Глава 3 ДЬЯВОЛИЦА ЛИЛИТ

Глава 3

ДЬЯВОЛИЦА ЛИЛИТ

Царица Савская в еврейской традиции — это глава, полная неожиданностей. Прежде всего удивляет, как сухо рассматривается посещение царицей Соломона. Талмуд, огромный комментарий послебиблейского иудейства, просто умалчивает о ней, ее же партнеру Соломону, наоборот, посвящает разнообразные легендарные повествования. Загадочный образ царицы не пробудил хваленой раввинской проницательности.

Однако это еще не все. Одно место в Вавилонском Талмуде даже дает понять, что царицы Савской вообще не было в Ветхом Завете. Речь идет о толковании рабби Иоханаана в трактате «Bawa Bathra» (последняя тора, фол. 15 в):

«Тот, кто говорит, что царица Савская — женщина, заблуждается Слово «царица» — malkath должно читаться, как «царство» — malkuth, то есть «царство Савское».

Эта интерпретация использует первоначально лишенный гласных древнееврейский алфавит. Простое изменение гласной «а» на «и» (что в принципе было бы возможно) элегантным образом выпроваживает царицу Савскую из текста.

Метод рабби требует объяснения. Он состоит в превращении царицы Савской в демоническую фигуру. Из просветленного, с широкими интересами, женского образа возникла таинственная демоническая, сатанинская женщина-детоубийца. Однако комментарии к Талмуду не объясняют причину этой демонизации, а приводят только предания, легенды и свидетельства, которые были в обращении наряду с ортодоксальным еврейством. Многое в этой «подпольной» литературе остается загадочным, и связующие звенья между отдельными преданиями можно обнаружить разве что с помощью детективного чутья.

Так, существует небольшая арамейская книга «Targum Scheni», второй targum (перевод-пересказ) Книги Эсфири. Повествование нарушает узкие границы перевода и расширяется в самостоятельную новеллу. Дата ее возникновения спорна: книга была написана или в 3 в., или в 7-м, или даже в 11-м. Тема повествования — судьба досточтимой Эсфири во времена персидского царя Артаксеркса. Но в «Targum» включена также история посещения царицей Савской Соломона. Поводом служит большой праздник, устроенный персидским царем, на который прибывают «цари с Востока и Запада». Он сравнивается с праздником Соломона:

«Как повелитель зверей собрал Соломон вокруг себя птиц, полевых животных, вредных насекомых, духов, ветры и ведьм (Лилит), которые перед ним танцевали и провозглашали его величие. На этой большой сходке животных не было, однако, удода, царской нарочной птицы. Разгневанный царь приказал отыскать его под страхом смерти. Когда Удод наконец вернулся, он сообщил о своем посещении царицы Савской в городе ладана Киторе. То, что он рассказал, повергло царя в изумление.

Песок там дороже золота и серебра и лежит как навоз на улицах. Там растут деревья, какими они были при Сотворении мира. Люди пьют райскую воду. Войн там нет; натягивание лука неизвестно.

Удод предложил доставить в цепях к царю безмерно богатую царицу. Любопытный Соломон послал нарочную птицу с посланием к царице.

В сопровождении огромной птичьей свиты удод встречает в Киторе царицу, которая в этот момент простерлась на земле в молитве солнцу. Опускаясь, стая птиц затмевает солнце, страну покрывают сумерки. Царица в отчаянии рвет на себе одежды. Тогда к ней приближается удод. Царица вынимает у него из-под крыльев письмо и начинает читать:

«От меня, царя Соломона, мир тебе и твоим слугам! Ты знаешь, что всемогущий Бог короновал меня царем полевых животных, птиц, духов, ветров и ведьм. Все цари из всех четырех сторон света покорены мною и пришли ко мне. Если ты захочешь и придешь ко мне, и спросишь о моем самочувствии, я окажу тебе самые большие почести перед всеми другими царями. Если же нет, я пошлю к тебе царей, войска и солдат. Ты спросишь, кто же те, которые принадлежат царю Соломону? Полевые звери — это цари, которые убьют тебя в поле, птицы — это всадники, которые растерзают твое тело, ветры, духи и ведьмы — это солдаты, которые задушат тебя в твоем доме и в твоей собственной постели».

