Предисловие. «Их же имена, Господи, ты сам веси»

Предисловие. «Их же имена, Господи, ты сам веси»

17 июля 1998 года страна была шокирована показом по телевизору пышного шоу, которое одни называли историческим, а другие политическим.

Хотя официально оно называлось «Похороны последнего российского императора Николая II и его семьи», главными действующими лицами на нем были — Президент РФ, лично присутствующий на похоронах и Патриарх всея Руси Алексий II, отказавшийся участвовать в мероприятии, которое Православная церковь посчитала сомнительным.

Похороны были действительно единственными в своем роде. Такого в России еще не бывало.

Использование бюрократией новаторского, нестандартного подхода к русской православной традиции вполне может быть занесено в Книгу рекордов Гиннесса.

По сути, в Петропавловском соборе одновременно проводились две церемонии захоронения одних и тех же останков.

Светская часть присутствующих (а там собрался «цвет российской и зарубежной элиты»: академик Лихачев, министр культуры Дементьева, Никита Михалков с супругой, депутат Старовойтова, Ростропович с Вишневской, губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков, шестьдесят два представителя Дома Романовых) провожала в последний путь бывшего российского императора, в то время, как православная церковь служила панихиду по «всем в годину лютых гонений за веру Христову умученных и убиенных: их же имена, Господи, Ты сам веси».

Внезапно появившийся в Петропавловском соборе Президент РФ был поставлен в трудное положение — он должен был примкнуть к одной из двух церемоний: или к той, которая хоронила «екатеринбургские останки» как останки Царской семьи, или к той, которая хоронила останки людей, имена которых известны только Богу.

Примкнуть к первой, признать «екатеринбургские останки» принадлежащими Царской семье в соответствии с протоколом комиссии Б.Немцова, подписанным только самим Б.Немцовым в порядке выполнения указания президента, значило бы, что не только Господь знает имена захороненных, но и президент РФ.

Примкнуть ко второй — значит публично признать недостаточную убедительность выводов Правительственной комиссии в отношении идентификации останков и, следовательно, Православная церковь права в своих сомнениях.

Но президент не был бы президентом, если бы не нашел выхода из этой ситуации. От прямых вопросов журналистов он избавился просто: вошел в собор не через главный вход, где они его ждали, а через боковой, где журналистов не было. В своем же выступлении он еще более изящно вышел из трудной ситуации: отметив тот факт, что 17 июля «80 лет минуло со дня убийства последнего российского императора и членов его семьи», и немного поговорив на эту тему, президент закончил свою речь поминанием: «Давайте помянем тех, кто стал безвинными жертвами ненависти и насилия», то есть — «их же имена, Господи, Ты сам веси».

Чем было вызвано подобное отношение президента к похоронам, наверное, мы уже никогда не узнаем. Может быть, это было проявление дипломатических способностей президента, не желающего противостоять Православной церкви.

А может быть, он вспомнил те секретные архивные материалы по «Царскому делу» с которыми он знакомился, будучи на посту первого секретаря Свердловского обкома партии, о чем он писал в своих воспоминаниях. И это не позволило ему с чистой совестью назвать лежащие перед ним человеческие останки именами членов Царской семьи.

Таким образом, к вопросу, содержащемуся в одной из самых загадочных историй XX века: «Кого расстреляли в доме Ипатьева в ночь с 16 на 17 июля 1918 года?», добавился новый вопрос: «Кого же похоронили в Петропавловском соборе 17 июля 1998 года?»

Газеты как бы не заметили двусмысленности церемонии, и поступили на следующий день так же, как и президент: большими буквами — «Вчера в Санкт-Петербурге были преданы земле останки Николая II и его семьи», а ниже — «Выступление президента РФ Бориса Ельцина на траурной церемонии в Санкт-Петербурге». И получилось — Ельцин хоронил Николая II на траурной безымянной церемонии. Т. е., президент РФ откровенно проигнорировал мнение Православной церкви в пользу мнения Бориса Ефимовича Немцова.

После 18 июля 1998 года журналисты, ждавшие последнего решающего слова президента в вопросе идентификации «екатеринбургских останков», как в рот воды набрали. Как говорил кот в «Драконе» Шварца: «Если тебе тепло и сытно — лучше помалкивать».

Правительственная комиссия, созданная для того, чтобы рассмотреть вопросы, «связанные с исследованием обстоятельств гибели семьи российского императора Николая II и лиц из его окружения, расстрелянных 17 июля 1918 года в Екатеринбурге», закончила работу 30 января 1998 года.

