Приложение 2 СЕМЕН УЛЬЯНОВИЧ РЕМЕЗОВ. ИСТОРИЯ СИБИРСКАЯ. ЛЕТОПИСЬ СИБИРСКАЯ КРАТКАЯ КУНГУРСКАЯ[5]

Приложение 2

СЕМЕН УЛЬЯНОВИЧ РЕМЕЗОВ. ИСТОРИЯ СИБИРСКАЯ. ЛЕТОПИСЬ СИБИРСКАЯ КРАТКАЯ КУНГУРСКАЯ[5]

История сибирская

Искони Всевидец християнский наш Бог, Творец всея твари, зижьдитель дому Своего и снабдитель винограду и мысленных овец, судебно предповеле проповедати ся чрез Сибирь Евангелие в концы вселенныя на край гор Тобольску граду имениту.

Велий Господь Бог наш християнский, еже подает рабом Своим от рождения, яко жь Самсону, исполинство, тако Ерману Тимофееву сыну Поволскому даде силу, спех и храбрость смлада во единство сердца и вседушно храбръствовати.

И в таковой храбрости Герман, в дружине своей Ермаком прослыв и атаманом наречен, яко зрачен, воюя бусы по Хвалынскому морю и по Волге со многими своеволными вои, яко и царскую казну шарпал.

Слышав благочестивый царь Иоан Васильевич на таковых взыскание, посла силных своих вои, повеле вся избити, а началных, поимав, скончати, да не имут казны его разбивати и пути запирати.

Слыша Ермак от многих чюсовлян про Сибирь, яко царь владелец: за Каменем реки текут надвое, в Русь и в Сибирь; с волоку реки Ница, Тагил, Тура пала в Тобол. И по них живут вогуличи, ездят на оленях. По Туре же и по Тоболу живут татара, ездят в лотках и на конях. А Тобол пал в Ыртыш, и на Иртыше царство близ устья и многие татара. И Иртыш пал в Обь. А Обь река пала в море двема устьи, а по ней живут остяки и самоедь, ездят на оленях и псах и кормятся рыбами. А по степи калмыки и мунгалы и Казачья орда, ездят на вельбудах, а кормятся скотом.

Собрании вои в лето 7086 и 7 (1578—79) с Ермаком с Дону, с Волги и с Еику, из Астрахани, и с Казани, ворующе, разбиша государевы казенные суды послов и бухарцов на усть Волги реки. И сълыша посланных от царя с казнью, овии от них разыдошася, другии от многаго числа разбегошася в различные грады и веси.

Ермак побеже вверх по Волге и по Каме и дошед Орла городка, и ту многие запасы у Строгановых, ружье и вожей взял, и бежа по Чюсовой и речкою Серебреною до волоку. И переволокли суды на Тагил, волоку бе 2 дни ходу, инии жь суды на волоку покинуша.

И приехав на стан Тагила реки в урочище речки Абугая в лето 7088 (1580) году со единомысленною дружиною, с 3000 человек, и ту плениша многих вогуличь, улусы и плен взяша, овии же доброволно покоришася до Тавды; и воеваша во всю зиму Пелымские уезды до весны.

Весне же пришедши водополью, овии жь не похотеша с Ермаком воевать и язвленными вспять в Русь возвратишася, инии же на станех умроша, инии же в походех избиени. И остася плыти вниз с Ермаком 1636 человек и приемше запасы на пропитание свое.

Весне же пришедши, яко храбрии казацы видевше и разумевшие, что Сибирская страна богата и всем изообилна, и живущии люди в ней не воисты, и поплыша вниз по Тагилу маия в 1 день, разбиваше суды по Туре до перваго князя Епанчи, идеже ныне Епанчин Усениново стоит. И ту собрашася много агарян, и бои починиша по многи дни, яко лука велика, вверх ходу 3 дни, и в той луке биюшеся велми до выезду; и ту казацы одолеша.

И воеваша все лето, и августа в 1 день взяша град Тюмень, еже Чингида, и царя Чингыза убиша и многие припасы и богатства взяша, и ту зимоваша, яко видя множество бусурманского языка по Туре, и не смеяше плыть до Тобольска.

Первоначалные с начала века цари бусурманские именем: Онсом хан, кочюя по Ишиму и живше на усть Ишима реки, град на Красном Яру Кызыл-Тура и трои окопи; по Онсоме хане Иртышак царь, тем именем Иртыш река, конца не имать, то и ево царство безконечно будет, его жь Чингыз, царь тюменской, войною преодолев; и по Иртышаке Саргачик царь до Кучюма, его жь Кучюм пленив. Ишимские жь татара и доднесь именуются саргачики. Тюмень слыла Онцимки.

Маметь царь казанскаго царя Алима победил и на усть речки Сибирки град Кашлык учинил, царство в Сибири распространив и поддани учинил. И оттоле нача славнее зватися Сибирь и цари, их же бусурманская история поведает.

По сих в Сибири в Кашлыке граде царствовали Агиш царь, Абалак Агишев и по нем Маметь, тажь Маметевы дети. При сих во вся лета видеша царь и князи, агуны, муллы и абызы и протчие бусурманы на том месте, идеже ныне град Тоболеск и соборная церковь, до колоколни видешася христианский со светом град в воздухе и церкви и звон велий, яко ими дивитися и ужасно недоумея, что будет се. Сие ими видение начатся видетись, яко примером бусурманских историк, с 7060 (1552) году во вся зори и праздники им и до приходу Ермакова.

При Маметеве сыне царе Сенбахте и видешася в летное время воды и земля, и травы окрововлены и черны, на градском же месте по горе и долу искры златы и сребрены блещашеся. Место жь то, идежь ныне град, мыс той зовом Алтын Яргинак.

При Саускане царе на градском месте, идежь соборная церковь, видешася всем бусурманом огненный столб от земли и до небеси, и в том огне многи видения различны. И бусурманы и доднесь видению тому и ужасу возвестить по летописцу своему не умеют, точаю един звон слышан.

Поблизу жь городоваго места, за речкою Курдюмкою, на мысу город и окопи, зовом Бицик-Тура, живяше мурза Девлетим Бай. Людие ж видеша в толпе ужасное видение различное, и битвы, и взук, побегоша во град Кашлык вне ума, овии жь решишась ума и умроша. Ныне словет Паней Бугор.

