51-Я СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

51-Я СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

Красная армия последовательно нажимала на позиции пятившихся на восток колчаковцев. Но командование фронта и 3-й армии тревожил левый фланг. Он был плохо прикрыт из-за малой обеспеченности частей людским составом. Чтобы уверенно вести дальнейшее наступление на войска Колчака, необходимо надежно укрепить слабый участок армии. Для этого было принято решение создать здесь полнокровное стрелковое соединение. Сформировать новую дивизию (ей присваивается номер «51») поручается Василию Блюхеру.

С чего начинает Блюхер? С формирования организационного ядра. Он вернулся в Вятку и там стал отбирать сотрудников для штаба создаваемой дивизии. Много ездил по частям гарнизона, по районам губернии в поисках необходимых специалистов. Тщательно подбирать и проверять нужных людей, заботиться об их материальном обеспечении и бытовом устройстве оказалось непростой работой: требовались кропотливость и энергия, дипломатия и напористость.

Основу 51-й дивизии составили части Особой бригады, Северного экспедиционного отряда и Крепостной бригады Вятско-Слободского укрепленного района. Для полной комплектации дивизии личным составом началась мобилизация молодых мужчин в освобожденных от колчаковцев районах Урала и Сибири.

С началом августа Блюхер, завершив формирование дивизии, стал ее начальником и комиссаром. Дивизия сразу же включилась в боевые действия.

В летнюю кампанию 1919 года войска 3-й и 5-й армий Восточного фронта провели широкое наступление на многих ключевых участках, перевалили через Уральский хребет и овладели важными пунктами Урала, такими как Ирбит, Екатеринбург, Златоуст, Челябинск. Дальше открывалась Сибирь.

Молодая стрелковая дивизия Блюхера, освободив 6 августа Тюмень, рвалась вперед — за реку Тобол, к городам Тобольску и Ишиму. Ее 151-я бригада, в частях которой находился начдив, форсировала Тобол. Двигаясь по нелегким лесным дорогам и таежным топям, она день ото дня настойчиво оттесняла колчаковцев к линии тракта Ишим — Тобольск. 152-я бригада, круто повернув от Тюмени на северо-восток, вела ожесточенные бои с белогвардейцами и к началу сентября овладела Тобольском. 153-я бригада находилась в резерве, она осталась в Тюмени в распоряжении штаба дивизии.

Адмирал Колчак понимал, что не только утрачивает инициативу, терпя поражение за поражением, но и стоит на грани катастрофы и может потерять все. Он принимает энергичные меры для восстановления положения: собрав воедино все людские и технические ресурсы, сосредоточенные восточнее Петропавловска и Ишима, делает попытку взять реванш за недавние неудачи. Сначала наносит мощный концентрированный удар по 5-й армии. В междуречье Тобола и Ишима завязываются кровопролитные бои. Части Красной армии не выдерживают натиска белогвардейцев и отступают за реку Тобол.

В середине сентября колчаковцы начали массированное контрнаступление против 3-й армии. В результате прорыва фронта в трудную ситуацию попадает 29-я стрелковая дивизия. Одна из ее бригад была полностью разбита, в результате чего создалась угроза захвата белыми города Ялуторовска. Командарм приказывает Блюхеру срочно перебросить в этот район из Тюмени 153-ю бригаду, передав ее в оперативное подчинение начдива-29.

29-я дивизия все дальше и дальше откатывалась на запад, оставляя своего левого соседа, 51-ю дивизию Блюхера, один на один с отборными, хорошо укомплектованными колчаковскими 7-й и 15-й пехотными дивизиями. Кроме того, против двух измотанных красных бригад были брошены отдельные специальные части, поддерживаемые военной флотилией и авиацией. Колчаковский генерал Франк, погрузив в Томске на пароходы свои ударные батальоны — морскую пехоту, отправил их вверх по реке, чтобы отсечь от основных сил Красной армии оказавшиеся впереди бригады 51-й дивизии.

К этому времени 151-я бригада подошла к городу Ишиму и сосредоточивала силы для его захвата. И тут Блюхер узнает, что вместе с бригадой он оказался отрезанным от своего штаба. Пришлось отказаться от захвата Ишима и отойти с тракта в леса.

