4. РУССКИЙ ОБЩЕВОИНСКИЙ СОЮЗ

4. РУССКИЙ ОБЩЕВОИНСКИЙ СОЮЗ

Покинув Константинополь, солдаты и офицеры Русской армии оказалась в разных странах, и Врангелю, по-прежнему вынашивавшему планы возвращения в Россию при поддержке иностранных войск, надо было организовать управление ими. К 1924 году родилась идея создания Русского общевоинского союза (РОВС) — органа, «призванного оградить армию от вредного влияния различных политических, прежде всего, коммунистических, партий и группировок, сохранить ее для борьбы с большевизмом». Штаб-квартира РОВС находилась в Париже.

По замыслу белых генералов, РОВС должен был составить костяк армии вторжения (при поддержке иностранных войск) в Советскую Россию. Он объединял эмигрантские военные организации во всех странах, где жили русские. Каждую из них возглавлял офицер, подотчетный его руководству. В рядах РОВС насчитывалось до 200 тысяч человек. Во Франции их было не менее 20 тысяч. Это была та же Белая армия с воинскими порядками и званиями, с воинской дисциплиной и монархическими идеями, только без оружия, и все чины — от солдата до генерала — кто как мог, зарабатывали на жизнь.

О том, что вожди белой эмиграции готовились к новому походу на Россию, говорит тот факт, что в 1928 году РОВС создал в Париже «Зарубежные высшие военно-научные курсы», готовившие офицерские кадры по программам Императорской Николаевской военной академии.

Полпред СССР во Франции потребовал от её правительства закрыть эта курсы. Вместо этого французы рекомендовали руководителям РОВС «сменить вывеску». И тут же появился «Институт по изучению проблем войны и мира», просуществовавший 13 лет. Кроме этого Института, во Франции, Югославии, Болгарии существовали русские офицерские училища и кадетские корпуса. В 1930 году Объединение выпускников кадетских корпусов открыло в Версале новый кадетский корпус имени Императора Николая II для сыновей офицеров — выпускников кадетских корпусов России, родившихся в эмиграции. Он просуществовал до 1964 года. В казарме и на занятиях кадеты носили русскую военную форму. Обучение, общее и военное, велось по программам кадетских корпусов России на русском языке.

Маршал Фош и политические деятели Франции с симпатией относились к русским военно-учебным заведениям: они были уверены, что война с Германией неизбежна, и выпускники этих заведений будут воевать на стороне Франции.

После похищения советской разведкой генерала Кутепова РОВС возглавил генерал-лейтенант Миллер. Он активизировал разведывательную работу русских белогвардейских организаций против Советского Союза, наладил подготовку кадров для ведения партизанской войны в тылу Красной армии, создав для этого в Париже и Белграде курсы переподготовки офицеров, а также для обучения военно-диверсионному делу новых членов организации из числа эмигрантской молодежи. По его инициативе родился Союз национальных террористов, одной из участниц которого была племянница генерала Кутепова — М.В. Захарченко-Шульц.

Для поддержания боевого духа солдат и офицеров, сохранения традиций и войсковой дружбы при РОВС существовали союзы и объединения офицеров, георгиевских кавалеров, офицеров штаба, гвардейцев, инвалидов, Комитет казачьих организаций, Военно-исторический кружок, полковые собрания.

С этой силой наше государство не могло не считаться. Усилиями советских органов государственной безопасности в конце 1930-х годов РОВСу был нанесен серьёзный удар: в сентябре 1937 года Миллер был тайно вывезен советской разведкой в Москву. После проведённого следствия он был осуждён и расстрелян. Руководящие органы РОВС были разложены изнутри, и к 1941 году союз прекратил своё существование.

Разложение РОВС

(из оперативной справки)

После завершения операции «Трест», проводившейся разведкой и контрразведкой ВЧК — ОГПУ в 1922–1927 годах по упреждению и сковыванию диверсионно-террористической деятельности Русского общевоинского союза против Советской России, а затем и СССР, руководство РОВС вновь активизировало заброску на территорию СССР хорошо подготовленных групп боевиков, каждая из которых действовала автономно. Идеологом и непосредственным организатором этой работы являлся А.П. Кутепов, ставший после смерти в 1928 году Врангеля и в 1929 году великого князя Николая Николаевича единоличным руководителем Белого движения за рубежом.

