КАК РОДИЛАСЬ ЭТА КНИГА

КАК РОДИЛАСЬ ЭТА КНИГА

29 ноября 1980 года в двухмиллионном Киеве было зарегистрировано 204 брака, и один из них, без преувеличения, был в центре внимания всего города. Женился Олег Блохин! Торжественная церемония регистрации брака состоялась в одном из самых красивых дворцов столицы Украины.

Невеста, как и полагается, была в традиционном белом платье. А вот жених откровенно нарушил традицию. Женихи обычно обзаводятся к свадьбе строгими черными костюмами. Чем-то вроде смокинга. Олег же Блохин, напротив, был в белом костюме. И вот как он объяснил это друзьям: — Помните притчу о мальчике, который спросил у мамы: «Почему невесты одеты только в светлое?» Мать сказала: «А как же иначе, ведь это самый светлый день в их жизни!» И тогда мальчик подумал, что для женихов, одетых в черные пары, свадьба — событие траурное. Вот я и решил: мой костюм должен соответствовать общему светлому тону сегодняшнего праздника молодой семьи!

В дни свадьбы популярного форварда я окончательно решил написать книгу о Блохине, пригласив его в соавторы. За десять лет знакомства с ним материала у меня скопилось предостаточно. К тому же, с середины шестидесятых годов я начал внимательно следить за выступлением футболистов киевского «Динамо», собрал целую картотеку по этому клубу. А в семидесятые годы Блохин в нем играл первую скрипку. Когда поделился своими задумками с коллегами, они посоветовали мне, чтобы книга была написана от первого лица. Я разделял эту точку зрения, ибо знал, что у Блохина свой особый взгляд на футбол и на собственную игру.

Однажды спросил его:

— Ваш главный судья — зритель или вы больше доверяете оценкам журналистов?

— Я больше всего доверяю своим собственным оценкам, — сказал Олег. — Наверное, так строго, как оцениваешь себя сам, никто тебя не судит. К тому же, даже журналисты бывают не всегда точными: все зависит от их симпатий или антипатий, от их понимания футбола. Ведь репортеры воспринимают футбол не так, как мы, футболисты. Что же касается зрителей, то им присуще чисто эмоциональное восприятие. Выиграла твоя команда — ура! Проиграла — и болельщики готовы тебя освистать. Так что, думаю, самый строгий судья собственной игры — ты сам.

Значит, размышлял я, Олег Блохин должен будет рассказывать о себе. Захочет ли? На этот счет у меня были серьезные сомнения. И вот почему.

В 1976 году мне позвонили из «Комсомольской правды».

— Есть интересное предложение, — услышал я голос заведующего отделом. — Сделай дневник Блохина. Схема простая — взлет, падение, ну… потом опять надежды на взлет. Будем печатать из номера в номер. Примерно, в восьми-десяти номерах. Договорились?

— Надо поговорить с самим Блохиным, — ответил я. — Захочет ли?

— А почему же не захочет?! Мы ведь так печатали дневник знаменитого хоккейного вратаря Владислава Третьяка. Потом из этого получилась книга…

Но Блохин отказался.

— Как у них все просто, — грустно усмехнулся он. — Взлет, падение, взлет…

В тот год бронзовые медали, завоеванные футболистами сборной СССР на XXI Олимпийских играх в Монреале, были расценены дома чуть ли не как провал. Сборная почти полностью состояла из игроков киевского «Динамо» такая оценка больше всего злила динамовцев. Была понятной и реакция Блохина. К тому же, он вообще отрицательно относился к любым «схемам» — будь то на футбольном тюле или в творчестве.

Но с той поры прошли годы, обиды забылись.

И вот на третий день после свадьбы знаменитого форварда я позвонил ему. Так получилось, что в тот день Блохин с женой должен был улететь в Ленинград. Молодые решили провести в городе на Неве первую неделю их медового месяца. Но мела метель, сыпал снег, и все вылеты в аэропорту Борисполь в этот день были закрыты до вечера.

— Я согласен на книгу, — услышал я звонкий голос Олега, — но надо поговорить.

— Когда?