Одновременно белые отсекли от остальных сил 3-й армии 152-ю бригаду. Созданная Колчаком мобильная ударная группа выбила с занятых позиций 454-й и 455-й полки 152-й бригады и 27 сентября захватила Тобольск. Противник рассчитывал вклиниться в глубокий тыл 3-й армии. Вот почему группа Франка, не задерживаясь, стремительно двинулась дальше вверх по реке Тобол. Колчаковское командование ставило перед собой две цели: одна — далекоидущая — взять Тюмень и далее нанести серию рассекающих ударов в направлении Екатеринбурга; другая — ближайшая — как можно быстрее соединиться в районе Ялуторовска со своими войсками, рассеявшими 29-ю дивизию, плотно сомкнуть кольцо вокруг двух бригад 51-й дивизии и уничтожить их…

Командующим Восточным фронтом в это время был B. А. Ольдерогге, членом Реввоенсовета — Б. П. Позерн. И Ольдерогге, и Позерн, и, в целом, всё руководство фронта прилагали немалые усилия, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону, но переломить неблагоприятный ход событий не удавалось.

Ленин по этому поводу написал негодующее письмо C. И. Гусеву: «Т. Гусев! Вникая в письмо Склянского (!) (о положении дел 15/IX) и в итоги по сводкам, я убеждаюсь, что наш РВСР работает плохо.

Успокаивать и успокаивать, это — плохая тактика. Выходит „игра в спокойствие“. А на деле у нас застой — почти развал. На сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогге и бабу Позерна и „успокоились“. Прямо позор! А нас начали бить! Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные (здесь и далее выделено Лениным. — Н. В.) меры. Выпускать из рук победу — позор.

Видимо, наш РВСР „командует“, не интересуясь или не умея следить за исполнением. Если это общий наш грех, то в военном деле это прямо гибель».

Вести о взятии Тобольска и окружении блюхеровских частей вызвали у Колчака прилив оптимизма и укрепили веру в приближающуюся победу. В связи с этим он изъявил желание лично ознакомиться с делами во фронтовой полосе низовья Иртыша, для чего отправился из Омска в Тобольск на пароходе «Товарпор». Штабисты уверяли: успех обеспечен, Блюхер и остатки его бригад либо сдадутся, либо будут разгромлены. Адмирал был в предвкушении успеха предстоящей блестящей операции…

Зажатые в районе села Ашлык со всех сторон белыми, части Блюхера (1827 человек и 12 орудий) находились почти в безвыходном положении. Боеприпасы на исходе, кончилось продовольствие, и, самое главное, никакой связи ни со штабом армии, ни со штабом своей дивизии.

И вдруг в стане окруженных появляются связные Маландин и Вылегжанин. Каким образом? Что за люди?..

Ответы на эти вопросы мы получили спустя шестьдесят с лишним лет благодаря историческим расследованиям работников музея «Штаб-квартира В. К. Блюхера» в Тюмени.

…С фотографий смотрят на нас два молодых человека с гладко зачесанными волосами. Строгие, даже суровые лица. На груди у каждого — боевой орден Красного Знамени. Читаем приказ Реввоенсовета Республики от 26 марта 1924 года № 74 за подписью М. Фрунзе о награждении красноармейцев А. Вылегжанина и Г. Маландина орденами Красного Знамени…

Ниже — скупое описание подвига краеведами-исследователями.

Колчак наседал, Красная армия отчаянно сопротивлялась. На рубеже реки Тобол целый месяц шли кровопролитные бои. Тяжелее всех приходилось 51-й стрелковой дивизии. Связи с начдивом Блюхером нет. Необходимо передать ему секретное донесение из штаба. Кто это сделает? Вызвались бойцы роты связи 2-й бригады Александр Вылегжанин и Геннадий Маландин. Родом они с Северного Урала, обоим по семнадцать лет, добровольцы Красной армии.

Смельчаки шли от Тобольска в сторону Ашлыка, что в Вагайском районе. Была середина сентября 1919-го. Первые три дня питались сухарями. Затем двое суток — без крошки во рту. Решились заглянуть в одну деревню (знать бы какую!), занятую белыми. Рисковали, конечно. А что делать: еда кончилась, силы на исходе, но путь еще долгий — через непроходимые леса и болота. Нужно подкрепиться у добрых людей, чтобы идти дальше…

Одетые в крестьянскую одежду, связисты назвались подводчиками, насильно мобилизованными в Красную армию. Колчаковцы поверили…

29 сентября пакет в целости и сохранности был доставлен Блюхеру. И сразу же Вылегжанин и Маландин двинулись в обратный путь с ответным донесением начдива. Возвращение оказалось не легче — сто с лишним километров по топям, так как кругом — белые. 17 суток блуждали красноармейцы без проводника по урману. Мучили холод и голод. Наконец набрели на деревню, где располагался дивизионный лазарет…

Из секретного донесения штаба, доставленного связистами, Блюхер теперь знал сложившуюся на фронте ситуацию. В донесении осажденным частям предлагались выходы из создавшегося положения.