После прочтения письма царица во второй раз разрывает свои одежды. Она совещается со своим тронным советом, который настоятельно не советует ей ехать в Иерусалим. Однако, невзирая на это, царица пускается в путь с кипарисами и жемчугом и драгоценными камнями. Ей удается достичь Иерусалима за три года вместо шести лет.

Незадолго до своего прибытия в город она встречает царского посланника Бенаяху, красота которого производит на нее глубокое впечатление. Прекрасный, как утренняя звезда, когда наступает день; великолепный, как вечерняя звезда, которая светит ярче всех других звезд; и прелестный, как лилия в пруду, — таким видит его царица и так поражается, что принимает Бенаяху за самого Соломона.

После выяснения этого недоразумения Бенаяху сопровождает царицу во дворец. Соломон принимает ее в тронном зале, который сделан из стекла. Поэтому царица подвергается обману зрения. Она думает, что трон Соломона стоит в воде. Поэтому она приподнимает платье, чтобы пройти к царю по воображаемой воде. Ее ноги оголяются. И, о ужас, они волосатые! Это вызывает у Соломона отнюдь не галантное замечание: «Твоя красота — красота женщины, твои волосы — это волосы мужчины. Волосы — украшение для мужчины и позор для женщины!»

Эти пренебрежительные слова являются концом приветствия Соломона и началом наших розысков. Тема волосатых ног в «Targum Scheni» дальше не развивается. Правда, другие предания ими занимаются. «Азбука Сиракида», собрание изречений 12 в., знает, что все тело царицы было покрыто волосами.

В то время длинные волосы у мужчин были признаком аристократического образа жизни, то же самое и в христианских кругах. В средние века специальные распоряжения касательно одежды и волос регулировали подобающую длину волос в соответствии с социальным рангом. Каролингские аристократы обрезали волосы своим врагам или скальпировали свои жертвы, чтобы лишить их дворянского достоинства. В Израиле были так называемые назиреи, которые среди других обетов принимали решение никогда или определенное время не стричь волосы. К ним принадлежал знаменитый Самсон, который потерял свою неимоверную силу, когда Далила обрезала его длинные волос. Пророк Самуил, секта рекабитов, возможно, Иоанн Креститель и, наконец, апостол Павел давали назирейский обет.

А тут царица с волосатыми ногами! Необычное явление, которое не могло остаться без последствий для оценки этой дамы. Фактически исчезает ее добрая слава, правда, в «Targum Scheni» этого не происходит, в отличие от более поздних преданий. В 1702 г. йеменский еврей Бен Иосиф недвусмысленно называет ее дьяволицей.

Характеристика царицы Савской, как волосатой дьяволицы в корне противоречит ее почитанию в исламской и эфиопской традициях. Очевидно, демонизация образа является признаком полемики. (Ответная легенда, направленная против положительных характеристик царицы в легендах других культур, с которыми, соперничая, соприкасались евреи.

В одном из рассказов «Азбуки Сиракида» Соломон не ограничивается унизительным замечанием по поводу волосатых ног царицы. Он приказывает своим придворным колдунам изготовить мазь для удаления волос. Эта косметическая помощь вызвана не чистой любовью к ближнему, а желанием Соломона переспать с царицей, что, собственно, и происходит. Но последствия этого малоутешительны! Ребенок, появившийся от этой связи, Навуходоносор, бич израильской истории, которого ненавидели как разрушителя храма Соломона и виновника вавилонского пленения израильтян. Царица Савская становится матерью несущего погибель царя. Таким образом, она не утратила своего демонического характера, несмотря на волшебную мазь царя.

Причины демонизации становятся яснее, если мы еще раз представим себе, что «Targum Scheni» в отличие от Ветхого Завета считает Соломона просто повелителем, которому, по-видимому, совершенно естественно, должна подчиниться царица. Но речь идет о большем, а именно — о борьбе полов, борьбе между мужчиной и женщиной.