— Хорошо бы прямо сейчас. Часа полтора-два, думаю, у меня будет. Приезжайте! В квартире, правда, беспорядок, но вы нас, надеюсь, простите…

— Продолжается свадебное веселье?

— Нет, просто жена привезла свои вещи из родительского дома… Мы с ней решили — родителей никакими хозяйственными заботами о нас не обременять, ходить к ним только в гости! Без всяких просьб, без взваливания на них разных своих дел.

Я ехал в дом к Блохину и по дороге невольно вспоминал прежние встречи с ним.

…О футболистах наши болельщики знают многое: и количество забитых голов, и любимые финты, и сколько игр сыграл за сборную. Но жизнь кумира вне стадиона чаще всего известна публике по фельетонам да слухам. Поэтому когда в 1973 году я впервые пришел к Олегу Блохину, чтобы поближе познакомиться с молодым, но уже самым результативным форвардом киевского «Динамо» и сборной СССР, я открыл для себя в знакомом спортсмене новые, неизвестные дотоле черты.

— Мальчишкой мне казалось, что у футболистов веселая, интересная и даже беззаботная жизнь, — рассказывал Блохин. — Летают из города в город, из страны в страну. Одна лишь забота — забивай голы! Но очень скоро я убедился: главное для футболиста — это труд, труд и еще раз труд. Посмотрите, как работают на тренировках Женя Рудаков, Володя Мунтян или Витя Колотов, да, впрочем, и вся команда — до седьмого пота, до чертиков в глазах.

В беседе, как и на поле, он быстро «заводился

Говорил запальчиво и напористо, словно боялся, что собеседники его не поймут.

— У каждого из нас есть друзья, жена или невеста, любимый театр, — продолжал Олег. — Но вот за один сезон я и мои товарищи по сборной и клубу не бываем дома по триста тридцать дней или что-то около этого!

— Не может быть!

— Давайте подсчитаем.

И мы подсчитали. Получилось триста двадцать семь.

— И так ведь каждый год, — продолжал Олег. — Легко представить, много ли времени в течение сезона я или мои товарищи можем отдавать своим близким. К сожалению, гораздо меньше, чем хотелось бы. Думаете, жалуюсь? Нет, просто хочется, чтобы люди знали и оборотную сторону медали.

…В квартире на Уманской, где жил тогда со своими родителями Олег, все напоминало о спорте — вымпелы, значки, кубки, медали. Что ж, так и должно быть. Все члены этой семьи — спортсмены в прошлом или в настоящем. Мать Олега Екатерина Захаровна Адаменко — заслуженный мастер спорта, отец Владимир Иванович Блохин ни в одном из видов спорта, которыми занимался, высоких результатов не добился, но полюбил спорт и со временем стал руководителем одной из спортивных организаций. Нарушил семейную традицию лишь старший брат Олега Николай, который, получив первый разряд, ушел из легкой атлетики. Он увлекся химией, стал кандидатом наук.

В одной из статей как-то писали, что путь Олега Блохина в спорте был удивительно легок и прост: «Все четко и прямо. Юношеская команда «Динамо», дублирующий состав, молодежная, первая, олимпийская сборная страны. И в каждой из команд — голы, голы, голы…» Когда я процитировал Блохину эти строки, он громко рассмеялся:

— Прямо как в рождественской сказке о везучем мальчике! К сожалению, а может быть, к счастью, в жизни все намного сложнее. Я ведь довольно долго сидел на скамье запасных. А когда наконец мне дали футболку основного состава, команда не сразу меня приняла.

— Были обиды?

— Нет, все справедливо. Почти все молодые входили именно так. Особенно форварды. Судите сами, сколько сил, нервов и энергии тратится на то, чтобы создать у ворот соперника голевую ситуацию. И все может пойти насмарку — и чаще всего так и случается! — если ошибается тот, кому доверяют завершить атаку. Так что за прошлое я не в обиде на товарищей по команде. Право на завершающий удар, если хотите, право на гол, надо заслужить.

В современном футболе для успеха, кроме всех прочих компонентов, необходима скорость. Стометровку Блохин пробегал в пределах одиннадцати секунд! Видимо, это качество у него от мамы. Еще в 1969 году на районных соревнованиях школьников он выполнил первый разряд в спринте. Может быть, в шутку, но Валентин Петровский, тренер двукратного олимпийского чемпиона в спринте Валерия Борзова, Блохину-форварду предлагал поменять футбол на спринт, утверждая, что в этом и есть истинное призвание Олега.