Как действует и что предпринимает в этих условиях Блюхер? Он ищет единственно верное решение. Перебирает множество вариантов и останавливается на одном, весьма неожиданном. Начдив предлагает спутать противнику карты. Он не пойдет на запад, к Тюмени, как рекомендовало командование 3-й армии (это содержалось в донесении штаба); не двинется и на юг, куда откатилась 29-я дивизия. Он избирает путь на север, к Тобольску, и с тыла нападет на ударную белогвардейскую группу.

Обратимся к «Истории 51-й дивизии», написанной по горячим следам всего лишь шесть лет спустя после тех незабываемых драматических событий.

«Общее руководство было утеряно. Обстановка к тому времени (конец сентября 1919 года. — Н. В.) сложилась для частей 151-й бригады, очутившихся в кольце вместе с 456-м полком, 1-м батальоном 454-го полка и 2-м дивизионом легартдива, довольно скверная. Хотя 151-я бригада и находилась в тылу и не имела связи с дивизией, но ситуация все-таки была ясна, и тов. Блюхер принял решение — пожертвовать оставшимися в тылу частями, но задержать противника и выиграть время. Это геройское решение (вряд ли это решение можно назвать геройским, скорее оно было принято из-за безвыходного положения. — Н. В.) проводится в жизнь. Составляется группа из 453-го полка и остатков 456-го и 454-го полков с легким дивизионом артиллерии. Двум другим полкам 151-й бригады дается задача выйти к Богалину по Ашлыкским болотам на поддержку своим частям. 30 сентября план боевых действий начинает приводиться в исполнение. Командование группой берет на себя тов. Блюхер».

В архиве имеется листок, на котором Блюхером от руки написан приказ: «Командование группой, состоящей из 453-го полка, батальонов 454-го, 456-го полков и 2-го артдивизиона беру на себя с задачей к исходу суток 9 октября выйти в район г. Тобольска и занять последний, чтобы положить конец наступлению противника вдоль по течению р. Тоболи. Требую от лиц командного состава… напряжения всех сил и энергии и выполнить поставленную задачу, твердо помня, что только быстрое и энергичное выполнение операции обеспечивает успех. Обращаю внимание командного состава на бережливое расходование патронов, так как при полной изолированности группы на пополнение ими рассчитывать не приходится. Начдив-51 Блюхер» (подчеркнуто Блюхером. — Н. В.).

Обстановка действительно была чрезвычайной. Блюхер знал: его небольшой группе (менее двух тысяч человек) противостояли лучшие дивизии белых — Ижевская, Воткинская и Тобольская. В тот период об этих дивизиях распространялись всякие страшные слухи: например, что они сформированы из сыновей уральских фабрикантов и кулаков, что в Ижевской и Воткинской имеются фанатично преданные адмиралу Колчаку особые офицерские полки, жестоко расправляющиеся с простым народом…

Об Ижевской и Воткинской дивизиях мы сегодня знаем подлинную правду. Они не были сформированы из сыновей фабрикантов и кулаков, и в них не было фанатично преданных Колчаку офицерских полков. Поначалу это было боевое ополчение из восставших в 1918 году уральцев для защиты от Красной армии, затем ополчение постепенно преобразовывалось в настоящие воинские части, оформившиеся позже в Ижевскую и Воткинскую дивизии. Их возглавляли не генералы и офицеры дворянской крови, а свои — рабочие и крестьяне, которые в большинстве были солдатами, отличившимися на германской войне, награжденные Георгиевскими крестами, заслужившие офицерские чины. Белые сначала с подозрением относились к ижевцам и воткинцам. У них, например, боевыми знаменами были красные флаги, командиров они выбирали из своей среды и называли их «товарищами». Адмирал Колчак послал к ним с инспекцией генерала Тихмеева, который донес, что части рабочих представляют собой великолепные боевые единицы, хорошо организованы и горят желанием драться с красными.

