «Исполняющий обязанности» (1974), «Врача вызывали?» (1975), «Прошу слова», «Концерт для двух скрипок», «Маяковский смеется» (все - 1976), «Вооружен и очень опасен» (1978), телефильм «Тот самый Мюнхгаузен» (1979).

В 1979 году Л. Броневому было присвоено звание народного артиста РСФСР.

В те же годы партийная организация Театра на Малой Бронной стала активно зазывать Броневого в свои ряды. Однако подавать заявление в КПСС актер не спешил. Дело в том, что еще в 1953 году он подавал такое заявление, но его не приняли, мотивируя отказ тем, что он был сыном врага народа. С тех пор желание стать коммунистом у Броневого пропало. Актер вспоминает: «Я всегда был беспартийным. До сих пор не знаю, как мне «доверяли» роли Ленина, Сталина. Перед партсобранием меня всегда просили покинуть комнату. Однажды я возмутился и спросил, почему я, собственно, не могу поприсутствовать. Мне ничего, кроме «так положено», не смогли ответить. Я рассердился и вышел, хлопнув дверью. Потом мне в характеристиках для поездок за границу на гастроли председатель парткома постоянно писал: «В отдельных местах необходимо поработать над собой».

В театре Броневому доставались роли самого разного плана. Он играл: царей Александра I и Николая I, Капулетти в «Ромео и Джульетте» В. Шекспира, Христофора в «Сказках старого Арбата» А. Арбузова и др. В 1988 году он принял предложение Марка Захарова и перешел в труппу Театра имени Ленинского комсомола.

Броневой рассказывает: «Актер - мнительный, нервный человек. Бывало, щемило, когда я не играл. Одно время я был задействован только в «Мудреце». В одной передаче меня спросили: «Что бы вы сделали, если бы были главным режиссером, а Захаров - вашим актером?» Я пошутил в ответ: «Дал бы играть ему столько, сколько он мне». После этого Марк Анатольевич надавал мне столько ролей... Говорит: «Жаловались? Пожалуйста!» - «Я не жаловался! Я пошутил». - «Нет. В каждой шутке есть доля правды». Я молчу, играю. Потому что нельзя признаваться в своей слабости: никого не волнует, что ты себя плохо чувствуешь...

Я вообще никогда ничего не прошу, это такое суеверие. Никогда не нужно просить - то, что тебе дадут, то, значит, и положено. А если ты попросишь сам, то это накладывает на тебя ответственность и ты - ту же роль - можешь провалить. Я могу работать по 20 часов над одной фразой. Я очень обязательный. Если мне назначили встречу в два, я приду в час и буду ждать. Я и на спектакли прихожу - а надо мной смеются в театре - за полтора-два часа, чтобы еще раз все повторить...»

Что касается кино, то в 80-е годы его приглашали сниматься не так часто, как того хотелось бы. В тот период он записал в свой творческий актив такие фильмы, как: «Агония» (1981), «Покровские ворота» (1982), «Если верить Лопотухину» (1983), телефильм «Формула любви» (1985), «Конец операции «Резидент» (1986), телефильм «Физики» (1988).

В 1989 году Л. Броневому было присвоено звание народного артиста СССР.

Сегодня Броневой по-прежнему играет в Ленкоме, у него три большие роли (Крутицкий в «Мудреце», Дорн в «Чайке», Норфолк в «Королевских играх») и одна маленькая (Потапыч в «Варваре и еретике» по «Игроку» Ф. Достоевского). О последней роли актер рассказывает: «Роль начинается в конце первого акта и заканчивается в середине второго. Я сначала хотел отказаться: у Янковского, Абдулова, Джигарханяна, Чуриковой нормальные роли, а у меня какой-то обрывок... И характер непривычный - абсолютно русский человек, робкий, беспомощный, зависящий от барыни. Но Захаров сказал, что хватит мне играть генералов. Потом уже моя жена предположила, что он это сделал из педагогических соображений, для молодежи. Если Броневой согласился сыграть эпизод, то молодой актер и без слов может выйти... Я выходил когда-то...»

Из последних интервью Л. Броневого: «В общем, я легко живу. Особых трудностей не испытываю. Прежде всего потому, что у нас с женой маленькие запросы. Мы сознательно решили их ограничить. Хорошо, конечно, иметь дачу. Приезжать туда в выходные дни, отдыхать, дышать воздухом. Но к даче понадобится машина - не на себе же продукты таскать. К машине - гараж... И так далее. Нет, лучше уж и не начинать. Поэтому ни дачи, ни машины у нас нет. Есть только двухкомнатная квартира, вырванная с боем 10 лет назад (в 1986 году. - Ф. Р.). Дуров надо мной шутит: «Все, чего ты добился, это двухкомнатной квартиры». Да мне больше ничего и не надо! Я человек самоограничения...

Я не тусуюсь. Я вообще боюсь шумных компаний, не умею вести себя там естественно, становлюсь мрачным и замкнутым. К тому же не люблю этих пустых встреч, разговоров ни о чем. Стыдно за откровенную жратву и питье на экране. Вы оглянитесь вокруг, как люди живут. Смотришь телевизор, и, если бы не был мужчиной, заплакал бы. Всех жалко, и ничем не поможешь... Живите хорошо, но не выпендривайтесь!..

В кино я не снимаюсь. Предлагают мало и в основном ерунду, бесстыдную и пошлую. Вот недавно предложили сняться с голым задом. Я сказал «нет». Потому что я сам умру, а моя голая задница и мой позор останутся навечно».

В 90-е годы Броневой снялся всего лишь в трех фильмах: «Небеса обетованные» (1990), «Старые молодые люди» (1992), «Итальянский контракт» (1993).

«Я считаю, мне на старости лет судьба сделала подарок в лице Захарова. Он не только прекрасный режиссер, но и человек замечательный - тонкий, деликатный. Не выносит сплетен и интриг. Вечно боится кого-то обидеть - актера, директора, критика... Я не смог бы окончательно уйти на пенсию. Сидеть дома, киснуть, ничего не делать, тосковать и в конце концов быстро помереть. Пока ходят ноги, видят глаза и бьется сердце, надо работать...»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.