Царь Кучюм прииде от Казачьи орды со многими вои, и побив царя и князи Етигера и Бекбулата, и прославишася сибирской царь, и дани со многих низовых язык взяша, и городки свои разпространиша, по многим местом названми своими владеша.

Кучюм бе веры бусурманские, кланяшася кумиром и жруще скверно, и пребываше безаконно, яко имети ему 100 жен и юнош, тожь девиц, тако жь и протчим агаряном безазорно, елико числом хощут. Бог же всевидец пресече царство его вскоре.

Во второе лето ехав Кучюм в Казань и дочь казанского царя Мурата взят в жену, и с нею многих чюваш и абыз и рускаго полону людей, и приехав на Сибирку, пребываше славно.

Розсадив царь Кучюм жен своих болших во блиских местех, взят дочь у Девлетима мурзы и пребывать ей устроив близ градскаго места, на Паньине Бугре; другой же на Сузгунъском мысу, именем Сузге, по той жене и город зовом Сузга. Ныне ж словет Сузгун место то. И ездиша к ним по пятницам.

При Кучюме же предиреченные знамение начасте; видешась бусурманом всегда, яко им от таковых видений велми во ужасе быти. И начаша волховски пытати, что имать быти, и пленник вопрошати, что руски видение се. Их же волхвы и пленники согласно к Кучюму провозвестиша, яко Бог отдает место то християном вскоре и тебе изгонит, и скончаешись в злом пребывании. И бысть тако. Он же повеле за се многих казнити.

Царь Иван Грозный приказывает казнить воровских казаков: «Слышав благочестивый царь Иоан Васильевич на таковых взыскание, посла силных своих вои, повеле вся избити…»

Ермак собирает сведения о Сибири: «Слыша Ермак от многих чюсовлян про Сибирь, яко царь владелец: за Каменем реки текутъ надвое, в Русь и в Сибирь…»

При Кучюме же видение бысть: на усть великих рек Иртыша и Тобола велик бе остров пещаной, и много во многое время видеша в полдни с агареном два зверя, исходяще со сторон острова из Ыртыша и Тобола на среду, и битву учиняше между собою велию. Иртышной же бел и велик, волосистой, с вола, подобие волку. Тоболной же мал и черн, подобен псу гончему, яко жь в битве одолевати болшаго, и мертва излагати, и в воду уходити. И болшей оживаше и в воду уходя.

Се же видение многаши видев и сам Кучюм с людми, и вопрошаше агунов и абыз, и волхвов, и абыз своих: «Что се видитца?» Они ж возвестиша: «Болший зверь — твое царство, а малый — руский воин, имать быти вскоре, и тако тя умершвляти, и пленити, и в разхищение отгнати, и грады твои взяти». Кучюм же таковых повеле по лугу конми развлачити.

Паки на предиреченное возвратимся, о нем же слово належит. Ермаку же пребываюшу в Чингиде, и воем его времено умаляюшеся цынгою и недугом чрева, Кучюм жь изходяще в походы на Камыш со всеми вои пребываше, благодариша Бога, яко рыб сухих, и ячменя, и полбы множество обретоша.

Весне же близу приспе время Кучюму ясак с подданных своих збирати; соболи и лисицы и прочих зверей и рыб. Посла в Тарханской городок к Тархану мурзе дворецкаго своего Кутугая. Он же пришед для збору. В то время казацы плениша его в Тарханах, Тарханской же бе заставной таможной Кучюмов городок, а не Чингызов, и привезоша его к Ермаку и с есаком.

Ермак же вопрошаше его с великою честию о царе Кучюме и о всем житии его, похваляюше их, глаголаше ему, яко в гости приехал, показуюше казацы храбрость свою и стрелбу огненную и 5 человек атаманов. Они ж казаков и прежь сего не имуще видети, дивишася, возвести ему вся подробну о Кучюме и жителех. Ермак же отпустив е к Кучюму чесно и подарив и: Кучюму и челобитье, и трезуб, гостинца всем женам, челобитье князем и мурзам и протчим людем посла, и сказа, яко вспять возвратися в Русь.

Кутугаю же, едушу санми, по пути своем возвещаюше во всех кучюмовых городех, яко гость славный и храбрый приехал с пятью казаками, яко стреляют невидимыми стрелами, и дары свои от Ермака кажуше многи, возхваляюшу Ермакову добродетель, Кучюму челобитье и женам ево всем, и князем, и мурзам, и проччим возвещаше.

Пришедшим же Кутугаю до Кучюма и вниде в ургу в руском платье цветном; ясаку же не привезе, возвещая, како поиман Ермаком и вопрошен, и невидимое стреляние пяти казаков видев, и челобитье посланное и трезуб ему и женам всем, челобитье князем и мурзам и протчим сказа со удивлением и страхом велиим.

Слышав же се Кучюм и прият трезуб и челобитье всем чесно, и оскорбе, зело печален бысть. И посла во вся пределы своя собрати вся живущия подданные по градом своим. Сам же с волхвы нача гадати: «Что хошет над нами быти?» И уразумеша вси, яко воин Еръмак князь не поедет в Русь, но будет к нам вскоре и разхитит всех.

Ермаку же тогда пребываюшу в Чингыде-граде. Внегда ж приспе путь струговой, майя в 9 день 7089 (1581) году, поплыв вниз по Туре со всяким искусом неспешно. Доехав до усть Туры-реки, ту ожидаше 6 князьков, Маитмаса, Каскара, Варваринны, и бишась по многи дни.

Вой же с Ермаком остася 1060 человек, и многих бусурман побиша, и Божиею помощию одолеша, и множество имению взяша, яко стругом их не подняти. И погребоша то имение в земли на усть Туры реки.

По первой брани с кучюмляны, июня 8 дня, поплыша вниз по Тоболу реке, воююще и живуще делно. Доплывше до урочиша Березоваго Яру; ту бе велии бои по многи дни быша. Бусурманы жь, яко овцы из гнезд своих стрекаше, казацы жь, Божиею помощию и явлением стратих силы Господни, и тех побиша.

Оттоле поплыша вниз по Тоболу июня в 29 день, и доплы до урочища Караулнаго Яру. Ту бе на Тоболе место уское. Кучюмляне же оградиша чрез цепми железными, яко да удержит вся струги и казаков убиют. Бе же тут город опасной Кучюмов, есаула Алышая, и ту бишась 3 дни, день и нощь нещадне. Казацы жь одолеша и цепи разломаша, и проплыша с кусты таловыми.