На это указывает прежде всего встреча с царским гонцом Бенаяху. Тогда как царица имеет отвратительный волосяной покров на теле, Бенаяху появляется как «безукоризненно красивый» мужчина. Его красота носит почти божественные черты, это красота утренней и вечерней звезды, символа совершенства. Сама царица переносит высочайший идеал женской красоты на юношу, которому тем самым придается женственность, царице же остается волосяной покров, который Соломон в «Targum Scheni» безапелляционно относит к мужскому признаку.

Происходит смена ролей: мужчина феминизируется, что соответствует его стремлению к красоте и отнюдь не считается позором; женщина приобретает мужские качества. Но это уже означает вторжение в мир мужчин, которое наказывается «изгнанием» в царство демонов.

Еще более удивительным, чем отождествление царицы Савской с волосатой дьяволицей, является ее отождествление с издавна пользующейся дурной славой женской демонической фигурой Лилит.

Образ Лилит уже имел за собой волнующую, более чем двухтысячелетнюю историю, прежде чем он был слит в еврейской традиции с царицей Савской. Еще древняя шумерская культура в междуречье Тигра и Евфрата рассказывает о Лилит («Сказании о Гильгамеше»):

«Инанна (Иштар), богиня войны и любви в древневосточных цивилизациях, взяла под свое покровительство дерево Халуппу, вероятно, дуб. Она пересадила его в свой прекрасный сад в Уруке, столице древнего шумерского царства, чтобы изготовить из его древесины трон и ложе для отдыха. Однако дерево не оправдало надежд, так как под его корнями змея устроила себе логово, а в его ветвях поселилась злая дьяволица Лилиту. Инанна (Иштар) заплакала. Тогда герой Гильгамеш предложил ей свою помощь. Змея была убита, Лилиту изгнана с дерева в пустыню. С тех пор она там живет и подстерегает мужчин».

Лилиту (Лилит) представлялась как дьяволица пустыни, именно здесь находится точка соприкосновения с царицей Савской. Пустыня с незапамятных времен — это местопребывание демонов. Именно в пустыне искушали Иисуса демоны, как и живущего там отшельника святого Антония. Предатель Иуда повесился в пустыне, туда бежали одержимые демонами. Как легко могли быть приписаны свойства пустынной дьяволицы царице, которая прибыла из пустыни!

Доказано отождествление царицы с дьяволицей Лилит в одном арамейском переводе книги Иова. Библейский текст сообщает о нападении савеев, однако в арамейской версии переведено: «Внезапно на них напала Лилит, царица Смарагда, утащила их прочь». Обозначение Лилит как «царицы Смарагда» создало множество головоломок. Возможно, имелось в виду общеизвестное богатство царицы, и вместо него упомянули драгоценный камень. Возможно также, что переводчик прочел вместо «Саба» древнееврейское слово «sebo». Этим словом обозначался один из драгоценных камней на особом кармане израильского первосвященника. В этом нагрудном кармане находились два жребия-оракула, которые в особо важных случаях бросались как кости, и имели силу божественного приговора. Вполне возможно, что царица Савская в качестве Смарагдской царицы характеризовалась как царица магии. Вплоть до наших дней изумруд (смарагд) с его мерцающим зеленым цветом является важным реквизитом при магических действиях. Таинственно уже его происхождение — он якобы выпал из короны Люцифера, падшего ангела. Его сверкающему свету приписываются тайные силы. Один из известных магов 15 в. Гермес Трисмегитс, консультант императоров и королей, озаглавил одно из своих основных произведений «Изумрудная скрижаль».

Но правильно ли мы вообще прочли? Действительно ли речь идет о Лилит, как Смарагдской царице, или это значит «Самаркандская царица»? Такое прочтение тоже может иметь смысл. Уже в «Химьяритской книге царей» встречается Самарканд, знаменитый город драгоценностей в Средней Азии. Например, об одном из ближайших потомков царицы Савской Семмере сообщается, что он в своем походе дошел до Самарканда. Там он, согласно легенде, высек на камне городской стены надпись на савейском языке: «Это царь арабов и варваров Семмер Юис, могущественный царь. Кто продвинется дальше этого места, равен мне; кто пройдет дальше меня, лучше, чем я».

