ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ — ПОЧТИ ПУСТОЙ —

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ — ПОЧТИ ПУСТОЙ —

реплики во время каких-то прений

— Маяковский не только не прислуживался к Революции, а сидел за нее в тюрьме гимназистом 16-ти лет.

— Поэма Октябрь[69] ничуть не хуже первых вещей.

— Умер вовсе не потому что Революция умерла — а потому что девушка не любила. И умер вовсе не потому что и одна умерла и другая не любила — п. ч. — как еще Наполеон сказал Гёте о Вертере — от двух вещей не умирают (Вертер: любовь и расстроенные дела), всегда — от одной.[70] (Иногда — от всего, но это тоже — от одного.)

Народное: двум смертям не бывать относится не только к смерти, а к причине смерти. Так, напр., Блок умер не от подагры + астмы + еще чего-то, а — от тоски. Которая — одна. Всегда — одна!

* * *

— Самое обидное, что можно сейчас сделать М<аяков>скому (а сделать ему может сейчас — всё — всякий — на к<оторо>го он даже бы не плюнул!) — это сказать, что он умер разочаровавшись в <пропуск одного слова>. Он был ей предан вплоть до двух (2-х) тысяч уплоченного налогу.[71]

Сила этой смерти — в том, что он умер в полной силе, на высоте дара и судьбы.

Поэтому я его не жалею, а на него (за него) — радуюсь.

* * *

Мур — из Алиных о нем записей — год назад, весна 1929 г. (Муру — четыре года)

— Вот ангел в белых штанах!

(каменщик)

* * *

— Я заработаю деньги, чтобы купить машину.

* * *

— А папа в наплёвинской шляпе пойдет гулять?

(м. б. — наполеоновской?)

* * *

— Я грозный человек, потому что я барабаню.

* * *

— Кто эту вазу купил?

Мур: — Никто, это просто есть.

* * *

— Возьмите этот чайник, весь, и сожгите его, поставьте в огонь.

(подогрейте чай)

* * *

— Мама, кости нужно стирать?

* * *

— Папа на службе разговаривает, а у нас не слышно.

* * *

— Детям игрушки полезны.

* * *

— Вантыкстан, вантыкстан, варалб?-выразд?к.

* * *

(Март 1929 г.)

Аля: — Вода осталась для ног.

Мур: — А мне блинок?

* * *

(Из Алиного дневника, май 1929 г.)

…Мур встречает меня высунутым языком и вопросом о подарочке. Еще рассказывает мне сказку: — «Жила-была мама, ее съел Кащей, и стала мама еденная».

— Я буду твоей женой, а ты будешь моей сестрой.

* * *

— Идут кадеты, трубами барабанят.

(Май 1929 г., Мёдон)

* * *

В мёдонском лесу (из памяти, но кажется — тогда же)

— Я, когда буду большой, пойду на войну?

— Будем надеяться, что когда ты вырастешь уже не будет войны. П. ч. война — страшная вещь, и ты убиваешь, и тебя могут убить.

— А всех убивают на войне?

— Нет, иные возвращаются, иных забирают в плен.

— А в плену — тоже убивают?

— На хороших войнах — нет: заставляют работать, но п?ят и кормят.

— Тогда если меня возьмут на войну, я сразу пойду и <пропуск одного словах>: — А где у вас <пропуск одного слова> плен?

* * *

2-го июня 1929 г.

Мур: — Спасайте меня, а то я Вас зарежу!

* * *

— Аля! Перестань ошибаться — и вон!

* * *

— Совсем штанов не осталось, одни заплатки да козлятки.

* * *

— Мама, знаете отчего у меня штаны мокрые? Вспотели, вероятно!

(Т. е. они вспотели, а не он, ибо другого — не бывает никогда.)

* * *

Хр?мый. Зажмали (зажали). Иду к Бибияги.

* * *

— Я хочу надеть сольду (куртка).

* * *

— Флаг говорит да и нет.

* * *

— Gui — это ведь негрские головы.

(Gui — омела)