И проплыв до усть Тавды реки и стояше неделю, размышляйте, яко да идут с вожами вспят, по Тавде вверх и чрез Камень вогуличами да возвратятся.

К Кучюму же весницы непрестанно возвешаще о многом собрании казаков и о побивании своем, яко разорены, кажуше сечение бердышей и палашей, раны своя. Кучюм же плакашеся их и паче ярняшеся на казаков.

Ермак же со единомысленники своими, надеяся на Божию помощь, поплыв вниз по Тоболу июня в 8 день и доплыв до Бабасана мурзы. И ту Ермаков ертаулной струг предний похитиша бусурманы, пред ними с версту. Казацы жь велми грянута и удариша таково предивно, яко противных многих вдруг в один раз убиенным быти; овии жь вскоре разбегошась в различные места, и ту своих выручиша вскоре, но и вредных.

Собрание ж вои, чюваши, Казачьи орды, вогуличи, остяки и вси татарове, отпустив Кучюм из города своего с сыном своим Маметкулом по Тоболу навстречю Ермаку. Сам ж учинив засеку под Чюваши на Иртыше реке, и грады окопъми укрепив, и на усть Тоболу крепкую стражу поставив.

Таковая высылка с царевичем Маметкулом стретоша Ермака июля в 21 день в Бабасанах на усть озера на Тоболе. И сразишася нещадно, и за руки взяшеся, тако секущеся, яко конем по чрево бродити в крови их и в трупу поганском. И бишеся 5 дней, стояще, не пропущая стругом вниз. Посем з Богом казацы одолеша и протчих прогнаша, и царевичь беже. И по явлению святителя Николы чюдотворца, дерзати повеле, и поплыша вниз.

И доплыша до усть Турбы, конец Долгаго Яру, июля в 26 день на всходе солнца. И видеша безчисленное бусурманское множество стояше, ждуще приходу Ермакова. Казацы жь вси убояшася и присташа к острову выше Яру, размыслиша, помолишася Святей Троице, Пресвятей Богородице и всем святым с желанием.

И по явлению Спасителеву, его жь образ, знаме любезное казаком, самовластна с места и поиде преди вниз по левому брегу Тоболу реки, видевше Ермак и казацы единодушно за нем погребоша по брегу тому. Погании жь пустиша безчисленно стрел, аки дожда с горы на струги. И сие место, спасени Богом, яко и власу их неврежьдену бывшу, проплы. Егда жь проплы, знамя само на свое место ста.

В то время видеша бусурманы вси, яко по брегу тому на облацех царь велий и прекрасный зело во свете велице и мнози вооружении воини летяще на крылех и несущаго престол его на плешу свою дивне; и грозяше им царь, в левой же обнаженный мечь имуще на ня. О дивное чюдо Божиим судьбам! По их же бусурманским повестям, яко коим силным на даль стреляющим в него, таковым руце околевше и луки их сокрушишася.

И се видевше бусурманы, яко с казаками царь велий и страшен грядет с вои на разорение и запустение их, зелне убояшася и ослабеша, яко не помыслити, ни зрети на казаков за сие не могуше. И Кучюмови и сущим с ним возвестиша бывшее, и от сего видения Кучюм и бусурманы велми убояшася.

Августа в 1 день, видя раб Божий Герман с предоброю и единодушною дружиною своею, пребываше в посте, и з Божиею помощию устремишася на город Карачин думного Кучюмова боярина Карачи; и в той час сражение их паки видеша бусурманы и сами Герман и казаки самообразно Спаса помогаюша и отврашающа летяша стрелы на ня, вяшее вооружишася, секуще, вконец бусурман умершвляше, видевше на себе явную Божию милость и помощь тверду.

И тот град Карачин взяша и в нем безчисленное богатства: злата и сребра, и камения драгаго, и жемчюгу, и меду доволно, и скота. И седоша ту 2 недели Госпожина поста, пребываше зелне в посте и в молитвах, со всусердием моляшеся Богу, чтоб сохранил живых рук и подал победу на вся бусурманы, да с ним возвыситца и прославитца в концех християнскиий род и Божия десница царю верну прострется.

Кучюм же от великаго ужаса с бусурманы по всем дорогам до Карачина караулы несводные поставил, чтоб никто от казаков ни птицою мимо их не пролетел, мнев: зряще твердость, казаки возвратятся в Русь, яко бояшеся многосилства, и множицею подзираше казаков, чтоб убити, и како живут крепцы. И видевше на пути отъезжей казачей караул крылатии воини, бояшеся их.

Кучюму же и всему бусурманскому воинству предиреченные знамения над местом, идежь ныне святый град Тоболеск и соборная церковь, видеся образне во облаке светле, и взуки, и звоны, и видение многое, яко и побиении видяти кучюмлян своих изо огненнаго столпа, и велми бояшеся руских вой по первым пророкам, их же сам казнил, разумея, яко напрасно и без вины неслушне их. Знамения видеся убо пред приходом Ермака вседневно, не яко ж прежь в празники и в зборы.

И предиреченных же восходящих зверех из рек на остров <…> и близ пред приходом Ермаковым не за многи дни видеша поставленный караул на усть Тоболу, да и удержат казаков и убиют, яко по обычаю в полдни зверем изшедшим от рек на остров и зелне устремишася дратись, яко и телам их изорваным быти вяще перваго. И умертвив малый зверок белаго зверя, и виде умерша, и побеже от него на стрелку в луг, и не виден бе.

Белому зверку, убиену лежашу на острову в виду бусурманом 3 дни мертву, на четверътый же хотяше в малой лодийце видети бывшее чюдо, зверя, каков лежит, умре. Егда же быша среди Иртыша, хотя приближитися к брегу, внезапу мертвой зверь скочил и рыкънул велми, и кинулся в воду, и утопе, и тии зрети поидоша, вси утопоша. И посему проклятии бусурманы о Сибири велми блазнятца, понеже шихи их в повестех истолковаша им, яко малой зверок — Ермак, бусурманство — яко болшаго зверя. И 3 день мертвой оживя, то по времени паки возмут Сибирь бусурманы во владение не надолго. И о сем блазнятся в Тоболску до дне сего и покушаются взять, и многие споны сибирским жителем чинят по своей истории.