То, что здесь приписывается потомку царицы Савской, является легендарным воспоминанием о событии, которое имело место гораздо позже времени царствования Семмера. А именно — о завоевании Самарканда в 709–772 мусульманами. Исламизация Самарканда длительное время будила фантазию и полемику евреев. Город по всем правилам демонизируется, а вместе с ним и предок Семмера царица Савская, а именно — как свирепейшая дьяволица.

Но отождествление с демонической колдуньей, должно быть, произошло еще раньше. По всей видимости, египетскому христианину принадлежит сочинение «Завещание Соломона», которое перерабатывает множество еврейских легенд. Написано оно между 1 и 4 в. Несмотря на весьма неточное датирование, в нем содержится, безусловно, древнейшее свидетельство, обозначающее царицу Савскую словом «goes», то есть колдуньей. Однако это сочинение не объясняет, было ли ее язычество причиной демонизации. Правда, ее последствия были фатальными. Предполагали, что именно царица Савская подарила Соломону тридцать сребреников, которые позже были выплачены Иуде в качестве вознаграждения за его предательство.

Как тогда распространялись предания, мы не можем в подробностях реконструировать. Но достоверно известно, что «колдунья» царица Савская играла также немаловажную роль в средневековой алхимии, в которой хаотически сливались еврейские, греческие, арабские и христианские влияния. Она даже считалась автором алхимического трактата, почти книги, которая будто бы имела следующее начало: «После того как я поднялась на гору…»

Таким образом, царица Савская вошла даже в алхимические изыскания. Но в отличие от еврейской демонизации она характеризуется там скорее положительно, если мы правильно понимаем завуалированные указания. Один из загадочных текстов находится в «Area Arcani» Иоганна Грассеуса, который в качестве информанта называет августинского монаха Дегенгарда:

«Первичная материя философов, — так говорит Грассеус, — это свинец, который называют свинцом воздуха, где содержится сверкающий белый голубь, кого называют солью металлов, из чего состоит искусство творения. Эта соль является той девственной, мудрой и богатой царицей Савской, одетой в белую вуаль, которая хотела предаться только Соломону. Ни одно человеческое сердце не может все это достаточно изучить».

Для нас едва ли доступно то, что отображено в этом зашифрованном, образном языке алхимии. Однако царица Савская отождествлена с первичной материей, «materia prima», таинственным центром всех алхимических действий Чтобы изготовить эту первичную материю, сооружались плавильные печи, применялись колбы, смешивались жидкости, растворялись вещества, проводились дистилляции, выдерживались конденсации.

Изготовить эту первичную субстанцию никогда не удавалось, однако описывалась она со все новыми подробностями. В нашем тексте она называется «свинцом воздуха», таким образом здесь парадоксально соединены противоположные элементы. Соль также присутствует как одушевленный элемент. Как во вселенском хаосе, нерасторжимо соединены первичные противоположности тяжелого и легкого, твердого и жидкого, материального и духовного. Изготовленная, первичная материя была бы «философским камнем», субстанцией, которая гарантировала бы вечную жизнь и совершенство. Первичная материя отнюдь не означает только материальное бытие, ведь «свинец воздуха» отождествляется со «сверкающим белым голубем». Здесь намек на преображение и совершенствование материального мира, на процесс одухотворения. Но голубь, символ духа, тоже связывается с царицей Савской. Причина этого отождествления открывается нам, когда мы слышим, что царица отдалась Соломону. Это тоже свойство алхимического делания: осуществлять не только одухотворение материального, но и, наоборот, материализовать духовное, для чего могло произойти соединение царя и царицы. Именно так, видимо, следует интерпретировать текст алхимика Пенотуса-а-Порту:

«Ты уже имеешь девственницу Землю, значит, тебе нужен супруг. Она — царица Савская, значит, ей нужен увенчанный диадемой супруг, где нужно его искать? Мы видим, что небесное солнце отдает остальным телам свой блеск, то же будет делать и земное солнце, если его поместить на подобающее ему небо, которое называется «царицей Савской», которая пришла с окраины мира, чтобы увидеть величие Соломона; так наш Меркурий покинул свои собственные земли, оделся в прекраснейшие белые одежды и отдался Соломону».