Колчак по отношению к этим частям проводил умную политику, так как они играли и важную идеологическую роль. Ижевцы и воткинцы говорили, что они сражаются за свой завод, после освобождения которого все, кто хочет, смогут вернуться домой и только желающие останутся в рядах дивизии; они дрались с особым упорством, чтобы потом с чистой совестью вернуться к родным очагам. Форма военной одежды и ижевцев, и воткинцев была одинаковой, погоны и петлицы синего цвета; отличались лишь буквы на погонах: у ижевцев — «И», у воткинцев — «В».

Непререкаемым авторитетом в этих дивизиях, особенно в Ижевской, пользовались командиры всех степеней. К комдиву генералу Молчанову ижевцы относились с особым уважением: высокий, худой, с большими усами и горящими глазами, он мало отличался от своих подчиненных, носил серую солдатскую шинель и дешевую гимнастерку с синими погонами, на которых буква «И» и белые (матерчатые, а не серебряные) генеральские зигзаги…

Викторин Михайлович Молчанов — участник Первой мировой войны, был ранен на фронте и попал в германский плен, откуда весной 1918 года бежал. В Прикамье возглавил отряд крестьян «самообороны», сопротивлявшийся продотрядам большевиков по реализации продразверстки. Возглавил восстание в Елабужском уезде. В Гражданскую войну примкнул к Белому движению. Когда из повстанческих отрядов образовалась Ижевская бригада, стал ее командиром.

Цитируем далее «Историю 51-й дивизии»:

«Первого октября группа, имея во главе 453-й полк (исполняющий обязанности комполка Ольшевский Ф. И.), двинулась от деревни Багай в северном направлении по левому берегу Иртыша на деревни Лепехино и Старый Погост. Впереди находились конные и пешие разведчики. Расположенные на господствующих высотах, за протекающей по болотистой равнине рекой, деревни представляли прекрасные позиции для обороны.

Эскадрон казачьего полка не ожидал нашего наступления… Заняв деревни, 453-й полк преследовал противника и на плечах его ворвался в с. Кугалевское, где остановился на ночлег. Отсюда предстояло свернуть к проселку, ведущему на тракт Тобольск — Тюмень, пройти по самому берегу Иртыша под угрозой обстрела сторожевым охранением противника.

Узкая дорога под обстрелом в 250–300 шагов, болота, не дающие никакой возможности обойти опасный участок, желание скрыть направление и силы отряда вынудили группу принять все меры предосторожности».

Что это за меры? Первая: двинуться из села Кугалевское глубокой ночью. Вторая: исключить при движении любой шум, хорошо смазать дегтем колеса телег и орудий, не разговаривать. Третья: ни одной вспышки огня, никакого курения…

Части с обозами и артиллерией прошли под самым носом белых в абсолютно полной тишине. К рассвету они незаметно сосредоточились в восьми верстах от Иртыша. Когда противник опомнился, было уже поздно. Высадившаяся с пароходов колчаковская морская пехота наткнулась на батальон 454-го полка Ивана Боряева и тут же рассеялась под губительным огнем. Морпехи бежали кто куда. Пулеметная команда попала в плен со всеми своими пулеметами.

2 октября группа Блюхера неожиданно атаковала белых у деревень Бакшеево и Каудабаево. Противник в панике отступил, бросая оружие. Части группы безостановочно пробивались вперед.

В ночь на 4 октября 453-й полк и батальон 456-го полка, возглавляемый Иваном Богдановым, незаметно подошли к деревне Бакетово и окружили ее, противник также был застигнут врасплох. В этом бою блюхеровцы захватили 40 пленных, 60 лошадей, несколько пулеметов и много патронов.

Пользуясь темнотой, белые скрылись в окрестных лесах. Из расспросов пленных выяснилось, что деревню занимал дивизион Петропавловского уланского полка, высланный для преследования красных частей, оставивших Тобольск. Об отряде Блюхера они имели весьма туманные сведения как об оставшемся в тылу батальоне численностью чуть более 200 человек, без оружия и патронов.

В 3 часа ночи группа двинулась дальше и к утру подошла к деревне Найденная. Противник не знал, что за части атакуют деревню, и никак не предполагал, что это блюхеровцы. Пытаясь задержать наступавших, колчаковцы открыли ураганный огонь, однако спустя полчаса были выбиты из окопов.