С присущими ему упорством и настойчивостью Кутепов принимал меры к практической реализации плана по заброске в СССР боевиков для осуществления террористических актов. Это обстоятельство поставило перед руководством ОПТУ вопрос о проведении операции по нейтрализации Кутепова.

На основе собранных через надежную агентуру сведений об образе жизни Кутепова, его привычках, принимаемых им мерах личной безопасности, в Москве была разработана операция по его похищению, осуществление которой было поручено опытному нелегалу Якову Серебрянскому, руководителю Особой группы при председателе ОПТУ, и отобранным им для этого нелегалам. Проведение операции было намечено на воскресенье 26 января 1930 года, так как, по полученным разведкой достоверным данным, Кутепов в этот день должен был в 11.30 присутствовать на панихиде по барону Каульбарсу в Галлиполийской церкви на улице Мадемуазель в двадцати минутах ходьбы от его дома.

Накануне, 25 января, Кутепову одним из сотрудников опергруппы была передана записка, в которой ему назначалась важная кратковременная встреча на его маршруте к церкви. При этом учитывалось, что Кутепов на важные встречи, связанные с агентурной и боевой деятельностью РОВС, всегда ходил один. Прождав некоторое время «курьера» на трамвайной остановке на улице Севр, Кутепов продолжил свой путь к церкви. На улице Удино он был перехвачен опергруппой, представившейся сотрудниками французской полиции, и увезет за город на автомашине. Однако доставить его в Москву и, как планировалось, предать суду не удалось, так как по дороге Кутепов скончался от сердечного приступа.

Эта операция ОГПУ нанесла тяжелый удар по РОВС. Депрессия, панические настроения, недоверие к руководителям, взаимные подозрения в сотрудничестве с органами госбезопасности СССР были характерны не только для членов Русского общевоинского союза, но и для поддерживавшей его части белой эмиграции на протяжении ряда лет после исчезновения Кутепова.

Преемником Кутепова на посту председателя РОВС стал генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер, кадровый военный, окончивший в 1892 году Академию Генерального штаба. С 1898 по 1907 год он находился на военно-дипломатической работе в Бельгии, Голландии и Италии. В период Первой мировой войны был начальником штаба 5-й армии. В августе 1917 года представлял Русскую Ставку при итальянской Главной квартире. В 1918 году после высадки английских войск в Архангельске был главкомом белых войск на Севере, в 1920 году возглавил Северное правительство. После эвакуации английских войск из Архангельска уехал в Финляндию, откуда перебрался в Париж, где сначала состоял при штабе Врангеля, а затем находился в распоряжении великого князя Николая Николаевича.

В 1929 году стал заместителем председателя РОВС. Вступив в должность председателя РОВС, Миллер назначил своим первым заместителем генерала Ф.Ф. Абрамова, вторым — вице-адмирала М.А. Кедрова. Были новые назначения и среди начальников отделов и отделений: всю информационную работу Миллер поручил Трубецкому, начальником канцелярии назначил генерал-лейтенанта Н.Н.Стогова, а его помощником — генерала П.А. Кусонского.

Ранее, будучи заместителем Кутепова, Миллер не был допущен к боевой работе РОВС и не был информирован об этой стороне секретной деятельности организации. Поэтому свою деятельность он начал с инспекционных поездок в Югославию, Чехословакию, Болгарию, чтобы на местах разобраться с практической деятельностью РОВС и оживить разведывательную работу. Это обусловливалось и тем, что многие генералы и старшие офицеры РОВС считали Миллера кабинетным работником, не способным к решительной борьбе с советской властью. Однако по мере вхождения в дела РОВС Миллер, назвав мелкими булавочными уколами различного рода «бессистемные покушения, нападения на советские учреждения и поджоги складов», поставил перед РОВС стратегическую задачу — организовать подготовку крупных выступлений против СССР. Не отрицая важность проведения террористических актов, Миллер обращал особое внимание на подготовку кадров для развертывания партизанской войны в тылу Красной армии в случае войны с СССР, а также кадров для полицейской и административной службы «во временного оккупированных русских областях». В предвидении открытых военных действий против СССР со стороны Запада он создал под руководством генерала Н.Н. Головина в Париже и Белграде курсы по переподготовке офицеров РОВС и обучению военно-диверсионному делу новых членов РОВС из числа эмигрантской молодежи.