Но чаще всего бывает так, что хороший форвард обладает своим «секретным оружием», которое действует до тех пор, пока соперники его не разгадали. Видимо, поэтому лишь немногим советским нападающим удавалось из года в год показывать высокую результативность. Одна из моих бесед с Олегом состоялась в ту пору, когда он в четвертый раз (кряду!) стал самым результативным нападающим чемпионата Советского Союза. Я спросил его тогда:

— Вы не опасаетесь, что защитники скоро найдут все же против вас контригру?

— Об этом я задумывался еще в семьдесят втором году, когда впервые получил приз лучшего бомбардира чемпионата страны. В следующем сезоне голы давались труднее. На что рассчитывать дальше? Мы, футболисты, нередко думаем о Пеле. Защитники ведь не могут посетовать на то, что у них не было времени изучить короля футбола. А он все же забил свою тысячу голов!

— Мечтаете повторить рекорд Пеле?

— Об этом как-то не думал, а войти в символический «Клуб Федотова» хочу.

Блохин окончил институт физкультуры. Но наверняка не остановился в выборе будущей профессии, потому что вся его жизнь была наполнена футболом.

Популярность киевского динамовца стремительно росла. И не только в стране…

Вспоминаю встречу в 1975 году с центрфорвардом римского клуба «Лацио» и сборной Италии Джорджио Кинальей. Как раз летом того года на спортивных страницах газет и журналов почти всех стран мира вновь замелькало имя Пеле. Его полное имя Эдсон Арантес до Нассименто. Знаменитый бразилец с 16 лет — профессионал клуба «Сантос». В составе сборной команды Бразилии он трижды становился чемпионом мира. Пеле не знал равных в исполнительском мастерстве и единодушно признавался лучшим футболистом всех времен и народов.

В свои 35 лет, вдруг возвратившись из отставки, Пеле перебрался из Южной Америки в Северную и, надев футболку американского клуба «Космос», вновь вышел на поле. Этот факт был достоверным. Но все остальное, связанное с сенсационной историей возвращения короля футбола, оставалось в тумане.

И вот в Одессе, в дни проведения матча на Кубок УЕФА, в котором одесский « Черноморец» встречался с итальянским клубом «Лацио», мне довелось беседовать с человеком, которого так же, как и Пеле, приглашали в «Космос». Им оказался Джорджио Киналья, которого советские любители футбола хорошо знали по матчу сборных Италии и Советского Союза в Москве. Эта товарищеская встреча, состоявшаяся 8 июня 1975 года в Лужниках, принесла победу сборной СССР со счетом 1:0. Киналья родился в Италии, но играть в футбол начал в Англии, куда в свое время эмигрировали его родители. В пятнадцать лет Джорджио стал профессионалом английской команды, а через три года вернулся на родину и начал играть в неапольском «Интере». В 22 года получил приглашение в «Лацио». В год нашей беседы Киналья был фаворитом среди бомбардиров итальянского футбола — 125 забитых мячей! 27-летний форвард весил 80 кг при росте 180 см.

…Мы сидели в баре одесской гостиницы «Черное море», и Джорджио охотно отвечал на вопросы.

— Видел ли я «Космос»? Да я почти его хозяин! — смеется Киналья. — Дело в том, что шеф компании «Ванер» и президент клуба «Космос» мистер Росс мой большой друг.

— Мистер Росс любит футбол?

— Он ничего в нем не смыслит! По футбольным делам шеф «Космоса» доверяет моим советам. Росс умный и хитрый. Он работает двадцать часов в сутки и делает неплохой бизнес из гаражей, домов, радио-, теле- и киностудий, принадлежащих его компании. Бум, связанный с приглашением в «Космос» Пеле, — одна из идей компании «Ванер».

— И каковы условия контракта, заключенного между Пеле и его новыми хозяевами?

— За три года Пеле должен получить около семи миллионов долларов и за это время сыграть в форме «Космоса» девяносто матчей. Приличная сумма? Но это ставка единственная в мире — только для Пеле!

