ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Незадолго до своей кончины Маэстро всерьез обсуждал с ближайшими соратниками возможность появления музея Дягилева. И хотя речь шла о времени после его ухода из жизни, он высказал свое мнение. Собственно говоря, оно заключалось в вопросе: «Что мы увидим в этом музее: мои старые шлепанцы, мои разбитые очки?»

Опасения были не напрасны. Конечно, жизнь Дягилева, без остатка отданная искусству, оставила глубочайший след в душах его современников, почитателей таланта, но материальных, вещественных свидетельств его служения действительно осталось немного. Коллекция старинных книг, которую он собирал с любовью и юношеским пылом, со временем была распродана на аукционах. Неизвестны также все адреса Маэстро — ведь, покинув Россию, он никогда не имел постоянного жилища. Упомянутые им шлепанцы и разбитые очки не сохранились. Зато свидетельствами подвига, совершенного им во имя искусства, служат старые афиши, программки спектаклей, газетные публикации, воспоминания друзей и исследования критиков.

Но главное — Дягилев остался жить в своих учениках и последователях. Сила влияния Маэстро оказалась столь велика, что они навек заразились «его вечно горевшим пламенем и его неустанным исканием новой и новой красоты, новой художественной радости». Несмотря на то, что труппа Русского балета Дягилева (Les Ballets Russes de Diaghilev), существовавшая 20 лет лишь благодаря фантастическому организаторскому таланту импресарио, после его смерти распалась, самые талантливые и целеустремленные ее члены нашли свой путь в искусстве, который привел их к мировой славе.

Тамара Карсавина, выступая на сцене до 1931 года, одновременно занималась преподавательской деятельностью. Кроме того, в начале 1920-х годов она сыграла эпизодические роли в нескольких немых фильмах производства Германии и Великобритании. В 1930–1955 годах она занимала должность вице-президента Лондонской королевской академии танца, кроме того, написала ряд статей, книгу воспоминаний «Театральная улица», учебные пособия по классическому танцу.

Михаил Фокин, реформировав балетный спектакль, способствовал появлению совершенно нового его типа: драматически насыщенного одноактного действа. В тесном сотрудничестве с композиторами и художниками-оформителями он создавал единый образ, в котором сливались пластика, музыка и живопись. С 1921 года обосновавшись в США, Фокин открыл там студию. В 1930-х годах он ставил балеты для Иды Рубинштейн, Русского балета Монте-Карло, трупп «Орижиналь Балле Рюс» и «Балле Тиэтр». Работы этого выдающегося балетмейстера оказали решающее влияние на развитие хореографии XX века. Принципы хореографии Фокина в значительной степени определили дальнейшие пути развития балетного театра, были преобразованы в творчестве ряда хореографов следующего поколения. До сих пор в репертуаре ряда театров сохраняются поставленные им номер «Умирающий лебедь», балеты «Шопениана» («Сильфиды») и «Петрушка», иногда возобновляются «Жар-птица», «Видение розы» («Призрак розы»), «Шехеразада». Михаил Фокин оставил книгу воспоминаний «Против течения». После смерти великого хореографа восстановлением его балетов занимался сын Виталий, в последние годы — внучка Изабель Фокина.

Леонид Мясин поставил более семидесяти одноактных балетов, пройдя путь от балетмейстера-жанриста до хореографа-симфониста, обогатив выразительные средства балетной симфонии — жанра XX века, к которому он обратился первым на Западе. Именно благодаря Мясину в балетном театре стали по-новому использовать классическую музыку. Кроме того, он стал крупнейшим для своего времени постановщиком жанровых комедий, которые создавал на материале танца, искусства и фольклора разных стран и эпох: комедии дель арте, детских вальсов, испанского и американского бытового танцев. Под влиянием Мясина создали спектакли на национальный сюжет и на основе местного фольклора такие американские хореографы, как А. де Милль и Ю. Лоринг. Выдающийся хореограф оставил воспоминания «Моя жизнь в балете».

Бронислава Нижинская, покинув антрепризу Дягилева, работала хореографом в парижской Гранд-опера, театре «Колон» в Буэнос-Айресе, в труппе Иды Рубинштейн, сотрудничала с Русской оперой в Париже. В 1932 году она организовала собственную труппу и возобновила с ней некоторые из своих ранних постановок, в том числе «Этюды» на музыку И. С. Баха. Став в 1937 году художественным руководителем парижской труппы Б. Полоне, Бронислава Фоминична поставила «Концерт Шопена», «Песню земли» Р. Палестера, «Краковскую легенду» М. Кондраки. Затем совместно с М. Рейнгардтом она работала в Берлине над спектаклем «Сказки Гофмана» и фильмом «Сон в летнюю ночь», в котором главные роли исполнили А. Маркова и А. Долин. В 1938 году Нижинская открыла собственную балетную школу в Лос-Анджелесе. Она работала приглашенным хореографом в различных труппах, репетитором в «Большом балете маркиза де Куэвас». Возобновив в 1966 году балеты «Лани» и «Свадебка» в Лондонском королевском балете, она подтвердила репутацию одного из реформаторов балетного театра XX столетия.