Вывод, сделанный Комиссией, представлен в протоколе № 9:

«2.3. Представленные Комиссии документы и фактические материалы в совокупности позволяют сделать вывод о принадлежности останков 9 человек, изъятых в 1991 г. из группового захоронения в окрестностях г. Екатеринбург, членам семьи российского императора Николая II…

Считать, что в результате проведенных работ по идентификации останков с применением доступных современной науке методов исследования получен исчерпывающий научный материал (включая фиксацию анатомического строения и повреждений черепов путем компьютерной томографии), и в связи с этим нет необходимости в дальнейшем сохранении останков царской семьи и лиц из их окружения в качестве объектов исследования, что позволяет провести их захоронение».

Ни один из 22 членов Комиссии не подписал этот протокол. Протокол был подписан только председателем Комиссии Б. Немцовым. Господин Немцов подменил своим решением не только решение суда, который должен бы был подтвердить выводы следствия, но и решение членов самой Комиссии. Трое из них, по-видимому, были настолько возмущены этими «результатами», что написали особое мнение. Но самое главное состоит в том, что эти трое были как раз теми участниками работы Комиссии, мнением которых нельзя было пренебрегать.

Это, во-первых, два историка, которые в силу своей деятельности и в силу своей квалификации лучше, чем кто-либо другой из членов Комиссии, разбирались в исторической сущности рассматриваемого вопроса, директор Уральского института истории и археологии РАН В.В. Алексеев и старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН С. Беляев. Во-вторых, представитель Православной церкви митрополит Ювеналий, считавший проведенные экспертизы недостаточными и неубедительными. Таким образом, все вернулось к исходным позициям. За исключением того, что похороны все-таки состоялись.

То, что похороны человеческих останков должны были состояться, никто не сомневался, сомневались только в достоверности принадлежности этих останков Царской семье.

А как обстоит дело с достоверностью?

Еще лет за десять до похорон широкую общественность не интересовала судьба Николая II и его семьи. В настоящее время, благодаря средствам массовой информации, каждый ребенок знает, что бывший российский царь, его жена, четыре его дочери, четырнадцатилетний сын были расстреляны большевиками вместе со слугами в подвале «дома Ипатьева» в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

Но мало кто знает, что почти сразу же после этого не только в рядах белогвардейцев, но и у самой центральной советской власти возник вопрос: «Что же произошло там на самом деле?»

Собственно, загадка Николая II возникла раньше 16 июля 1918 года.

Еще в июне 1918 года в Москве распространились слухи о расстреле бывшего императора.

Есть свидетельства, что иностранные представительства через своих эмиссаров в Екатеринбурге пытались выяснить — что же действительно произошло?

Встревожились не только зарубежные представительства, но и советские власти.

Советское правительство начало бомбардировку Екатеринбурга телеграммами с требованием подтверждения того, что Николай II и его семья живы и здоровы, и успокоилось только после того, как командующий Восточно-Сибирско-Уральским фронтом Берзин по приказу Ленина лично проверил состояние Царской семьи. Причем Ленин подчеркнул, что Берзин отвечает собственной головой за жизнь Николая Романова и его семьи. Этот факт был известен белогвардейским следователям и позже был подтвержден воспоминаниями самого Берзина.

Не смогли упустить случай внести свою лепту в создание легенды об исчезновении Царской семьи и газетчики.

Распространившиеся в июне 1918 г. слухи об убийстве Николая Романова нашли отклик в немецкой газете «Berliner Tageblatt», давшей по этому случаю на первой странице «некролог», в котором в частности отмечалось: «Николай II был убит в заключении. Он пал жертвой бессмысленного насилия отдельной личности, которая захотела этим услужить делу революции».

Атаман войска Донского Краснов успел даже отслужить панихиду по бывшему императору.

В архиве был найден приказ по Донскому войску.

«Великому войску Донскому в гор. Новочеркасске седьмого июля 1918 года: «Третьего сего июля в гор. Екатеринбурге большевиками красногвардейцами расстрелян отрекшийся от всероссийского престола государь император Николай Второй Александрович. Еще одно страшное кровавое злодеяние совершено врагами русского народа, убит больной измученный человек, который всегда желал только счастья России, когда сознал, что, оставаясь на престоле, дать этого счастья не может, отрекся от престола, передав его тем, кто брался спасти еще целую победоносную Россию. Мы, русские казаки, мы русские люди, каких бы партий и мнений не были, не можем не скорбеть и не ужасаться пролитой крови.