— А что за игры, в которых участвует «Космос»?

— Во-первых, чемпионат США. Он короткий и длится всего три месяца,. На этот срок некоторые американские клубы собирают «взаймы» под свои знамена футболистов со всего света. Во-вторых, гастрольные поездки. Сейчас, например, «Космос» разъезжает по странам Европы и Ближнего Востока.

— Как пошли дела команды в чемпионате страны после прихода в нее Пеле?

— Пеле собирает неплохую аудиторию и прессу. Матчи с его участием посещают двадцать-двадцать две тысячи зрителей. Газеты хорошо пишут о Пеле, но плохо — о «Космосе»: в чемпионате Соединенных Штатов команда из двадцати мест оказалась на пятнадцатом…

— Даже Пеле не помог?

— Он провел всего шесть-семь игр. В Штатах «черной жемчужине» оказали повышенное внимание не только репортеры и публика, но и соперники — Пеле был серьезно травмирован.

— Сколько длится одна тренировка Пеле?

— Пятьдесят минут, максимум час. Он очень устает. Ведь кроме футбола, Пеле приходится много давать интервью, рекламировать компанию «Ванер», часто летать в Бразилию.

— К семье?

— Нет, семья Пеле живет с ним в Нью-Йорке, а в Бразилии у него дела.

— Джорджио, вы видели Пеле на поле в составе «Космоса»?

— Видел. Он выглядит сильнее всех остальных, но мне было немного жаль его: на поле была лишь тень того Пеле, которого я когда-то видел на чемпионате мира. И все же я его хорошо понимаю: необходима большая сила воли, чтобы расстаться с футболом. Я саму наверное, повторю судьбу Пеле.

— Судя по печати, вы тоже могли оказаться в «Космосе»?

— Мне бы это было весьма кстати: моя жена американка. Она и двое детей живут в штате Нью-Джерси, и каждый месяц я летаю к ним. Мистер Росс хотел, чтобы я полностью перешел в «Космос», но хозяева «Лацио», видимо, не желая со мной расставаться, запросили за меня слишком много — три миллиона долларов. Кто же на такое пойдет?!

— Сколько еще вы собираетесь играть в «Лацио»?

— До тех пор, пока меня не продадут в другой клуб.

— А если вы не захотите?

— Увы, от меня это не зависит. Я вообще могу узнать о своей продаже последним.

— Кого из именитых, кроме Пеле, удалось заполучить «Космосу»?

— Особых звезд больше нет. Есть несколько игроков из Югославии, Аргентины, остальные местные. Хорошим игрокам хорошо платят. Кстати, сколько может стоить Блохин?

Вопрос итальянского форварда был для меня неожиданным. Сразу я принял было его за шутку и ответил шуткой: обещал, что после возвращения в Киев обязательно поговорю с Блохиным и руководителями «Динамо».

— Вы видели Блохина в игре? — поинтересовался я.

— Да, когда ваша команда встречалась со сборной Италии в Москве. Видел разочек и по телевизору, когда «Динамо» играло с «Ференцварошем» в финале Кубка кубков. Не надо быть большим мудрецом, чтобы понять: Блохин — форвард экстракласса! В наших газетах о нем уже писали как о суперзвезде.

Итальянец испытывающе посмотрел на меня. Киналья не шутил. Он говорил серьезно.

— Оукей, синьор, поговорите с Блохиным и «Динамо», — оживился итальянец. — Это будет неплохая сделка. Поверьте, за этого парня сейчас заплатят не намного меньше, чем за Пеле…

Не скрою, такое из уст именитого форварда профессионального клуба было приятно слышать. Ведь так высоко давненько не ценили советских игроков. Но я вынужден был огорчить своего собеседника, просветив на тот счет, что в Советском Союзе футболистам неведома купля и продажа игроков. Киналья не знал этого, а узнав, присвистнул:

— Просто сказки какие-то! Ваши парни должны быть поистине счастливы…

— К слову, Джорджио, какого вы мнения об игре сборной СССР? — перевел я тему нашего разговора, не желая еще больше расстраивать итальянского форварда за сутки до матча.

