Золотой век Флоренции. "Очаг света"

Золотой век Флоренции. "Очаг света"

 30 января 2006 года.

Удивительная закономерность: трагедия - жанр ренессансных эпох! И ее, кажется, именно я открыл всей своей жизнью и творчеством. Впрочем, суть не только в трагических коллизиях, которые обнаруживаются в зените ренессансных эпох, но и в природе жанра: драматическая форма - это высший род поэзии и искусства, что и соответствует высшим достижениям мысли и искусства.

Как продолжение века Перикла в историко-философском плане, спустя два тысячелетия, выступает эпоха Возрождения в Италии. Я еще продолжал обработку «Перикла», как обозначился основной круг персонажей вокруг Лоренцо Медичи, промелькнуло и название - «Очаг света» - в цитате, приводимой Лосевым о Флоренции как о центре гуманизма в течение полувека. И этот очаг света был, если и не уничтожен вовсе, то притушен политическими событиями, церковной реакцией и войнами. Вот в чем суть трагедии. Но очаг света остался в достижениях мысли и искусства. Красота проступает как катарсис. И в этом суть трагедии как жанра, высшего рода поэзии и искусства.

Сюжет трагедии «Очаг света» сложился очень быстро, начинается с заговора против братьев Медичи, а сцена в церкви - покушение на Медичи и убийство Джулиано - символично в высшей степени, вместе с тем в духе эпохи, что Шекспир запечатлел непосредственно в содержании его трагедий. Сюжет строится на стремительном развитии действия и событий, не взирая на исторические промежутки времени, жизнь и судьба художников проступают в том или ином ракурсе на фоне их работ, вся суть - в трагической коллизии как в умонастроении персонажей, так и эпохи Возрождения в целом.

Все действие, интриги, события с явно проступающей трагической иронией, во что вкрапливаются жизнь и оценка художников и произведений, всегда восторженная, вообще живость и пламенность в восприятии всего и вся - и природы, и явлений искусства, и мысли, и событий - самая характерная черта эпохи, поэтичность языка, острота и сила мысли и страстей, что опять-таки Шекспир не выдумал, как можно предполагать, а уловил в духе эпохи и распространил на все времена.

В принципе все ясно, можно приступить к наброскам, пусть самым предварительным, что всегда существенно важно, но отвлекают дача с завершением осенних работ и мысли о практических шагах, в успешности каковых заранее не верится, а всего более подрезают крылья, может быть, мое полное одиночество в семье и в мире, в чем нет новости, но с созданием новой вещи, которую некому показать, вместо радости вновь накатывают обиды на близких, что более всего сбивает меня и не хватает решимости что-то предпринять.

А стоит приступить к осуществлению нового замысла, к наброскам, я, конечно, все это забываю - обиды какие-то, одиночество, которое как раз и благоприятно для работы, но с тем запускаю жизненно необходимые дела с устройством вещей, в чем любой на моем месте давно бы преуспел. Какой-то заколдованный круг, или я в башне из слоновой кости, из которой, все выше поднимаясь, не выбраться уже к людям, а они ничего не ведают о моих созданиях и знать не хотят. А ведь речь идет об итогах развития земной цивилизации - на рубеже тысячелетий!

Теперь ясно: с замыслом трагедии «Очаг света», как и с «Периклом», все более расширяется и конкретизируется содержание мировой драмы «Аристей».

Возрождение, по сути, как замечает Лосев, автор капитального исследования «Эстетика Возрождения», не удалось, ибо даже ренессансные мыслители и художники вновь оказались в плену у религии и церкви - духовно и жизненно, и все вернулось в круги своя.

Снятия «истории» «природой», с переходом всецело в сферу «искусства» - не произошло. Это повторилось и с Ренессансом в России, который тем более не был осознан и прежде всего эстетически; вместо религии и церкви, отделенной от государства, выступила идеология, наивная и утопическая в своем гуманизме, что вполне естественно в начале нового пути, как в юности, и беззащитная в условиях господства в мире религии и церкви и освященной ею частной собственности. Трагическая коллизия с распадом СССР тем более печальна, что она не осознана как таковая, с утратой человечеством будущего.