Мы, верою и правдою служившие многие десятки лет царю и отечеству и присягавшие царю на верность службы и им от присяги освобожденные, соберемся помолиться об усопшем страдальце, отрекшемся от престола государе императоре Николае Втором Александровиче. Панихида будет отслужена в воинском соборе в понедельник в 12 час. дня.

Донской атаман Краснов».

Это было 3 июля 1918 г. Почти за три недели до официальной даты расстрела.

10 июля 1918 года (за неделю до официальной даты расстрела) в газете «Известия Пермского Губернского Совета Рабочих, Крестьянских и Армейских Депутатов» появилась заметка под названием «Самозванец». В ней, наверное, впервые рассказывалось о появлении спасшегося Царя среди мужиков в деревне Грязнуха.

Но, кажется, рекорд по части дезинформации поставлен в одной из пермских газет от 27 сентября 1918 года:

«ПОХОРОНЫ НИКОЛАЯ КРОВАВОГО».

Издающаяся в Челябинске «Власть народа» печатает полученное из Екатеринбурга описание торжественных похорон бывшего царя, устроенных войсковыми частями народной армии.

Тело б. царя, похороненное на месте расстрела в лесу, было извлечено из могилы, найденной по указанию лиц, знавших обстановку казни.

Извлечение тела было произведено в присутствии многих представителей высшей духовной власти Западной Сибири, местного духовенства, делегатов от народной армии, казачества, чехословаков.

Тело царя было переложено в цинковый гроб, заключенный в деревянную роскошную обшивку из сибирского кедра.

Гроб этот был поставлен под охраной почетного караула из высших командных чинов народной армии в Екатеринбургском соборе, откуда предполагается перевезти его для временного погребения в особом саркофаге в Омске».

Несмотря на то что расследование только начиналось, несмотря на то что трупы так и не были найдены, похороны бывшего царя все-таки «состоялись», и даже был сооружен временный саркофаг.

ВСЕМ ВСЕ БЫЛО ЯСНО.

Однако в самой Перми в то же самое время, когда газетчики «хоронили бывшего царя», происходили совсем другие события, установленные белогвардейским следствием.

Белогвардейский следователь Кирста разыскал и допросил свидетелей, видевших членов Царской семьи в сентябре

1918 года в Перми живыми.

В подлинных материалах официального следствия 1918–1919 годов имеется протокол допроса свидетельницы Натальи Васильевны Мутных от 2 апреля 1919 года, которой в результате стечения обстоятельств удалось увидеть пермских узников.

Впервые об этом протоколе широкая публика узнала из книги Summers A., Mangold Т. «The File of the Thsar» (N.Y., 1976). Английские журналисты опубликовали его в переводе на английский язык.

Позже этот протокол (на русском языке), как и протоколы допросов других свидетелей, видевших членов Царской семьи живыми в сентябре 1918 г. в Перми, был приведен в 1987 г. в книге «Гибель Царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской семьи. Август 1918 — февраль 1920 гг.» (сост. Росс Н.Г.), изданной в 1987 г. во Франкфурте-на-Майне.

Ниже эти материалы будут рассмотрены подробно.

Если Павел Медведев, рассказавший о расстреле всей Царской семьи и видевший их трупы, и Наталья Мутных, показавшая, что она видела членов Царской семьи живыми в Перми спустя месяц после их «расстрела», искренне рассказывают о том, что они сами видели, то как объяснить противоречия в их показаниях?

А если верить, что оба свидетеля говорили правду, то может быть только одно объяснение этого противоречия — расстрел, произведенный в доме Ипатьева «секретно», при большом количестве свидетелей, был просто прикрытием другой секретной операции — вывоза Царской семьи из Екатеринбурга. И, следовательно, расстреляны были не члены Царской семьи, а посторонние люди. А слуги, знавшие, кто действительно спустился в подвал, должны были, во-первых, подтвердить, что расстреливалась именно Царская семья, а во-вторых, должны быть уничтожены, как ненужные свидетели подлога.

И чтобы, даже раскопав могилы, никто не обнаружил этот подлог, трупы при захоронении были залиты серной кислотой, а их головы изуродованы.

Ни белогвардейское следствие, ни современное даже не пытались разобраться в противоречии, которое ставит под сомнение не только факт расстрела именно Царской семьи, но и ее похороны.

Более того, следователи, пришедшие в своих выводах к полной убежденности расстрела всей Царской семьи, да еще и всех слуг, что вообще не объяснимо, даже не пытались установить мотивировку расстрела, хотя должны были это сделать.