Однако планы и практические шаги по их реализации генерала Миллера и его сподвижников своевременно становились достоянием советской разведки. Благодаря полученным через агентуру данным в 1931–1934 годах удалось захватить и обезвредить семнадцать террористов РОВС, заброшенных в СССР, и вскрыть одиннадцать явочных пунктов. Большой вклад в эту работу внесли агент-нелегал Леонид Леонидович Линницкий, сотрудники парижской и берлинской резидентур ИНО ОГПУ. Советским разведчикам удалось предотвратить готовившиеся РОВС террористические акты против наркома иностранных дел СССР Литвинова в Европе и его заместителя Карахана в Иране.

В начале тридцатых годов советская разведка установила технику слухового контроля в штаб-квартире РОВС в Париже, которая с мая 1930 года располагалась на первом этаже дома № 29 на рю дс Колизс. Дом принадлежал семье агента парижской резидентуры Сергея Третьякова. В 1929 году Третьяков был привлечен к сотрудничеству с советской разведкой и до последних дней своей жизни служил своей новой Родине. Первоначально от Третьякова поступала информация но подрывной деятельности «Торгнрома» и других эмигрантских организаций. В 1933 году перед ним была поставлена задача по разработке РОВС и его первого отдела. По предложению заместителя ИНО ОГПУ Шнигелыласа, Третьяков вернулся жить в принадлежавший семье дом и занял второй этаж — как раз над помещениями первого этажа, арендованными штаб-квартирой РОВС. На третьем этаже проживала семья Третьякова. Это позволило парижской резидентуре установить микрофоны подслушивания в кабинетах Миллера, начальника 1-го отдела Шатилова и канцелярии РОВС. Аппаратура приема информации была размещена в квартире Третьякова. С 12 января 1934 года заработал технический канал получения информации, обернувшийся для Третьякова годами тяжелейшей работы. Почти ежедневно, пока генералы Миллер, Шатилов и Кусонский находились на работе, он, надев наушники, вел записи разговоров, происходивших в их кабинетах. Поступавшая от Третьякова информация, носившая первоначально кодовое название «Петька», а затем — «Информация наших дней» (ИНД), позволила разведке и контрразведке ОГПУ, а затем НКВД, более полно контролировать и пресекать подрывную деятельность РОВС против СССР, выявлять каналы заброски террористов и их имена, факт сотрудничества Миллера с французскими и японскими спецслужбами, установления тесного контакта РОВС с НТСНП, встреч Миллера с Байдалаковым и Поремским и другими лидерами НТСНП, на которых обсуждались конкретные вопросы взаимодействия этих двух антисоветских организаций в борьбе против СССР. Благодаря информации Третьякова стало известно, что представитель РОВС в Румынии полковник Жолондовский, отвечавший за заброску террористов, скрывал от руководства РОВС провалы до тех пор, пока данные об аресте террористов и их фамилии не появились в советской печати. Интересна в этом отношении информация Третьякова о провале румынского канала Жолондовского, изложенная в спецсообщении ИНО руководству НКВД СССР: «ИНО Главного управления государственной безопасности получены сведения, что руководитель террористической работой РОВС в Румынии полковник Жолондовский заявляет, что НКВД… совершенно разгромил всю английскую разведку, ведущуюся из Румынии, и всю румынскую линию Жолондовского. По словам Жолондовского, нарушены все организации всех разведок. На Жолондовского произвело впечатление опубликование в советской печати настоящих фамилий двух расстрелянных террористов в Харькове… Жолондовский заявляет, что сейчас со стороны Румынии невозможна работа террористического характера, но в то же время он считает необходимым, чтобы РОВС снова провел террористический акт по какой-либо другой линии против тов. Жданова или тов. Постышева. Генерал Абрамов и капитан Фосс считают, что сейчас румынской линии не существует и что Жолондовский всех обманывал. Он тратил получаемые от РОВС пять тысяч франков на свои личные нужды, ведя неприличный образ жизни, и на взятки Мурузову (один из руководителей румынских спецслужб). По словам Абрамова и Фосса, все посылки людей в СССР Жолондовским производились на английские деньги, а счет представляли генералу Миллеру».

После провала румынского канала советской разведке важно было узнать где и через кого РОВС продолжит переброску в СССР своих террористов. Ответ на этот вопрос был получен от ближайшего соратника Миллера, отвечавшего за разведывательную работу, генерала Николая Скоблила, сотрудничавшего вместе с женой — певицей И.В. Плевицкой — с советской разведкой с 1930 года.