— Думаю, что советская команда сейчас по силе не уступит сборным Англии, Голландии и, пожалуй, ФРГ. Мне нравится ваш принцип делать сборную на базе одного клуба — киевского «Динамо». Когда у нас так было и национальная команда пополнялась в основном за счет игроков «Интера», «скуадра адзурра» занимала второе место в мире.

Во время нашего разговора Киналья часто поглаживал себя по пояснице и сокрушенно качал головой. «Травма, полученная в матче на Кубок Италии», — объяснил он.

— Вам здорово достается от защитников? — спросил я.

— Да, наши стопперы меня не любят, но я должен все стерпеть и забивать голы.

— Как вам это удается?

— У меня неплохая техника: мячом командую я и без гола с поля почти никогда не ухожу.

…На следующий день после нашей беседы, в матче против одесского «Черноморца», Киналья ушел с поля все же без гола.

Да, форвардам, в каких бы странах мира они ни играли, всегда уделяется повышенное внимание. И достается им, пожалуй, больше всех остальных. Летом 1975 года, когда мы с одним московским журналистом пришли домой к Олегу Блохину, он был печален. Его ногу до самого колена прятали бинты, и он время от времени ладонью поглаживал их, будто пытался усмирить боль. У нас было заготовлено к Блохину сорок вопросов. И, помнится, первый мы задали на злобу дня:

— О чем вы, Олег, думаете, когда, прихрамывая, идете по полю после грубой игры соперника?

Он помрачнел еще больше.

— О боли своей думаю, — сказал Блохин. — Прислушиваюсь к ней: не опасна ли травма? Смогу ли играть? А бывает, и злость кипит в душе против обидчика. Особенно если тот намеренно ударил по ногам.

Среди прочих мы задали Блохину самый банальный вопрос: как он стал футболистом? Отвечая, он говорил тепло и, казалось, уже забыл о боли. Даже просто говорить о футболе — это чувствовалось — было для него огромным удовольствием.

— Мяч гонял с четырех лет. Прямо на пустырях, во дворе — где придется. В десять лет отец привел меня в динамовскую футбольную школу. После экзамена меня приняли, и я стал учиться футболу.

Во время той беседы 22-летний форвард и не помышлял, что через каких-нибудь полгода попадет в разряд звезд, но в канун нового, 1976 года традиционный референдум, проводимый французским еженедельником «Франс футбол», назвал форварда киевского «Динамо» и сборной СССР Олега Блохина лучшим футболистом Европы 1975 года. Он стал обладателем «Золотого мяча».

Прошло еще пять лет. И вот в декабре 1980 года я шел к Олегу Блохину с твердым намерением поговорить с ним о будущей книге. Как я уже говорил выше, эта книга, по замыслу, должна быть написана от лица Блохина. И я перебирал в памяти наши прежние беседы, размышляя о том, что захочет рассказать о себе в книге сам Олег.

…За окном было морозно, веселилась декабрьская пурга, а в комнате тихо, не мешая разговору, звучала музыка, вкусно пах кофе, сваренный его милой, обаятельной женой. Одним словом, все располагало к задушевной беседе.

— О чем бы мне самому хотелось рассказать в книге? — повторил вопрос Олег. — Думаю, что надо правдиво и честно показать жизнь советского футболиста. Рассказать о ближайших товарищах по команде. Показать и то, что скрыто от глаз болельщиков. Думаю, что читателю будет интересен футболист и вне футбольного поля. Но это все же, согласитесь, только гарнир. Основное блюдо все-таки футбол — тренировки, матчи, борьба!

— И вы все это хорошо помните?

— Пока помню. Помню, как десятого января 1970 года меня зачислили в команду. Представляете волнение семнадцатилетнего паренька, попавшего в такой знаменитый клуб?! Потом борьба за место в команде. Тоже интересно.

— И голы, свои хорошо помните? Их ведь за этот десяток лет уже больше двухсот! Интересно, что вы, Олег, чувствуете, когда забиваете гол?

— Если я скажу, что испытываю радость, то это, видимо, не будет для вас откровением, но это будет правдой. Да, каждый раз — радость, и иначе к этому относиться невозможно. Гол — всегда маленькое чудо.

— А какие из десяти прожитых в большом футболе сезонов оставили у вас наиболее яркое впечатление? О каких в будущей книге надо бы рассказать поподробней?