Даже генерал Дитерихс в своей книге «Убийство Царской семьи и членов Дома Романовых на Урале», вышедшая в 1922 году во Владивостоке, недоумевал:

«Почему? Почему нужна была его смерть? Почему нужна была не только смерть, но и уничтожение? Если русский Царь был обыкновенным «гражданским» Монархом? Если Николай II был обыкновенным гражданином — носителем этого титула, то чем же Он был опасен после добровольного отречения от Престола? Чем Он был так опасен, что Его пришлось держать в заточении? Что было в Нем такого, что не исчезло ни с отречением от Престола, ни с заточением в Тобольске? Почему считали, что только после тайного убийства и уничтожения Его, и не только Его, но и Его Жены и Детей, и всех близких к Нему, удастся, наконец, избавиться от той опасности, которую представлял собой Николай II для новой власти русского народа, для нового государственного строения России на началах, чуждых ее исторической идеологии?»

Однако официальные следствия этот вопрос не рассматривали. А без рассмотрения этих вопросов материалы следствия вряд ли дошли бы до суда. Отсутствие не только трупов, но и мотивировки преступления подвергают сомнению сам факт преступления. Несмотря на эти противоречия, версия расстрела Царской семьи завоевала весь мир.

Другая версия — исчезновения Царской семьи из Екатеринбурга — была «табу» не только для советского народа, но и для белогвардейцев, монархистов, и даже для членов императорского Дома Романовых.

Роберт Вильтон в своей книге называет тех, кто верил в версию спасения Царской семьи, изменниками. Еще более откровенно он высказался в частном разговоре с французским офицером, дипломатом и журналистом Ласье в 1919 г.: «Командир Ласье, даже если царь и императорская семья живы, то необходимо говорить, что они мертвы».

Значительно позднее эту же ситуацию в момент откровенности подтвердил племянник императрицы Александры Федоровны лорд Маунтбэттен: «Нам сообщили, что это произошло, во всяком случае, мы этого ожидали, у нас не было оснований в этом сомневаться: доказательств могло и не быть, но в то время никто и не нуждался в них. Во что мы могли верить, как не в самое худшее, что история и подтвердила? Какая могла быть альтернатива?»

Однако призрак упомянутой версии, появившись в 1919 г., до сих пор витает над всем «Царским делом».

Из отчета министра юстиции правительства Колчака Старынкевича представителям Антанты в первой половине февраля 1919 года (отчет был отослан не только до появления самого протокола допроса Натальи Мутных, но и до допроса Павла Медведева): «Несмотря на все факты, доказывающие несомненность наличия гнусного убийства, целый ряд лиц утверждает, что члены Царской семьи не были расстреляны, а были перевезены в Пермь или в Верхотурье. Ввиду этого было произведено специальное расследование, которое, однако, не подтвердило эти слухи, так как не нашлось ни одного лица, которое само бы видело отъезд Царской семьи».

Появился этот призрак и в следствии Соловьева. Следователь не смог избежать упоминания версии спасения Царской семьи в документе, названном им: «Сравнительный анализ документов следствия 1918–1924 гг. с данными советских источников и материалами следствия 1991–1997 гг.».

«Еще один важный источник сведений по обстоятельствам гибели Царской семьи — это переписка органов, надзирающих за следствием (екатеринбургского прокурора Иорданского), с министрами юстиции Старынкевичем и Тельбергом, прокурором Казанской судебной палаты Миролюбовым и другими. В ней подробно рассматривается расследование версии о пребывании Царской семьи в Перми, почти не нашедшей отражение в книге Соколова Н.А.».

И все. И это о версии, которая предполагает фальсификацию не только расстрела всей Царской семьи, но и ставит под сомнение работу Правительственной комиссии. Ну, а если материалы следствия вызывают безответные вопросы, в том числе и у экспертов, и если суда, который ответил бы на эти вопросы, не только не было, но даже не предвидится, то эти материалы превращаются в легенду с соответствующими последствиями, например, появлением самозванцев.

История, начало которой было положено в июле 1918 года, стала одной из самых загадочных историй XX века. Но разобраться в ней можно только в рамках истории самой России. Политика и человеческая жизнь, христианство и ритуальное убийство, моральные принципы и материальная выгода, патриотизм и национализм, тайные агенты и явные провокаторы, лицемерная любовь к царю и искренняя ненависть к советской власти, весь этот клубок закрутился и до сих пор крутится вокруг Николая Романова и его семьи, исчезнувших в июле 1918 года из дома Ипатьева в Екатеринбурге.