Технократическая цивилизация, основанная на частном интересе, что называют свободой, заключает в себе все, что ведет человеческое сообщество к деградации и самоубийству. И это особенно видно при высших взлетах творчества и жизнетворчества - в трагедии Греции, Рима, Италии (и Европы), России, с новым витком исторического цикла войн и насилия. Зрелище не столь величественное, как печальное, чаще в высшей степени трагическое, а религия и церковь все это освящают и смазывают, накладывая табу на переход в высшую сферу человеческого бытия - в сферу искусства.

Гуманисты, прежде всего представители Платоновской академии во Флоренции, восприимчивые ко всем формам религий, совершили прорыв в будущее, от которого вскоре отступили, но странно, кажется, сегодня - после всех достижений наук в XX веке - эта восприимчивость ко всем разновидностям религий и мистики едва ли не общее место для массового сознания?! От исторических форм религий для просвещенной части народов остается лишь общее понятие бога. Но массовое сознание все пребывает в рамках религии, одной из ее разновидностей, а подлинный прорыв оказался возможным лишь в искусстве эпохи Возрождения и в России после Октябрьской революции в самой жизни - с неизбежными закатными явлениями.

А прорыв совершает Аристей - с переходом из сферы природы и истории в сферу искусства, но это уже за пределами Земли?!

Это утопия? Но и Ренессанс в странах Европы отмечен созданием утопий.

Это запись от 10 сентября 2000 года. Сегодня погружение в мистику и религии повсеместно в мире. Видеть в этом духовное возрождение неосновательно, как показывает история человечества. Все происходит в точности наоборот. По сути, это та же самая феодальная реакция, которая положила конец эпохе Возрождения в странах Европы. Это особенно бросается в глаза в современной России во всем: в распаде, развале, беспределе, с явлением священнослужителей в средневековых одеяниях всюду - при закладке подводных лодок и запуске космических кораблей, не говоря об иных обиходных делах и событиях, - и никто при этом не чувствует неловкости? Все сделались истинно верующими, как в Средние века?

В окружении Лоренцо Медичи, поэта, правителя Флоренции, все были верующие, это было естественно, но увлечение классической древностью, с открытием Платоновской академии, с меценатством купечества создало в городе совершенно особую атмосферу творчества и жизнетворчества, осознанную почти сразу как золотой век Флоренции по аналогии с золотым веком Афин. Так и было.

Рядом с Лоренцо мы видим, кроме известнейших поэтов и мыслителей, Сандро Боттичелли, Леонардо да Винчи, юного Микеланджело, который собственно вырос в Садах Медичи, как Пушкин в садах Лицея. У Лоренцо был младший брат Джулиано, а также сын Пьеро и дочь Контессина, которую с юным скульптором несомненно связывало утаенное чувство, столь благотворное для развития его гения. Ее рано выдали замуж. Она упросила отца лишь отсрочить свадьбу на год и этот год, самый счастливый в ее жизни, она жила в доме отца бок-о-бок с Микеланджело, который дневал и ночевал в Садах Медичи, поскольку там была его мастерская, среди античных скульптур. Палаццо Медичи, похожее на крепость и утонченный дворец, воссоздано в России и стоит на Невском проспекте.

Лоренцо Медичи из купеческой семьи, главенствовавшей во Флоренции три поколения, не имел ни титула, ни официальной должности при Синьории, правительства города, однако в нем видели правителя Флоренции не только горожане, но и герцоги, короли и папа. Уже не богатство семьи имело влияние, а достоинство личности с ее всесторонними интересами и познаниями. К Лоренцо обращались не иначе, как «ваша светлость», и еще при жизни его прозвали Великолепным. Но столь исключительное положение одной семьи и особенно Лоренцо не всем нравилось. Не без участия папы и кардиналов семейство Пацци устраивает заговор против братьев Медичи. Чтобы разом покончить с ними, заговорщики набрасываются с ножами на братьев в церкви. Конечно, все они истинно верующие, а один из них священник. Джулиано был убит, Лоренцо уберегли его друзья. Месть сторонников Лоренцо была кровавой - вполне в духе времени, можно сказать, трагедий Шекспира.