Взятие города Карачина: «Августа в 1 день… з Божиею помощию устремишася на город Карачин…»

Взятие города Карачина: «И тотъ град Карачинъ взяша, и в немъ безчисленное богатства: злата и сребра, и камения драгаго, и жемчюгу, и меду доволно, и скота…»

Ермаку же пребывающу в Карачинском горотке во всегдашном посте и с дружиною сентября до 8 дне 7090 (1581) году, и с Воздвиженьева дни пустишася по явлению на град Кучюмов. И доплывше усть Тоболу на Иртыш реку, и виде белые воды, и усумнешася. Кучюмовых же вой толикое множество на усть Иртыша, яко горы и лесы, яко песку умножение. Ермаковы же вой остася от боев 45 человек. И погребоша по Иртышу вверх по правому берегу оборонскою рукою. Бусурманы же гоними невидимою Божиею силою, бежаша невозвратно от него, яко огнем палимы.

Поиде Ермак и с казаками до Заостровных юрт, и ту взяша городок Атика мурзы, и со всем имением своим убрашася в городок в осаду. И тоя нощи, всю безо сна пребываше, в велицем размышлении быша. Овии хотяше и покушашеся бежати в Русь, овии же реша: «Единаче воруюше в Руси, своих християн убиваше на Волге, умрети хотяще, единодушно хотяше и умираше. Ныне же камо идем, яко зима близ суть? Ермак и старейшины, довлеет нам умрети християнски храбро за веру християнскую, яко да прославит Бог и впредь род наш».

И пребываше вси в Атинском городе с великим опасением, яко видеша множество бусурман, яко битись единому против десети и дватцати ратных; и городок той вкруг облежаша, аки облак темный. На городовом месте, идежь ныне церковь соборная, ту видеша Ермак же и сущим видение, се видеша огненный столб и град, и звон до облак, и указующаго перстом на место. И разумеша, яко хошет Бог прославити место се именем своим святым и славным.

Октября в 1 день изыдоша с кучюмляны на брань до засеки в стругах и ту приступища, крепце бияхуся с самем Кучюмом, хотяше взяти Чювашский град на горе Чювашской и ту засясти на зиму, да пребудем в сидении сохранно, яко крепок бе Чювашский град окопми. И того дни бишася и невредимы помощию великаго Бога проплыв вспять, в Атинской городок возвратишася и седоша ту.

Седяше в Атинском городке долгое время дней, доприступая к засеке и паки возврашаяся в Атинский городок, размышляйте, яко зима бе и потребы ясти себе напромыслиша, точию мало, ячмени, и полбы, и овса.

Умыслиша жь вси казацы на совершенный удар, и се брань 4 с кучюмляны. Кучюму жь стоящу на горе и с сыном его Маметкулом у засеки. Егда жь казацы по воли Божии изыдоша из города, единогласно глаголюше: «С нами Бог! Разумейте языцы и покаряйтеся, яко с нами Бог!» И разишася вси воедино, и бысть брань велия октября в 23 день, емлюшесь за руки, секуще противныя своя. Кучюму же с горы стреляйте. Казацы жь огнем поганых множество попаляше, без исцелений убиваше. Погании же нудими Кучюмом, от казаков велми оскудеваше, плакашеся, неволно биюшесь, умираюше.

Оружия же не бе у кучюмлян, точию луки и стрелы, копия и сабли. Бе же 2 пушки у чюваш, казацы ж умолвиша голк их, они ж бросиша их с горы в Ыртыш. Стояше Кучюм на Чювашской горе и, видев многое падение своих, зелно плакашеся сам и вси погании, повеле агуном и абызам своим вопити велми кумиром молитву свою, спяше бо боги их, и безпомошен пребыв и безчестен, нудим невидимою Божиею силою, и помышля бежати. И бишася 3 дни без опочиву, неотступно.

Октября 24 день первее всех низовые остяки князки от Кучюмова повеления и раменту отступиша и бегу яшася безвозвратно бежати восвояси вскоре и пребывати, яко скот, в диких лесех, да невидими будут человеком руским. Бысть же сей их обычай и доднесь при родех наших, еже бежать и незнатным быть.

Октября в 25 день Кучюму от труда и от печали возлежашу на одре его нощию и видение от Бога виде: внезапу отверзеся на небеси в четырех краех вселенныя, изыдоша идуше на него исътребити воини светлыи, вооружени, крылати и страшни, и дошед до урги его, облежа весь полк его, глаголюше: «Поганий сыне темнаго демона Бахметя, отступи от земли сея, Господня бо земля и исполнение ея и вси живущеи на ней християны благословени, ты же бежи в жилиши своя до близу пропасти треклятаго демона Бахметя». И восстав Кучюм, трепета всем телом, и сем глаголюшу: «Бежим отсюду, велми место страшно, да не умрем». И ангел Господен погоняя их, яко путь им тма и ползок.

Того же числа вечеру бывшу, тако же и вогуличи тайно от заступления Кучюмова убегоша во своя жилища за Яскалбинские непроходимые болота и озера, да взыскани Ермаком будут и зле умрут, но да з домы своими забежавше в непроходимые места, в скрыте пребудут, яко видимо и поднесь зарослые болота и озера, идушему на лыжах, валы бывают напреди и созади.

Решающая битва с Кучумом: «Умыслиша жь вси казацы на совершенный удар, и се брань 4 с кучумляны…»

Карача осаждает город Сибирь: «Того же 92 году марта в 12 день в Великий пост пришед Карача под Сибирь со многими вои…»

Видев же Кучюм царства своего конечное лишение и разорение всем, бежав из града своего Кашлыка, еже Сибирь зовома, октября в 26 день по явлении, нощию восстав тайно и всем своим рече: «Бежим немедленно, донеле же вси зле не умрем от казаков наглою смертию». И вси из града невозвратно бегоша на степ в Казачью орду на прежнее свое селение. Грады жь Чювашской и Кашлык, Сузгун, Абалак и протчие, гоним невидимою Божиею силою, оставиша пусты.

Вечеру бывшу 25 день, и преста подчювашская брань, казаки отидоша за реку и обначеваша со стражею. Во утрии же восташе, помолишася Богу и прославиша явлыпагося им заступати во граде их великомученика Димитрия Селунского, и поидоше без боязни во град Сибирь, еже Кашлык, и внидоша во град лето 7090-е (1581) октября в 26 день.

Егда же внидоша во град в Сибирь, и видев оставшаго имения и богатства множество, и хлеба, глаголюше: «С нами Бог!» Тогда нападе на ня велие веселие и тайная радость, яко сохранени Богом живым, и пристанища достигоша, и желаемое получиша. И слыша самообразно во услышание всем велий звон, яко время светлаго Христова воскресения, радости всего мира и ликования. Вси же единодушнии друзи мирная друг другу вешаще и полезная глаголаше, на многи дни славяще и моля Бога.