Серж Лифарь поставил более двухсот балетов и дивертисментов в оперных спектаклях. После смерти С. П. Дягилева он многие годы был балетмейстером, солистом (до 1956 года) и педагогом парижской Гранд-опера. До его прихода балет в этом прославленном театре занимал второстепенное положение, служил «довеском» к оперным спектаклям. Дирекция не могла поверить, что публика придет именно на балетный спектакль. Но Лифарь, возглавив труппу, сделал очень многое для возрождения французского балета. Под его руководством балетная труппа Гранд-опера стала одной из лучших в Европе. Для этого театра он сделал не меньше, чем Мариус Петипа — для Мариинского. В 1944–1947 годах Лифарь руководил труппой «Нуво балле де Монте-Карло», в 1947-м основал в Париже Институт хореографии, с 1955 года вел курс истории и теории танца в Сорбонне, где специально для него была создана кафедра хореографии. Он был членом Академии изящных искусств, написал более двух десятков книг о балете, в том числе «Дягилев» и «Страдные годы. С Дягилевым».

Джордж Баланчин, проработав несколько лет во Франции, в 1933 году навсегда уехал в США, куда его пригласил известный деятель литературы и искусства Линкольн Керстайн для создания Школы американского балета и труппы «Американский балет». В 1936 году Баланчин поставил балет «Убийство на Десятой авеню» в мюзикле Р. Роджерса и Л. Харта «На пуантах», что стало началом обращения к серьезному танцу на Бродвее. В 1941 году для латиноамериканских гастролей американской труппы «Америкэн балле караван» Баланчин создал два самых знаменитых своих спектакля — «Балле Империал» на музыку П. И. Чайковского и «Кончерто барокко» на музыку И. С. Баха. В 1944 и 1946 годах хореограф сотрудничал с Русским балетом Монте-Карло. Основав совместно с Керстайном труппу «Нью-Йорк сити балле», Джордж Баланчин положил начало американской балетной школе, стал одним из величайших хореографов столетия.

Борис Кохно, обосновавшийся во Франции, принимал непосредственное участие во многих художественных предприятиях: в 1932–1937 годах работал в труппе Русского балета Монте-Карло, написал либретто нескольких балетов, занимался коллекционированием. Совместно с Баланчиным Кохно создал труппу «Балет 1933», был организатором и руководителем труппы «Балет Елисейских Полей».

Некоторые последователи С. П. Дягилева, объединив усилия, создавали новые труппы, используя при этом марку Русского балета и сохраняя его репертуар. В 1932 году французский импресарио Рене Блюм и полковник де Базиль (В. Г. Воскресенский) создали на базе балетных трупп Оперы Монте-Карло и Русской оперы в Париже собственную — Русский балет Монте-Карло. Она выступала с произведениями, созданными под руководством Маэстро, не только в странах Европы, но и в США, Австралии, Латинской Америке, в том числе на Кубе, где способствовала возникновению национальной хореографии.

Этой антрепризе, менявшей в дальнейшем названия и руководителей, суждено было стать одной из крупнейших русских балетных трупп за рубежом. В 1939 году Русский балет Монте-Карло перебрался из Европы в США, просуществовав дольше, чем все другие аналогичные коллективы, работавшие за границей, — до 1962 года.

В этой труппе в разное время работали многие артисты «дягилевского призыва»: Михаил Фокин, Леонид Мясин, Бронислава Нижинская, Джордж Баланчин, Александра Данилова, Николай Зверев, Алисия Маркова, Анатолий Вильтзак, но постепенно в нее вливались и иностранные танцовщики. Русский балет Монте-Карло, несмотря на многолетнюю деятельность в США, так и не стал типично американским коллективом. Но тем не менее он оказал большое влияние на развитие хореографического искусства Северной и Южной Америки.

Однако, несмотря на многолетнюю плодотворную творческую жизнь коллектива, на исходе 1950-х годов стало ясно, что конец его близок. В нем, как и во многих других русских балетных труппах за рубежом, не нашлось личности масштаба Дягилева, а без организующего начала творческого руководителя, последовательно претворяющего в жизнь дерзкие замыслы, дальнейшее развитие труппы оказалось невозможным.

Что ж, Русский балет Дягилева, совершив при жизни его создателя и вдохновителя многолетнее триумфальное шествие по миру, остался в памяти людей как одна из самых прекрасных легенд XX столетия. К счастью, она жива и сегодня. В 2009 году в странах Европы, Азии, Америки, Австралии широко отмечали столетие Русских сезонов — детища Сергея Дягилева. Единственное из задуманного Маэстро, что ему не удалось сделать при жизни, — вернуться в Россию. Но теперь, спустя годы, «возвращение» человека, во многом опередившего свое время, все-таки состоялось! В Санкт-Петербурге — городе, где к нему впервые пришло признание, прошел Международный фестиваль искусств «Дягилев. Постскриптум», объединивший крупнейшие учреждения культуры города.

Когда-то Серж Лифарь писал: «…чудесен творческий подвиг Дягилева, открывший миру новые земли Красоты, вечно не умирающее его дело, ибо оно вошло в плоть и кровь всего современного искусства и через него будет передано будущему искусству и Вечности. Дягилев — вечен, Дягилев — чудо».

Да будет так!