Но основные коллизии трагедии «Очаг света» связаны с выступлением Джироламо Савонаролы, настоятеля монастыря Сан Марко, против папы с разоблачениями нравов церковников, обычных для той эпохи. Именно Лоренцо призвал во Флоренцию Савонаролу и невольно предоставил ему кафедру, с которой он был услышан по всей Италии. Савонарола заразил своей моральной рефлексией и ближайший круг Лоренцо, в первую очередь Сандро Боттичелли, автора знаменитой картины «Рождение Венеры», который забросил живопись и занимался лишь иллюстрацией «Божественной комедии» Данте. В конце концов, Савонарола выступил против Лоренцо, который в это время уже был смертельно болен, и сумел возмутить народ, то есть враги Медичи воспользовались его влиянием на народ, и Медичи были изгнаны из Флоренции, а затем, когда Савонарола стал вмешиваться в земные дела Синьории, он был схвачен и сожжен на костре, как по его проповеди и приказу устраивались костры из книг, картин и женских украшений. Ревнитель за чистоту веры и нравов сокрушил очаг света с большим успехом, чем папа и король Неаполя.

Нечто подобное сегодня мы наблюдаем в России. Италия после падения Римской империи распалась на множество удельных княжеств. Войны между ними особенно усилились в эпоху Возрождения. Источником феодальной реакции и первопричиной большинства войн была церковь во главе с папой. Речь шла вовсе не о душе и спасении верующих, а о власти и приумножении богатств за счет процветающих республик, как Флоренция или Венеция.

ЭПИЛОГ

Церковь Сан Лоренцо. Капелла Медичи, еще не завершенная, но в определенном ракурсе обретшая вполне законченный вид. Входит Микеланджело крадучись из-за полумрака или втайне от всех; вдруг свет солнца из окон, его окружает Хор в карнавальных масках.

М и к е л а н д ж е л о

Кто здесь? Кто вы? Да в карнавальных масках.

Хор кружится вокруг него, изображая пляску и пантомиму.

Иль это мне мерещится? Вы - духи?

             П о э т

Мы - духи? Души тех, кого ты знал,

Чью память ты почтил сооруженьем

Капеллы Медичи как архитектор,

Художник, скульптор - все в одном лице,

Явив впервые в синтезе свой гений.

          Х у д о ж н и к

Как скульптор - несравненный, ты вступил

В соперничество с Рафаэлем Санти

И расписал Сикстинскую капеллу,

Стяжав и славу живописца.

       М и к е л а н д ж е л о

                                             Боже!

Я здесь один; Флоренция в осаде;

Из Медичей, отсюда изгнанных,

На стороне обретшие и сан

Святейший пап и титул герцогский,

С врагами ополчились на свободу

Флоренции. Теперь я инженер

На обороне; ненависть к Медичи

Всех флорентийцев вновь объединила,

Как прежде вкруг Лоренцо против Пацци

И папы с королем. Я здесь лишь втайне,

Чтоб душу живу сохранить в войне, -

Мое ли это дело? Здесь мой мир,

Из юности моей, уже почивший,

Овеянный стремленьем к красоте,

Несущей нам и славу, и бессмертье.

  Разносится гул пушечной пальбы.

             Б о г о с л о в

Что жизнь земная? Краткий миг утех

И бед, и муки творческих дерзаний.

Уж нет на свете Сандро, Леонардо,

Нет Рафаэля.

       М и к е л а н д ж е л о

                       Да, один остался.

Соперничать мне не с кем. Разве с Богом?

Когда бы папы не мешали мне,

Сменяя чередой друг друга, с жаждой

Себя прославить именем моим,

Сколь многое успел свершить бы я.

          С и в и л л а

Гляди! Врага впускают чрез ворота.

     М и к е л а н д ж е л о

Предательство?!

          С и в и л л а

                             Не флорентийцев, нет,

Того, кто призван ими в кондотьеры.

Пушечная пальба. И тишина. И возгласы: «Нас предали! Погибла Флоренция!»

Хор карнавальных масок, в смятеньи кружась вокруг Микеланджело.

Беги! Беги!

                  Х о р

Да будет век твой долог, долог,

    Огня небесного осколок, -

Весь обуянный красотой,

Флоренции век золотой,

    Падучих звезд каскад, -

Ты озаришь его закат,

    Блистательный, нетленный,

    Как солнца во Вселенной.

Капелла Медичи возникает во всем ее совершенстве и благодатной тишине.

    Ночь, Утро, Вечер, День -

Здесь мрамора живого светотень.

          Утихли битвы,

        Как и молитвы.

        Жизнь во Христе

    Цветет лишь в красоте.