Он задумался.

Потом сказал:

— Каждый оставил какой-то след. Был по-своему хорош или плох. Десяток разных лет жизни а большом футболе… Конечно же, самые значительные — мои первые золотые медали и Кубок СССР, потом Кубок кубков, Суперкубок! Все это ярко и свежо в памяти.

— Но футбол, как вы сами заметили, состоит не только из приятных моментов…

— Еще бы! — воскликнул Блохин. — И об этом надо писать. Надо вспомнить о травмах.

— Значит, вы считаете, что необходимо серьезно поговорить о грубости в футболе?

— Естественно! Грубость — это ведь серьезная проблема и в нашем футболе, и в мировом… Одним словом, нам есть о чем рассказать.

— В таком случае давайте, Олег, рассказывайте, а я буду добросовестно записывать ваш рассказ.

…Приближался 1981 год. Мы договорились, что с первых дней января начнем работу над книгой. Начали… только в апреле. Это оказалось не таким уж простым делом. Главное препятствие — отсутствие свободного времени у Блохина. Вот когда я ощутил эти самые «триста тридцать дней в году» футболиста и его перелеты «из города в город, из страны в страну. Порой все мои попытки встретиться с Олегом для очередной беседы заканчивались лишь телефонными переговорами. Примерно такими, как тот, июньским днем, когда Блохин прилетел из Алма-Аты. Там динамовцы Киева сыграли вничью с местным <<Кайратом» последний матч первого круга чемпионата СССР 1981 года, они уверенно возглавляли турнирную таблицу. Итак, я позвонил ему в полдень на следующий день после матча в Алма-Ате.

— С приездом, Олег, с удачным завершением первого круга. Как ваше расписание?

— Завтра утром улетаю.

— Значит, мы сегодня не встретимся?

— Пока даже не могу сообразить. Всю ночь летел, не спал. Думал дома хоть немного отдохнуть, но здесь столько дел! Вчера жена улетела в Сухуми, а мне оставила такой список поручений, что его за сутки не выполнить… Еще свою форму надо успеть постирать, вещи в дорогу собрать. Я присоединюсь к команде только после игры в Москве в составе сборной. Если ничто не помешает, жена туда прилетит, и мы эти несколько дней пробудем вместе.

— Олег, к сожалению, наши литературные дела обстоят гораздо хуже, чем выступления «Динамо» на чемпионате страны: команда набирает очки с опережением графика, а вот материал для книги собран лишь процентов на тридцать…

— О-о, если бы это только от меня зависело! В мае, например, я сыграл девять матчей и был дома только один день, в июне — два, может быть, в июле-августе наверстаем упущенное…

Случались в нашей работе и трудности, так сказать, морального плана, когда я видел, что просто не имею права, как говорится, бередить душу своему соавтору, которому и так было нелегко. Особенно после чемпионата мира 1982 года в Испании, где наша сборная потерпела поражение и больше всего критических стрел в прессе досталось Олегу Блохину. Трудное это было для него время. Однажды он даже признался:

— Вечером после плохой игры или во время бессонной ночи пытался сказать себе: «Все, хватит! Поиграл ведь достаточно. Пора уходить…» Но утром снова тянуло на тренировку. А потом я вновь выходил на игру. Почему? Просто хотел доказать, что я еще могу играть в футбол. Я ведь выходил на поле, не делая скидку на свой возраст: на поле в игре все должны быть равны…

В те годы у Блохина складывались сложные отношения и с прессой и с болельщиками. Он это остро переживал.

— Если бы я выступал за одну из московских команд, меня бы, наверное, так не ругали, — говорил Олег Блохин в одном из интервью, опубликованном в газете «Комсомольская правда». — Не очень люблю играть в составе сборной в Лужниках. Объявляют состав, и я весь сжимаюсь, как к удару готовлюсь: назовут мою фамилию, и раздастся свист. За что? Выхожу на матч в футболке с четырьмя буквами «СССР», которыми горжусь больше всего на свете. Готов отдать ради победы мастерство, силы, здоровье, наконец. Так с кем мне бороться, кто главный соперник: на той половине поля или на трибуне? Ладно, бог с ними, с горе-болельщиками. Обидно, когда нечто похожее на свист слышится с трибуны прессы.