Промчеся слых о Ермаке и о казацех во всю сибирскую страну, и нападе Божий страх на вся живущие бусурманы во всей стране той. И в 4 день по взятии Сибири демьянъский князь Бояр со многими дары прииде к Ермаку, и потребные запасы принесоша и ясак даша. Ермак же, чесне жалуя, отпустил их. По нем же начаша приходити всегда во близу живущие татаровя с женами и з детми и с родичи даюше дань. И повеле им Ермак жити в домех своих по прежьнему, яко же жиша при Кучюме.

Казаком же ездяшим по жильям татарским и по промыслам смело, не бояшеся ничего. Ехавшим 20-ти казаком на Абалацкое озеро для ловления рыб ноября в 5 день и без опасения спяшим, нощию от Маметкула царевича убиени быша. Един же притече, возвестив Ермаку, яко избиени умроша.

Ермак же с дружиною гнав немедленно вослед Маметкула и постиже в урочиши Шаншинъском, и починив бой велий и многих поганых убиша, и протчии бегу яшася невозвратно от него. Ермак же возвратився вспять и погребе своих на Саусканском мысу на царском кладбище, на край мысу, для признаки. Се первое убиение казаком в Сибири.

Декабря в 6 день Яскалбинских заболотных волостей от непроходимых мест и из Суклему приидоша княжцы Ишбердей и Суклем со многими дары и есаком, и потребным запасом поклонишася Ермаку и дружине его. Ермак же приим ясак, отдарив их, отпустил на свое жилища и наказал, да служат. И Ишбердей князь тако радея и служа, яко первее многих взыска князков и приведе в ясак, и ясак принесе, и пути многи сказа, и на немирных казаком вожь изрядной был и верен велми.

По совету Ермак с дружиною своею единомысленною написаша послание благочестивому государю царю и великому князю Ивану Васильевичи) всеа Русии, принося вину свою, изъявляя службы: яко низложил Кучюма царя прегордаго и вся грады его поят, и многих князей и мурз татарских, вогульских и остяцких с протчими языки под державную руку его привел, и ясак собрал, и послал к тебе, государю, с атаманом Иваном Колцовым и служилыми декабря 26 день волчьею дорогою, нартами и лыжы на оленях, им же вожь бе яскалбинской князь Ишбердей со своими вогуличи в Великую Пермь, и оттоле к Москве доидоша.

Егда же доидоша Московского царства к благочестивому государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии, и отписку и есак вручиша. Егда жь начаша чести, и слыша государь, яко взят царство Сибирское и царя победив, и языки — татар, вогуличь и остяков — под руку его привед, и ясак собрал, и послал с атаманом и протчими, велми возрадовался и прославил Бога, и Ермаку послав великие дары: 2 пансыря, и сосуду, и шубу свою, атаманов же кормом и выходом одарив, и вскоре к Ермаку возвратив с жалованною и похвалною грамотою тоею же дорогою, ею же приехав.

Верный же человек слуга царев, аки слуга Христов и пернат, прелетев к Ермаку того же 90 году марта в 1 день, принесе от государя радосные и похвалные грамоты Ермаку и атаманом, 5 человеком, и протчей дружине. Ермак же прият царское жалование: 2 пансыря, кубок, шубу и сукно, прославив Бога и велми возвеселился, тако жь атаманы и казаки сукна и денги — радовашеся, ликуюше похвално.

Прииде к Ермаку февраля в 20 день ближний мурза ясашной Сенбахта Тагин с отъповедью во град лесно, бутто царевичь Маметкул стоит на Вагае, от города верст со сто. Ермак же отпустив искусных юнных мужей, 64 человек ратных, и дошед Куларово, нападоша на спяших и множество поганых избиша, и царевича жива в шатре взяша, и с богатством приведоша к Ермаку во град февраля в 28 день.

Ермак же приим царевича и показа ему царское жалованье и протчим бусурманом. Кучюм же приим весть о сыне, яко пленен, и болезненно плакашеся с домом. И втории весницы реша, яко Ермак с вои идет на него. Ему же стояшу в Агитской луке, и паки прииде весть: «Бухарские земли князь Сейдяк Бекбулатов идет против тебе и хощет отмъстити кровь отца своего». Тогда думной князь Карача со своими отъехав от Кучюма на озеро Чюлымское и кочева меж Тары и Барабы и Оми. Кучюму же пребываю на дорогах, на урочищах Вагаю, Куларова и Тархан в крепких местех.

91-м (1582) году ехал Ермак вниз Иртыша реки, воевал Кодские городки. Князей Алачевых с богатъством взял и все городки Кодские и Назымский городок со многим богатством князя их взят, и ясак с них собрали, и те платят и до днесь, и возвратився во град свой июня в 20 день. Июля в 1 день того же году ездили воевать по Тавде, взял Лабутинской городок, князка Лабуту с богатством, и Паченку. И на Паченке бой велий бе, яко Поганое озеро наполнил трупами; тожь и Кошуки и Кондырбай и Табары. И собрав ясак, вспять возвратился во град свой.

91 (1582) году ноября в 21 день послал Ермак к Москве царевича Маметкула и собранной ясак. И привезоша его ко царю Федору Ивановичю. И по цареву повелению была ему стреча, и на приезде пожалован и служилые все, велию честь приял и жалованье, и похвалу.

Того же 91 (1583) майя с 10 числа посланы воеводы с Москвы к Ермаку по указу вликаго государя Василья Ивановича Шуйскаго, князь Семен Болховской да Иван Глухой с 500 человеки Волгою чрез волок. Егда жь доехаша до Сибири ноября в 1 день, зиме же пришедши и гладу велию припадшу, яко понудитися и телы человеческие ясти, и от гладу мнози изомроша и воеводы. Весне же приспевше, татара и остяки от новин своих рыбы, и овощи, и запасы принесоша, и казаки от гладу насытишася.

92 (1583) году сентября в 10 день прииде от Карачи оманшик посол и на посольстве шерстовал по своей вере, прося у Ермака на оборону людей от Казачьи орды. И по совету, поверя безбожию их, отпустил атамана Ивана Колцова с 40-ю человеки. Егда же приидоша до Карачи, и внезапу избиени быша. Доиде слых до Ермака, яко избиени, восплакася велми. Видев же нечестивыи, яко Колцов убиен, начаша во многих местех, в волостех и в улусех побивати руских.