По донесениям разведчиков, у деревни Русаново, лежащей на пути движения группы, среди широкой равнины сосредоточилось до двух полков белогвардейской пехоты, занявших удобные для обороны позиции.

Блюхер, развернув группу в боевую линию и при поддержке артиллеристов 2-го артдивизиона, которым командовал Архангельский, перешел в фронтальное наступление. Бой был напряженным, две первые атаки красных частей были отбиты…

После небольшой передышки Блюхер бросает в тыл противника резервный батальон 453-го полка под командованием Степана Горшкова, который вынудил белых оставить позиции. Упорный бой продолжался свыше четырех часов. Потери как с одной, так и с другой стороны были очень большие. Блюхеровцы захватили много пленных, оружия и патронов. Взяв Русаново, группа Блюхера продвинулась до Юрт-Иртышатских высот и закрепилась вблизи деревни Мамаево…

С Юрт-Иртышатских высот в ясное осеннее утро был хорошо виден расположенный за Иртышом в 11 верстах город Тобольск, его белые здания и золоченые купола церквей.

Окружавшие Мамаево леса дали возможность подойти вплотную к деревне и завязать бой. Артиллерия была бессильна оказать поддержку частям Блюхера, и противник контратаками заставил их немного отойти, но лишь для того, чтобы с новой силой броситься вперед. Колчаковцы, как ни сопротивлялись, вынуждены были оставить Мамаево. Блюхер занял тракт и этим отрезал части противника от Тобольска. Но в руках противника оставалась река Тобол с бронепароходами. Легкая артиллерия блюхеровцев не могла соперничать с пароходными тяжелыми орудиями, к тому же борта судов имели мощную защиту (канонерка «Мария» была, например, покрыта броней в 6 дюймов). Поэтому бронепароходы представляли серьезную угрозу.

Заняв Мамаево, исполняющий обязанности командира 453-го полка Федор Ольшевский подключился к оставленной проводной линии связи противника. Из телефонного разговора командира 27-го колчаковского полка, занимавшего Щукино, с командующим тобольской группой генералом Франком он узнал: части белых организованно оттягиваются от Богалино и не позже 8 октября будут у деревни Щукино… Тобольск спешно укрепляется, переправа охраняется бронепароходами; тракт в направлении Богалино занят белогвардейским отрядом Колесникова и 27-м полком, им ставилась задача задержать группу Блюхера до подхода Воткинской дивизии.

Воспользовавшись перехваченными сведениями, Блюхер наносит упреждающий удар. Его группа в ночь на 6 октября неожиданно нападает на Щукино, выбивает оттуда 27-й белогвардейский полк. 7 октября части группы занимают деревню Куримово.

Однако все части с обозами, артиллерией и ранеными, число которых к тому времени дошло до 400 человек, оказываются на трехверстном пространстве, окруженном со всех сторон белыми. Противник пускает в дело два гидроплана, но разбомбить блюхеровцев им не удается. Огонь артиллерии и пехотинцев заставляет гидропланы держаться на большой высоте. Вместо бомбардировки они разбрасывают листовки с призывом к красноармейцам убить командиров и комиссаров, выдать начдива Блюхера и сдаться.

Несмотря на тяжесть положения, скудный рацион (все время питались одной картошкой), листовки белых на красноармейцев никакого морального воздействия не оказали.

В ночь на 8 октября был собран совет, на котором присутствовали Блюхер, Ольшевский, Боряев, Богданов, Архангельский и комбаты. Было решено утром ударить по противнику и попытаться выйти из кольца. В ту же ночь в 5 часов утра был слышен шум на реке Иртыш. Как потом оказалось, это высаживались белые части.

Атака на рассвете не получилась. Противник (усиленный выгрузившейся ночью с пароходов Воткинской дивизией), в 10 раз превосходивший красные части численностью и вооружением, сам атаковал группу Блюхера, заставил оставить Мамаево и сосредоточиться на двухверстном расстоянии. Тыл был прикрыт непроходимыми болотами.