— Обвинение серьезное. Не бередит ли душу больно задетое самолюбие? — уточнили корреспонденты «Комсомолки».

— Я считаю, что не поговорив со мной, не узнав истины, человек не может безапелляционно и публично высказывать свое мнение обо мне ли, о другом ли игроке, — продолжал Блохин. — Руководствуются одним: увиденным на поле. Моя игровая оценка автоматически становится и мерилом моих человеческих качеств. Так формируются симпатии или антипатии. Поверьте, чаще всего представления читателей-болельщиков далеки от истины. Ну, скажите, много ли писали о ребятах из нашей сборной, выходя за неизвестно кем очерченные, заповедные футбольные рамки? Нельзя мерить нас старыми мерками: было у матери три сына, двое умных, а третий — футболист. В футбол пришел сейчас народ интересный, интеллектуально развитый. Почему бы не показать лидеров и за пределами зеленого газона?

…Первое издание нашей книги появилось в конце 1984 года. Именно тогда, когда киевское «Динамо» переживало очередной спад: в чемпионате страны команда заняла только 10-е место. Легко понять и настроение в те дни 32-летнего Блохина, который не знал, продолжит ли свою активную жизнь в футболе, сможет ли чем-то помочь родному клубу? Но интересная штука жизнь. В ней надо стараться учитывать только главное и не обращать внимания на различные мелочи. Разумеется, если это главное у тебя есть. А у Блохина оно было всегда. Главным в его жизни был футбол. Он продолжал свои выступления на зеленых полях. В родном клубе и в составе сборной Советского Союза. А жизнь — лучше самой буйной фантазии! — слагала все новые и новые главы футбольной биографии заслуженного мастера спорта Олега Блохина. Еще не расставшись с футболом, он уже стал легендарной личностью в своем виде спорта. И.если бы в футболе регистрировались рекорды, то Блохину принадлежали бы многие из них. Причем статистики утверждают, что некоторые его достижения так и не будут побиты в нашем веке. Блохин больше 100 раз защищал честь сборной страны. Много ли это? Все познается в сравнении. Так вот, оказывается, в мире таких игроков единицы. Мы уже знакомы с Пеле. Интересно, что сам король футбола сыграл за сборную Бразилии «только» 85 встреч. А как наши «долгожители»? Легендарный Лев Яшин в составе сборной СССР провел 78 матчей.

Блохин единственный из советских футболистов в матчах чемпионата страны забил больше 200 голов. Но дело, видимо, не в этих цифрах. Если говорить языком альпинистов, то есть в футболе свои вершины — «семитысячники». И достаточно покорить одну из них, чтобы навсегда оставить свое имя в спортивной летописи. А Блохин более чем за 17 лет жизни в большом футболе покорил не одну футбольную вершину. Мы уже знаем, что он был удостоен «Золотого мяча», который вручается лучшему футболисту Европы. Четырежды Олег играл в составах сборных команд мира, в которые приглашаются только звезды мирового футбола. Дважды вместе с киевским «Динамо» он становился обладателем Кубка кубков, Суперкубка, на 35-м году получил свою седьмую по счету золотую медаль чемпиона Советского Союза…

Мы уже говорили о некоторых трудностях при работе над нашей первой совместной книгой. Были сложности, когда работали над рукописью при ее переиздании. Блохин, к примеру, как и прежде, охотно рассказывал об отце или матери, о жене, о своих товарищах по клубу и сборной страны и, как правило, отделывался скупыми замечаниями о самом себе, о своей игре. Все это подсказало форму книги. Ее основа — рассказ Олега Блохина. А там, где он по скромности или забывчивости что-либо упускал или умалчивал, рассказ дополнялся сведениями, почерпнутыми из бесед с его родными и друзьями, школьными учителями и тренерами по футболу. О нем охотно рассказывали. Я постоянно чувствовал, что тема эта близка моим собеседникам.

В иных случаях я позволял себе авторские отступления. Впрочем, старался этим не злоупотреблять, ибо знал, что читатель ждет исповеди самого футболиста.

Итак, рассказывает Олег Блохин.