То, что царица отдалась Соломону — не только свадебное событие. Речь идет о большем: как земное солнце, соединяется она с Соломоном, отражая тайну единения земли и неба. Соитие мужчины и женщины дается в космическом измерении. Однако царица Савская отождествляется также с Меркурием (женское начало), этой двойственной субстанцией алхимиков, которая происходит из одухотворения твердой материи и снова преобразуется в конкретность.

Иногда она изображается голубем, крылатым существом, или вестником богов Гермесом.

Включение царицы Савской в космос алхимического восприятия мира достигает своего апогея в труде «Aurora consurgens» («Восходящая утренняя заря») 13 века, который ошибочно приписывается Фоме Аквинскому. В нем царица отождествляется с Мудростью.

«Это сама Мудрость, царица Юга (regin a Austri), которая должна была прийти с Востока, подобно восходящей утренней заре, чтобы услышать мудрость Соломона, понять и увидеть, и дана была в ее руки власть, честь, сила и владычество. И на голове своей она носит царскую корону из лучей двенадцати сверкающих звезд, как невеста (sponsa), которая нарядилась для своего жениха. На одеждах имела она надпись золотом на греческом, чужеземном и латинском языках: «Как царица, буду я править, и мое царство — это не конец для тех, кто находит меня и узнает с проницательностью, изобретательностью и упорством».

Теперь царице присущи черты Богоматери, той женщины, которую в «Апокалипсисе» Иоанна преследовал дракон, но она выжила как увенчанная звездами небесная царица. В трактате она появляется как персонификация Мудрости, которая является отнюдь не потусторонней, но в лице царицы Савской сочетается браком с миром, порождая единение материального и духовного.

Материализация духовного в алхимических текстах была высказана еще смелее и необычнее. Во всяком случае, мы находим это в коротком тексте Гонория Аугсбургского «Sp?culum mysteriis» («Зеркало тайн»).

Смелость этой картины до сих пор едва ли была истолкована соответствующим образом:

«Когда царица Юга свое тело и свою кровь отдала своим сыновьям, прильнул тогда Иоанн к груди Иисуса и испил там из источника мудрости…»

Мы прочли правильно: царица Савская пережила судьбу Иисуса Христа, она отдала свое тело и кровь, как когда-то Иисус. Таким образом, царица Савская стала женским прототипом Иисуса. В этом случае тайна величайшего самопожертвования имеет женское истолкование. И оно однозначно останется в полной превращений истории царицы Савской, которую ей потом припишут.

Какими бы странными ни казались нам алхимические действия, едва ли можно сомневаться в положительной оценке образа царицы Савской. Даже еврейская традиция дала о «колдовской» царице положительный отзыв. Она появляется в волшебных заклинаниях, ее в них вызывают, обращаются с просьбой, как, например, в заклинании 17 в.:

«Если вы хотите увидеть царицу Савскую, возьмите половину лота золота (?), кроме того, немного винного уксуса и немного красного вина и все это смешайте. Потом помажьтесь этой смесью и скажите: «Ты, царица Савская, приди… через полчаса, не нанося вреда и утраты. Я заклинаю вас, тебя и Малкиеля, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Да будет так».

В волшебном заклинании 17 в. упоминается, хотя и очень завуалированно, о магических сеансах, во время которых за столом сидело двенадцать мужчин. Им соответствуют двенадцать гостей за столом царицы Савской. Перешедший в христианство еврей Фридрих Бренц в 1614 г. сообщает следующее об одном заговоре:

«Роскошно одетая молодая женщина, которую они называли царицей Савской, пришла со своими спутницами, танцевала и веселилась, и подошла к ним».

