09.11.1932

09.11.1932

<…> получила Ваше письмо, которое ожидала как спасительный якорь. <…> бесконечно я Вам благодарна за ваше светлое, прекрасное письмо, могу лишь сказать, что, хотя, как Вы пишете, это уже давно известно и бессчетное число раз повторено, все же, получив от Вас опять свет Вашего луча, я как бы вновь прозрела. <…> Я Вам послала вчера же телегр[амму] немедленно по получении от Вас письма, прося Вас игнорировать мое второе письмо, но увы, оно было написано и продиктовано ложными чувствами моего духа. <…> За последнее время мне часто думалось, что я на краю опасности, но теперь я понимаю, в чем была опасность — в мыслях, неправильном толковании жизни, а главное, в разрушительном непонимании сотрудничества. Как Вы правы, родная, говоря, что не поможет нашему усовершенствованию, если мы будем винить других. <…> Вы так глубоко правы, говоря, что мне не нужно забыть о старом посеве; ведь я должна прежде всего изжить все, что посеяла за эти годы (сколько ужасных ошибок, упущений, обид — всех накоплений духа, идущего по кривой линии вместо прямого Указанного пути), а я вместо этого начала присматриваться, в чем, мол, виноваты другие, не поискав сучка в своем глазу. Действительно, видя самое самоотверженное участие в делах со стороны сотрудников, я лишь теперь вижу, насколько я была неправа, думая о том, что отношение ко мне холодное или неправильное: во время опасности я должна была понять, что главное — это защита дел сотрудниками и их помыслы в этом направлении, а не маленькие мысли о том, что кто-то обошел меня. <…> понимаю опасность лицемерия, оно возникает с чувством жалости к себе. Оно страшно, ибо убивает честность. Оправдать себя, взвалив вину на других, в то время как много раз убеждаешься, что ложно понятое слово или известное стечение обстоятельств порождает сеть недоверия и обиды. <…>

Вы и Н.К. были всегда, ко всем доброжелательны! Какой редкий пример Вы нам всегда давали, да ведь было с самого начала сказано в Учении, что «ученик должен иметь глаз добрый». <…> [я] была в периоде ослепления, ибо забыла о радости служения в духе терпимости к другим, терпения к окружающему и строгой проверки в каждодневных действиях. <…> вижу с болью, какую ничтожную часть пути я прошла, если вообще прошла что-либо, поэтому не хочу опять писать обещания, но постараюсь в действиях проявить «доброжелательство и широту мыслей». <…>

Данный текст является ознакомительным фрагментом.