Того же 92 (1584) году марта в 12 день в Великий пост пришед Карача под Сибирь со многими вои и облеже град обозами и табары. Сам же ста в Саусканской луке, от града 3 поприща, и стоя до пролетая, и многую гибелную поруху казаком нанесе гибелно.

Того же 92 (1584) майя в 9 день моляся Ермак и казаки Богу и святителя Николу чюдотворца на помощь призва, изыдоша из града тайно. И дошедше ко станом Карачиным, и нападоша на них нощию, онем же живушим без всякаго опасения, и 2 сына Карачиных убиша, овии жь врознь разбегошася, и Карача с треми человеки за Езеро убежал.

Обьстоящим же град весть доидоша. Они жь скоро в Саускан прибегоша и учиниша с казаками бой с утра до полудне, и много попроша, казацы жь крыющеся в кустех, а казаков одолеть не могоша. Видев же Карача погибель своих, что казаков одолеть не мошно, и побегоша безвозвратно. Казаки же с Божиею помощию возвратишася во град, радостно славя Бога.

Нощию же тоя явися Ермаку молящуся и 5 человеком в нощи святый Николае Можайский, повелевая в чистоте жити и прилежный пост имети, и всякие с братолюбием добродетели проходити, и прорече: «Будет на Красной горе дом в жилище Богу и мне впредь; вы же аще не послушаете мене, престану помогати вам, и вскоре скончаетеся за грехи свои, не внемлюще в добродетели, в злобы впадаете». И сие видение Ермак всем возвестив.

По попущению Божию в лето 7092 (1584) августа в 1 день весницы из степи приидоша, яко Кучюм бухарцов не пропустит в Сибирь. Ермак же вскоре востав с 50 человеки и поиде вверх по Иртышу на стречю бухарцом в стругах, и в Агитской луке чрез волок перекопь учинил, и до усть Вагая реки дошед, а бухарцов не обрет, и вверх по Вагаю до Адбашу доиде, и оттоле возвратишась до перекопи. И на усть Вагаю и перекопи розставиша стан и обначеваше, а стража не поставиша, и без опасения крепце спяху. Кучюм же их злобне тайно назираше, всюду татар розсылаще.

Бе бо у Кучюма татарин в смертной казни, и сего посла проповедати Ермака и броду чрез перекопь. Татарин же перебред и виде казаков всех спяших, возвестив Кучюму, и неверно бе, и паки посла, веле унести что. И пришед второе, взят 3 пишали и 3 лядунки и принесе. Бе же нощи тоя дождь умножен, яко судбами Божиими постиже рок, и прииде на воинов смерть.

92 (1584) году августа в 6 день в полунощи нападе на Ермака с дружиною Кучюм со множеством вои, яко спя без опасения; час прииде смертный, и побиша их, точию един казак утече во град и возвестив бывшим.

Посольство атамана Ивана Кольцо отправляется к царю Ивану Грозному: «По совету Ермак с дружиною своею единомысленною написаша послание благочестивому государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии…»

Царь Иван Грозный принимает посольство Ивана Кольцо: «Егда же доидоша Московского царства к благочестивому государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии, и отписку и есакъ вручиша…»

Ермак же, видя своих убиение и помощи ниоткуду животу своему, бежа в струг свой и не може скочити: бе одеян двема царскими пансыри. Струг же отплы от брега, и не дошед, утопе месяца августа в 6 день. Егда же приемше протчие казаки во граде весть, горко плакашеся об нем, бе бо велми мужьствен, и разумен, и человечен, и зрачен, и всякой мудрости доволен, плосколиц, черн брадою и власы, прикудряв, возраст средней, и плоск, плечист.

Видевше оставшие казаки, яко наставника своего и з дружиною убиенных, плакаше в разлучении, осташася всех 150 человек, и против бусурманских сил стоять некем, а живяше, помрут гладом, седоша в струги своя августа в 15 день и погребоша вниз по Обе и с воеводою и по Иртышу и по Собе, и чрез Камень приидоша в Русь на свои жилища; град же оставиша пуст.

И ведев се Кучумов сын Алей, кочюя Абугиновых городки, оставль же казаки град пуст, пришед, вселися во граде Кашлыке с вои своими. Услышавше про се, Сейдяк князь Бекбулатов сын, яко Ермак убиен на перекопе с вои и протчии бежаша в Русь, а сын Кучюмов Алей град засел, собрався с домашными вои и пришед во град и победив Алея и воинство его, и кровь отца своего Бекбулата отмстил, и прием отчину отцову, и пребываше во граде.

Ермаку от утопления августа в 13 день восплывшу, и принесе его иртышною водою под Епанъчинские юрты к брегу. Татарину жь Якышу, Бегишеву внуку, ловящу рыбу и наживляющу перемет, и видев, у брега шатаюшесь, человеческие ноги, и накинув петлею переметною веревку за ноги, извлече на брег, и виде одеяна пансыри, и разумев не просту быти, а знающе, яко казацы утопоша мнози, и тече на гору в юрты, возвестив жителем и созва всех вскоре, да видят бывшее.

Уразуме вси по пансырем, яко Ермак, и знающе, что государь прислал ему два пансыря, и каковы видеша. Егда жь начаша снимать Кайдаул мурза с него, тогда поиде кровь из рота и из носа, что из жива человека. Зря жь Кайдаул, понеже стар, течение крови живой не замерло, и разумев, что человек Божий, и положиша его нага на лабаз, и послаша послов во окрестные городки, да снидутся видети нетленнаго Ермака, точащаго кровь живу, и отдаде, ругаяся, на отмщение своей крови. И о сем диво, да разумеют христианскаго Бога и пребываюшаго во веки и прославляюшаго Бога.

Егда же начаша сходити по завету всех, аще кто приидет, да вонзит стрелу в мертвое ермаково тело. Егда же унзоша, кровь свежа течаще. Птицы же облеташе, не смея прикоснутися ему. И лежаше на лабазе 6 недель ноября по 1 день, донележе от конец приидоша Кучюм с мурзами и кондинские и обдаринские князи и унзоша стрелы своя, и кровь его течаше, яко из живаго, и многим являся в видении бусурманом и самому Сейдяку царю, да погребут. Овии жь от него решишася ума и именем его и до днесь божатся и кленутся. И тако чюден и страшен, егда глаголати им и в повестех, между собою, без слез не пробудут.