Зачем она пришла, угадать легко. Она была повсюду желанна, как суккуб, «из преисподней», то есть как демон похоти. Запрещенные сексуальные извращения — вот что происходило на тайных собраниях.

Как суккуб была известна также и Лилит. Еще шумерские тексты сообщают о ее страшных деяниях в пустыне. Она поджидает мужчин, соединяется с ними, как блудница, высасывает из них кровь, как вампир; так что они умирают от потери сил. В подобных историях, видимо, находит свое выражение убеждение в более сильной сексуальной «работоспособности» женщин. Открыто это не высказывалось. Тот, кто это делал, наказывался слепотой, как греческий прорицатель Тиресий.

Даже ночью Лилит была на ногах, поощряла спящих в одиночестве мужчин к онанизму вплоть до саморазрушения. В еврейской демонологии ночная дьяволица Лилит играла особую роль. Этому способствовало созвучие имени Лилит с древнееврейским словом «layla» — ночь. Лютер перевел «Лилит» словосочетанием «ночная сова». Как демон онанизма, которого в древние, незапамятные времена особенно боялись, Лилит сделала «карьеру» в средние века среди восточного еврейства.

Так существовало суеверие, что Лилит из бесплодного семени создавала демонические призрачные существа, которые были не из плоти и крови и преследовали онаниста. Позже, при погребении они могли стать для него опасными. Люди боялись борьбы за место между существами, созданными Лилит, и законными, рожденными в браке потомками. Поэтому кровным родственникам умершего запрещалось присутствовать на похоронах.

Но царица Савская в качестве Лилит довольствуется не только этим деянием. Из еврейской общины Вормса исходит история «О царице Савской в доме при свете дня».

К одному почтенному, но бедному человеку однажды пришла удивительно красивая женщина. Более красивой он никогда раньше не видел. Ее волосы были золотистыми и такими длинными, что две служанки клали их в золотую чашу и несли за ней. Женщина была не кем иным, как царицей Савской, которая пообещала бедному вормсскому горожанину золото и серебро, если он каждый день ровно в двенадцать часов будет ее посещать. Однако если он кому-нибудь разболтает об этих тайных встречах, то поплатится жизнью.

Дело дошло до многочисленных свиданий, и бедный человек носил домой сокровище за сокровищем, так что его жена призадумалась. Она требовала, чтобы он открыл источник богатства, однако муж молчал и продолжал свои тайные встречи с царицей.

Теперь его жена стала за ним наблюдать и установила, что он уходит из дому каждый день в одно и то же время. Однажды она пошла за ним и застала его с царицей. Та убедилась, что тайна раскрыта, и стала угрожать своему любовнику, который уверял ее в своей невиновности. Поэтому царица Савская сохранила ему жизнь, но решила задушить его детей.

Через три дня этот человек шел по мосту через Рейн и увидел, что течение уносит маленькую лодку. Он вытащил ее на берег и нашел в ней своих мертвых детей, задушенных царицей Савской.

Более ужасного деяния царице приписать было нельзя. Многочисленные амулеты, которые подвешивали вокруг колыбелек, или в них, показывают, насколько боялись царицу Савскую как душительницу детей Лилит. Точнее, она якобы насылала на детей удушающую болезнь — дифтерию. Амулеты должны были отгонять Лилит от младенцев и поэтому носили имена трех ангелов-хранителей. В большинстве случаев Лилит изображается волосатой — как царица Савская — иногда с вытянутой рукой. Всегда она снабжена охранными заклинаниями. Она была опасна для мальчиков на восьмой день после рождения, для девочек — на двадцатый. Особенно боялись ее нападения на внебрачных детей.

Меры против Лилит предпринимались больше всего среди польских евреев. Проводились ночные бдения, чтобы перекрыть Лилит доступ к колыбелькам во время обрезания. Один рассказ на идиш начинается так: «Ночные бдения раньше были более праздничными, чем в наше время, теперь ставится охрана от Лилит, потому что она крадет детей из колыбелек в первые восемь дней…. и в последнюю ночь происходит ночное бдение».