В 9 часов утра белые продолжили наступление, обрушив на блюхеровцев лавину свинца и снарядов. К 12 часам бой достиг необычайного напряжения. Все резервы, исключая две роты 453-го полка, были исчерпаны. Изнемогающие части едва сдерживали натиск колчаковцев. Белые бросали в бой все новые и новые силы. Было отбито шесть атак, когда, не выдержав адского огня и не в силах противостоять превосходящим силам неприятеля, Блюхер решает использовать две резервные роты…

С наступлением сумерек комбат Горшков получает приказ начдива любой ценой пройти со своими людьми болотами в тыл противника и застать врасплох его резервные части. Это было отчаянное решение Блюхера, который понимал, что следующий день может стать для его группы последним.

Степан Дмитриевич Горшков, таежный охотник, привыкший с детства к выслеживанию зверей, благополучно провел по болоту своих бойцов, которые утопали в трясине почти по горло. Выйдя в тыл резервного полка противника, мокрые, замерзшие бойцы Горшкова с криками «ура!» неожиданно ударили в штыки. Это ошеломило противника. Блюхеровцы, услышав крики в тылу врага, поняли: атака Горшкова удалась. Воодушевленные этим, красные части с неведомой доселе яростью атаковали колчаковцев с фронта, заставив их бежать с занятых позиций…

Прорвав кольцо западни Щукино — Куримово — Мамаево, обессиленная группа Блюхера вышла к селу Богоярское. Еще в течение трех дней до соединения с основными силами дивизии группе пришлось отбивать нападения противника. Колчаковцы, используя бронепароходы, не раз пытались высадить десант в тыл Блюхеру, но все попытки успеха не имели. Красная артиллерия успешно преграждала путь бронепароходам, один из которых был даже подбит.

В белых изданиях «Телеграммо-газета» и «Ижевский защитник» наряду с публикациями о борьбе с торговлей спиртными напитками, произволе большевистских продотрядов, смертных казнях в Красной армии замелькали сообщения об успехах ижевцев и воткинцев в сражениях против войск большевиков. Писалось и о крупном поражении красных полков Блюхера в районе населенных пунктов Щукино и Мамаево, о том, что сам большевистский начдив едва не попал в плен и чудом избежал смерти, спрятавшись с небольшой кучкой красноармейцев в лесу среди болот…

Части, вырвавшиеся из колчаковской западни, залечивали раны, приводили себя в порядок. Вот только месяц октябрь — время резкого ухудшения погоды — для этого был весьма неподходящим. Ежедневно шли дожди или падал мокрый снег, дули пронизывающие холодные ветры. Главная коммуникационная линия — тракт Тюмень — Тобольск, по которой производился подвоз продовольствия, обмундирования и боеприпасов, превратилась в сплошное болото. По этой дороге с трудом можно было перемещаться даже пешком.

И в это трудное время дивизия Блюхера получает приказ о переходе в наступление. Для дивизии этот приказ был в полном смысле слова убийственным. Начались массовые потери личного состава: бойцы гибли не только в жестоких боевых схватках, но и от болезней, особенно выбивал красноармейцев из строя тиф. И все-таки дивизия теснила врага. После продолжительных тяжелых боев в районе Куймово колчаковцы отступили за реку Тобол. В ночь на 22 октября части 153-й бригады — 457-й и 458-й полки, переправившись под покровом темноты на левый берег Тобола, заняли Тобольск…

Дивизия Блюхера участвовала почти во всех завершающих операциях по освобождению Сибири от колчаковцев.

14 ноября ее части одновременно с 5-й армией вышли в район Омска. В конце ноября в связи с реорганизацией Восточного фронта 51-я дивизия была передана в состав 5-й армии, а после ликвидации колчаковских войск в Сибири ее вывели в резерв главного командования Красной армии.

В декабре 1919 года она располагалась в районе Ново-Николаевска. В городе и в окружавших его поселках и деревнях свирепствовал тиф, не работали предприятия, не было топлива, продовольствия. Блюхер, будучи начальником гарнизона, прилагал немалые усилия по восстановлению нормальной жизни в губернском центре, его особая забота — борьба с тифом. Но бороться с ним было трудно: не хватало врачей, медикаментов. Тиф буквально косил людей. И все-таки к весне страшная эпидемия была побеждена.

В резерве 51 — я дивизия находилась до июля 1920 года. Ее бойцы занимались хозяйственными работами: восстанавливали разрушенную войной Сибирскую железную дорогу, Черемховские каменноугольные копи и т. д.

В мае 1920 года Блюхер был освобожден от командования дивизией и назначен начальником Западно-Сибирского сектора войск внутренней охраны. Но на этой должности он пробыл всего месяц.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.