И нарекоша его богом и погребоша по своему закону на Баишевском кладбише под кудрявую сосну. И пансыри его разделиша надвое: един отдаша в приклад Белогорскому шайтану, и той князь Алачь взял, той бо во всех городах славен; 2-й отдаше Кайдаулу мурзе <…>. Кафтан же взят Сейдяк царь, пояс же и с саблею даша Караче. И собраша абызом на поминки 30 быков, 10 баранов и учиниша жрение, по своему извычаю, поминающе реша: «Аще ли жива тя, учинили бы себе царя, и се видим тя, мертва, безпаметна рускаго князя».

Бе бо от ермакова тела и от платья чюдотворение: болезненным исцеление, родителницем и младенцем на отгнание недугом, на войне и в промыслех удача. Се же виде абызы и мурзы, что закон их сквернен и престает чюдотворение, запретиша всем от мала и до велика не поминать имя Ермаково, да задлитца честь и слава, и могила его неявлена будет. Бе же видитца бусурманом и доднесь во вселенские суботы огненной столп до небеси, а по простым — свеща велия горяща над главою его. Се же Бог своих проявляет.

В лето 129 (1621) году великий государь Михаил Федоровичь с патриархом по совету, воспомянул Еръмака, каков бе и где, и како живе и скончася, и указал по грамоте первому архиепископу Киприяну сибирскому розпрашивати во 2-е лето священства его, испытоваше руских и татар, кто что знает, паче жь ермаковых казаков. Бусурманы по Курану своему потаиша, казаки на писме принесоша. Архиепископ же повеле их имены в сенодик вписати и историею прославляти.

В лето 7158-е (1650) приидоша в Тоболеск послы от калматского Аблая тайши и просив государевых вышеписанных пансырей в жалованье, и Кайдаула мурзу именовах и кондинского князя, что у них пансыри те. И по такому посольству в лето 7159 (1651) году указал великий государь Алексей Михайлович у Алачевых князей и у Кайдауловых детей взять пансыри и послать к Обрею. И в то лето боярин князь Иван Ондреевичь Хилков с великим пристрастием пансыри у Кайдауловых детей взят, а низоваго у Алачевых не верят и доднесь не слышится; и послали из Тоболска июля в 18 день с тобольским сотником стрелецким Ульяном Мосеевым Ремезовым с товарыщи.

Татары находят тело Ермака, прибитое к брегу: «Уразуме вси по пансырем, яко Ермак…»

Тризна татар по Ермаку: «И нарекоша его богом и погребоша по своему закону…»

Егда жь Ульяну доехавшу до Урги, и по чину Аблаеву учинена с честию стреча и корм. Егда ж дары понесоша по наказу, Аблай же спросив у Ульяна: «О честь ли пансырь Ермаков, ему жь в дарах не ряд поднесену быти?» Ульян же поведа послань. Аблай же по росписи чин весь оставил: «Подайте ми пансырь». И подаша. Он же прият вселюбезно, облобыза и на главу свою поднял, хваляше царское величество и любов, како б ему утеху надежну подал. Пансырь же бит в 5 колец мудростно, долиною в 2 аршина, в плечах с четью аршин, на грудех и меж крылец — печати царские, златые орлы, по подолу и рукавам опушка медная на 3 верьшка.

И паки Аблай вопрошаше: «Знаешь ли, Ульян, где ваш Ермак лежит?» Ульян же снискателен бе и хитр о делех, к вопросу отвеща: «Не вемы до дне сего и како погребен, и скончася». И нача Аблай повести деяти о нем по своей истории: как приехал в Сибирь, и от Кучюма на перекопе побежа, и утопе, и обретен, и стрелян, и кровь течаше, и пансыри разделиша и развезоша, и как от пансырей и от платья чюдес было, и как татара смертной завет положиша, что про него русакам не вещати. Аблаю же, приемшу пансырь, и Ульяну стояше, глаголаше о Ермаке. Ульян же испросив у Аблая сказку за его знамены и печатью; он же обещася о Ермаке подробну возвестити.

Прият же и протчие подарки, седя, и сконча посольство. Радошен бе и со своими, что любезно великий государь послуша его, послал лета 7159 (1650) году сентября в 4 день, поведа о Ермаке все подробну: како живе по своему писму, и како скончася, «соглазно нашим историям», точию как обретен и чюдотворяше <…>. Аз, де, много лет доступал. «Егда же я был мал и утробою болен, и даша мне з земли, с могилы его, пить, здрав явихся доныне. Егда же земли с могилы взятой, еду с нею на войну, побиваю; егда жь нет земли, тощь возврашаюсь; и того ради просив пансырей у государя, да пойду на Казачью орду. Ермак жь ваш лежит на Баишевском кладбище под сосною, и родителници ваша дни столбы огненнеи над ним и в ыные свеча кажется татаром, руским же не кажетца». В том и печать свою приложил.

Во второе лето по смерти посланы воеводы с Москвы Иван Мансуров с таварищи, с ним сто человек ратних. Егда плыша по Иртышу и видеша по Иртышу по брегу, яко песка, поганскаго войска, ждуше на побиение, по ведомости, яко в малости посланнаго войска; и стужившеся и проплыша за страх и до Оби реки. Видев же смерзение лда, поставиша град над Объю против устья реки и седоша зимовати.

Собрашася с Ыртыша и с Оби множество остяков и обступиша городок, и бишась день, вон же погании в вечер отступиша. Во утрии жь принесоша с собою болшего белогорскаго болвана и поставиша под древо березу, и молясь, и жряху, да возмут град. И во время жрения их стрелиша из города в цель ис пушки и кумира их с древом на многие части раздробиша. Погании же зело устрашишася, не знаше, мня же, что из лука такой человек розбил, и вси разыдеся по своим. И по сем ясак принесоша, и в весне чрез Камень проидоша.

Лета 7093 (1585) посланы воеводы с Москвы Василей Борисовичь Сукин да Иван Мясной, да писменой голова Данило Чюлков с тремясты человек. Поставиша град Тюмень июля в 29 день, еже Чинги слыл, и церковь воздвигоша Всемилостиваго Спаса, первую в Сибире, и ясак со многих татар собраша по Туре и по Тоболу, и Исете, и Пышме.