По всей Европе распространилась молва, что царица Савская душит людей, все более угрожающим становился ее образ в рассказах. Например, Моисей из Кордовы, оккультный философ 16 в., не ждет от нее ничего хорошего. По его мнению, в последние дни людям предстоит нечто ужасное. Лилит (царица Савская) душит не только новорожденных детей. Она идет по улицам Рима и опустошает город. Только появление Мессии кладет конец ее ужасным деяниям. Его защищает амулет со словами «Золото Сабы».

За отождествлением царицы Савской с шумерской дьяволицей пустыни Лилиту кроется еще одна тайна: она восходит к мифу о сотворении мужчины и женщины. Библия дважды сообщает об их возникновении. В 1-й главе Бытия лапидарно сказано: «И сотворил Бог человека по образу своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину, сотворил их». Но во второй главе Адам сначала живет один. Только когда одиночество становится невыносимым, Бог создает Еву из ребра спящего Адама. «Азбука Сиракида» рассказывает об этой жене Адама целую историю.

Бог сотворил двоих спиной к спине. Наполовину мужчина, наполовину женщина — таким предстает первый человек, двуполое существо. Однако это единство непрочно. Начинаются ежедневные ссоры: кто кому должен подчиняться? Из-за этой проблемы распалось двуполое единство, и Бог вынужден разделить то, что не могло мирно оставаться объединенным. Так возникли Адам и Лилит. Но хотя теперь каждый имел свое тело, в мире они не жили. Кто господствует в семье, мужчина или женщина? Лилит была первой женщиной, которая оспорила претензии мужчины на господство, Адам же не терпел никаких дискуссий.

Но ее нападки направлены не только против мужчины, но также и против бога Яхве, чье имя она посмела произнести без содрогания — вопреки священному правилу никогда не упоминать имя Господа. Результат был неожиданным: у Лилит выросли крылья, и она поднялась над управляемым мужчиной миром и просто-напросто улетела. Но Адам горевал и в отчаянии звал Лилит, оказавшую ему такое сопротивление. После этого Бог послал трех ангелов, чтобы они уговорили Лилит вернуться к Адаму. Но Лилит настояла на своем решении остаться независимой. Она не согласилась даже тогда, когда ангелы пригрозили убить ее детей от Люцифера, даже если бы пришлось убивать их сотнями. Она скорее готова была броситься в воду, чем вернуться к Адаму и подчиниться его притязаниям на господство. Это произвело впечатление даже на ангелов, и они дали ей власть над всеми новорожденными.

В качестве замены осиротевшему Адаму Бог сотворил Еву. Чтобы снова не разразился спор за господство, она была создана из ребра мужчины. Но Лилит начала ревновать и спланировала с Люцифером, падшим ангелом, известное райское искушение. Люцифер в образе змеи соблазнил Еву вкусить яблока, что имело столь роковые последствия.

Но другое предание утверждает, что змеей была Лилит, которая залезла на древо познания и уговорила Еву совершить запретное деяние.

Христианское искусство часто прибегало к этой теме. На витраже Марбургского собора Ева протягивает Адаму яблоко, а Лилит в обличии змеи подает ей другое. Историю грехопадения изобразили братья Лимбурги в часослове герцога Беррийского. Длинноволосая змея протягивает Еве плод с древа познания; во второй «сцене» Ева предлагает яблоко Адаму. Бог потребовал к ответу обоих за их наготу. Огненно-красный архангел Гавриил изгоняет их из рая, в середине которого расположен источник жизни. Замысел Лилит успешно завершен: Адам и Ева через врата рая выходят в пустынный, неприветливый мир.

Здесь соединяются два предания: Лилит как первая жена Адама, царица Савская — так появляется противоположность Еве, заявляющая свою претензию на самостоятельность, выказывающая упорную готовность бороться против зависимого положения женщины. Несмотря на изображение Лилит как зла вообще, несмотря на демонизацию царицы Савской, их притязания на самостоятельность подавить не удалось.