По оценке ИНО ОГПУ, через год после вербовки Скоблин «стал одним из лучших источников, довольно четко информировал Центр о взаимоотношениях в руководящей верхушке РОВС, сообщал подробности о поездках Миллера в другие страны». Гастроли его жены Плсвицкой давали возможность Скоблину осуществлять инспекторские проверки периферийных подразделений РОВС и обеспечивать советскую разведку оперативно значимой информацией. С помощью Скоблила были ликвидированы боевые кутеповские дружины, скомпрометирована идея генералов Шатилова и Туркула о создании в РОВС террористического ядра для использования его на территории СССР. В конечном счете Скоблин стал одним из ближайших помощников Миллера но линии разведки и его поверенным в делах центральной организации РОВС. Когда некоторые члены РОВС стали высказывать подозрения относительно сотрудничества Скоблила с советской разведкой, Миллер решительно выступил в его защиту.

Это обстоятельство было использовано, когда встал вопрос о проведении операции по Миллеру, который через своего представителя в Берлине генерала Лампе установил тесные контакты с фашистским режимом в Германии.

22 сентября 1937 года по приглашению Скоблина Миллер направился с ним на виллу в Сен-Клу под Парижем, где должна была состояться организованная Скоблипым встреча Миллера с немецкими представителями. На вилле Миллера ожидала оперативная группа чекистов, которая захватила его и через Гавр переправила на теплоходе в СССР. После проведенного в Москве следствия Миллер был предан суду и в 1939 году расстрелян. В операции по захвату Миллера участвовали советские разведчики Георгий Косенко, Вениамин Гражуль и Михаил Григорьев. Руководил операцией прибывший из Москвы заместитель начальника ИНО Сергей Шпигельглас.

Уходя на встречу со Скоблипым, Миллер оставил конверт с запиской генералу Кусонскому и попросил вскрыть его, если с ним что-нибудь случится. Как только окружению Миллера стало ясно, что он пропал, Кусонский вскрыл конверт с запиской следующего содержания:

«У меня сегодня в 12 час. 30 мин. дня встреча с генералом Скоблиным на углу улицы Жасмен и Раффе, и он должен везти меня на свидание с немецким офицером, военным агентом в прибалтийских странах — полковником Штроманом и с господином Вернером, состоящим здесь при посольстве. Оба хорошо говорят по-русски. Свидание устроено по инициативе Скоблина. Может быть, это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку. Генерал Е. Миллер. 22 сентября 1937 г.».

Дело близилось к ночи. Кусонский и Кедров решили послать за Скоблипым. Не подозревая о записке Миллера, прибывший в штаб РОВС Скоблин отрицал, что назначал встречу с Миллером, но после того, как Кусонский познакомил его с запиской и предложил поехать вместе с ним в полицию, Скоблин, воспользовавшись замешательством Кедрова и Кусопского, скрылся. Принятые полицией меры по его розыску ничего не дали. Скоблин был нелегально переправлен нашей разведкой на специально зафрахтованном самолете в Испанию. По имеющимся сведениям, он погиб в Барселоне при бомбежке франкистской авиации. Плевицкая была арестована как соучастница похищения Миллера и осуждена парижским судом к 20 годам каторжных работ. 5 октября 1940 года она скончалась в Центральной тюрьме города Ренн.

Шпигельглас, Косенко и Григорьев в 1938–1939 годах были арестованы и расстреляны. В 1956 году — посмертно реабилитированы. Гражуль в 1946 году был уволен из органов госбезопасности но болезни, а в 1956 году умер в Москве.

Сергей Третьяков продолжал сотрудничать с советской разведкой до оккупации гитлеровской Германией Франции. В августе 1942 года фашистская газета «Локаль-анцайгер» и эмигрантская газета «Новое слово» опубликовали сообщение о том, что Третьяков был арестован гестапо. В 1944 году его казнили как резидента советской разведки в Париже.

После похищения Миллера руководителем РОВС стал генерал Абрамов, которого через год сменил генерал Шатилов. Никому из них не удалось сохранить РОВС как дееспособную и активную организацию, ее авторитет в белой среде. Последняя операция советской разведки, связанная с похищением Миллера, способствовала полному развалу РОВС. И хотя окончательно РОВС как организация прекратил свое существование с началом Второй мировой войны, советская разведка, дезорганизовав и разложив РОВС, лишила гитлеровскую Германию и ее союзников возможности активно использовать в войне против СССР около двадцати тысяч членов этой организации.