Лета 7095 (1587) при царе Федоре Ивановиче указ воеводе Данилу Чюлкову: прислано 500 человек поставити град Тоболеск. И по промыслу Божию доплыв воевода Данило Чюлков и против устья Тоболу поставил град именем Тоболеск на горе, первый столной во всех городех, и церковь первую воздвиже во имя Святые Троицы и другую, Всемилостиваго Спаса на Звозе.

Князь Сейдяк владелец бе, и Салтан царевичь Казачьи орды, и думной Кучюмов пущаше за птицами ястребов. И воевода послаше послов к Сейдяку, чтоб жити им в мире и приехал бы к нему во град любезно, да советуют и живут побратски, заедино.

Егда жь доидоша послы к Сейдяку, он же советова с Салтаном и Карачею; и по совету взя с собою 100 человек и приидоша к воеводам во град. И седоша за столом, и бояшеся, глаголя, оману в слове. Сейдяк же задумалъся, ни пъет, ни ест. И воевода глаголя Сейдяку: «Что на нас мыслиши зло?» И взят чашу, поднесе ему и рече всем трем: «Аще не мыслите на нас зла, выпейте чашу сию во здравие». Егда жь Сейдяк приим, нача пити, и поперхнуло в гортани его; посем и Салтану, таж и Караче. Обличи бо их зломыслие Бог.

Воевода жь и вои видят, что мыслят зло, и с тихостию махнув рукою казаком, и нача бить поганых. Видев же Сейдяк убийство своих, кинулся в окно, за ним Салтан, таж и Карача, и поиманы быша и связаны быша. А стояшеи вне града слыша, яко побежден Сейдяк и вси с ним, от великаго страха побегоша и во град свой Сибирь не внидоша, но мимо. Протчии жь слыша во граде и на бежание устремишася на Вагай до Кучюма.

Лета 7097 (1588) сентября в 10 день послал воевода Данило Чюлков Сейдяка, Салтана и Карачю ко государю к Москве. Егда же привезоша казаки их к Москве, и повеле их государь крестити и указал им корм и вотчины на прожив. Есть же род тот на Москве и доднесь.

Кучюм жь в побегах место жительству своему, скитаясь, нигде не обрете, и всегда покушаяся на Тоболеск и за страхом не смеяще. Единою же собра вся вои своя, 98 (1590) году июля в 23 день, итти хотяще под Тоболеск, и подошед под полки агарен своих тайно, и побил своих, и побеже в степь скоро, и паки покушаяся на град. И нападе на него страх, и трепет, и ужас, и не поиде на град, и побив агаренские веси Каурдацкую и Салинску.

В лето 7099 (1591), слыша жалобу тобольской воевода князь Володимер Васильевичь Масальской Колцов, собрався с ратными и с тарскими и с татары июля в 8 день, и гна вслед Кучюма, и изшедша его на степи близ Ишима реки на озере Чиликуле, и нападоша на нь августа в 1 день, и побиша многих и взяша полону: сына его и две жены, и возвратишась з Богом здрави, з богатством и с конми и со многим пленом, славя Святую Троицу.

Кучюм же от убиения с протчими не со многими татары и с женами и с детми своими, от неначаяния рати руской утече на калмытской рубежь на вершины рек Ишима и НорИшима, Оши и Камышлова, между озер в крепкие места, и ту живяше скрыто и пакостяше руским и ясачным зелне поблизу Тарского города; и множицею покушашеся на Тоболской на отмщение, и бояшеся страхом велиим зело, еже бо изобилне страху перваго в нем бысть от рускаго полку, яко его самоволне друзи оставляют и врази бывают. Ту живя Кучюм со своими до лета 105 (1597), скитаяся. Проповеда тарской воевода ясашными Кучюмовы станы и кочевья, писал к Москве ко государю о походе на него.

И в лето 7106 (1598) году майя в 9 день по указной грамоте великаго государя Бориса Федоровича тарской воевода князь Иван Масалской ополчением ходил на кучюмлян. Изошли его во станех, и множество кучюмлян побиша, и взяша кучюмовы 3 сына, 2 дочери, 6 жен и многой полон взяли, и з досталным имением и со скотом возвратишася здрави. И немнози ранены быша и не убиен ни един человек от 700 конных и 300 татар. На Тару приидоша августа в 23, славяще Святую Троицу.

Ис Тары, ис Тобольска полон домовых кучюмовых детей — трех сыновей, 2 дочери и 6 жен — послаша к Москве со служилыми людми воевода Ефим Варфоломеевич Бутурлин. Егда же привезоша к Москве тот полон того жь 106 (1598) году к царю Борису Федоровичю, государь же прият и прославив Святую Троицу и Пречистую Богородицу и московских чюдотворъцев, яко таковая покорив, сибирцов же велми похвалив и комуеждо за службу их золотыми и выходом и кормом пожаловал и протчим в Сибирь послал золотыми же послугу.

Кучюм же житию своему скитаяся и места не обрете, яко обнажен всего дома своего, имения и скота и жителей лишен от живущих сибирян, и не со многими людми убежа в Канскую землю к вершинам Иртышу реки на озеро Зайсан Нор. И похитил у калъмыков коней многое число, и побежа на ино место со своими. Калмыки же гнаша вослед его и достигоша на Нор Ишиме у озера Кургальчина, и ту многих кучюмлян побиша, и коней, свои стада, отъяша, и досталное имение его пограбиша. Кучюм же убежа от них с малыми людми в Нагайскую землю жити и кормитца нищетою.

Егда же Кучюм со своими к нагаям приходом явился, тогда нагаи нимало потерпеша, собрався с роды своими, убиша Кучюма и протчее имение отъяша, а людей его похолопиша, глаголаше ему: «Ведомой ты и славной вор, Муртазелеев сын, и отец твой нам много зла соделал, и ты, хотя и нищь, то же и нам учиниш, что и протчие твои люди, от тебя же убиты напрасно и озлоблены».

Протчие бусурманы кучюмляна, живущеи по степи, егда жь виде, яко Кучюм зле убиен, приидоша ко граду Тобольску и приложишася ясак платити, яко же и до сего дни: овии же крестишася во християнство и поверстаны в службу в новокрещеной список, овии же мурзы и мурзичи, 300 человек, поверстаны в службу и оклад им учинен по 15 рублей и по 7-ми, И поставиша рускаго голову, чиновника. И тако служат и доселе. И по крещении многих бусурман, по сем Сибирь распространися, и поставиша грады и монастыри со всяким превольством.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.