«Котел»

«Котел»

29 мая был сбит самолет генерала Крювеля, когда он пролетал над позициями противника, направляясь в 10-й итальянский корпус. Крювель попал в плен к англичанам, и мне пришлось временно возглавить штаб группы. Очень кстати прибыл фельдмаршал Кессельринг — он хотел ознакомиться с ходом сражения, — и я попросил его взять на себя командование группой, пока Роммель не сделает другое распоряжение. Кессельрингу это показалось забавным, и он заметил, что как фельдмаршал он вряд ли может получать приказания от генерал-полковника Роммеля. Но я указал, что в такой критической обстановке нам было бы нежелательно иметь во главе группы Крювеля итальянского генерала, и Кессельринг согласился принять командование на несколько дней[114]. Это был один из немногих случаев за время войны, когда мне пришлось близко соприкасаться с этим выдающимся немецким полководцем, чье руководство итальянской кампанией всегда будет расцениваться как шедевр оборонительной стратегии.

Хотя атаки группы Крювеля на позиции южноафриканцев и были отражены, 10-му итальянскому корпусу все же удалось проделать проходы в минных полях в районе дороги Тарик-Капуццо. 50-я английская пехотная дивизия оборонялась на слишком растянутом фронте, и между 150-й бригадой у Сиди-Муфтаха и французскими войсками у Бир-Хакейма был примерно двадцатипятикилометровый разрыв; таким образом, многие участки английских «минных болот» не были прикрыты огнем. Создавая эль-газальский рубеж, английское командование пренебрегло элементарным тактическим принципом, что «минное поле само по себе не имеет никакого значения; важен огонь, который его прикрывает». Проходам, проделанным итальянцами, предстояло сыграть важную роль при отступлении Роммеля в район Сиди-Муфтаха 30 мая.

Во второй половине дня 30 мая Роммель сам проехал через минное поле для встречи с Кессельрингом и личным адъютантом Гитлера майором фон Беловом. Положение танковой армии все еще было очень тяжелым, так как 150-я бригада прочно окопалась в Сиди-Муфтахе и держала проходы в минных полях под непрерывным артиллерийским огнем. Роммель считал, что англичане немедленно предпримут крупную танковую атаку, а учитывая острую нехватку боеприпасов в Африканском корпусе, нам было бы трудно ее отразить. Утром 30 мая генерал Ламсден, командир 1-й бронетанковой дивизии, действительно отдал приказ на наступление силами 2-й и 22-й бронетанковых бригад, но, понеся потери от огня 88-мм пушек и противотанковых орудий, англичане пали духом и больше не пытались нас атаковать[115].

30 мая Роммель окружил опорный пункт 150-й бригады в Сиди-Муфтахе, а на следующий день атаковал его частями 90-й дивизии, дивизии «Триесте» и сильными отрядами Африканского корпуса. Английская пехота оказала упорное сопротивление с искусно выбранных позиций; ее храбро поддерживали тяжелые «матильды» 44-го английского танкового полка. Прорывом обороны руководил лично Роммель. Когда пехота 21-й дивизии была остановлена, он сам принял командование продвинувшимся дальше остальных взводом. К 1 июня бригада израсходовала боеприпасы и прекратила сопротивление; мы взяли 3 тыс. пленных и 124 орудия разных калибров. Пока шла эта отчаянная борьба, 8-я армия не сделала ни малейшей попытки вмешаться, если не считать эпизодических воздушных налетов на проходы в минных полях.

Уничтожение 150-й бригады намного облегчило положение Роммеля, и 2 июня он направил 90-ю дивизию и дивизию «Триесте» к югу с целью атаковать Бир-Хакейм. Учитывая неудачный опыт своей первой атаки, Роммель решил действовать методически, захватывая позиции 8-й армии одну за другой. В это время я получил приказание возвратиться в свой штаб и принять должность первого офицера от подполковника Вестфаля, который был ранен в бою под Сиди-Муфтахом[116].

Между 2 и 5 июня мы окружили Бир-Хакейм и приготовились к наступлению англичан, которое, как нам казалось, долго не начиналось. Прежде чем перейти к непосредственному описанию крупных боев в «котле», я намерен рассмотреть, какие действия могли предпринять англичане. Дело в том, что обстановка в районе Эль-Газалы в начале июня 1942 года была одной из самых интересных, с какой мне только приходилось встречаться.

2 июня после разгрома 150-й бригады генерал Ритчи доносил Окинлеку, что «весьма огорчен» этим событием, но считает свое положение «благоприятным» и «улучшающимся с каждым днем». В ответ Окинлек заявил, что он «опасается» возможности Роммеля использовать для развития наступления «широкий и глубокий клин в центре вашей позиции». Главнокомандующий предупреждал Ритчи, что он теряет инициативу, и настаивал на необходимости широкого наступления на северном участке оборонительного рубежа с задачей прорвать фронт группы Крювеля и овладеть пунктом Бир-Темрад. Командование 8-й армии рассмотрело этот план и наметило вариант, при котором 5-я индийская дивизия должна была пройти через боевые порядки южноафриканцев и прорваться в западном направлении вдоль побережья. Если бы наступающие части достигли Тмими, это серьезно нарушило бы коммуникации танковой армии и могло бы заставить Роммеля отступить из «котла». Но с английской точки зрения этот план был рискованным, так как в ответ Роммель мог вырваться из «котла» в восточном направлении и прорваться к английским базам снабжения в Бельхамеде и Гамбуте; с другой стороны, он мог прорваться на север, пересечь шоссе и выйти в тыл эль-газальскому рубежу.

В общем, я склонен считать, что большое наступление англичан в направлении Тмими было бы слишком рискованным, учитывая выгодное положение [101 — схема 17; 102] Роммеля в «котле». Примерно такой же маневр привел к разгрому русско-австрийской армии под Аустерлицем.

Был также возможен и двусторонний охват наших позиций в «котле». Я считаю, что 1-я и 7-я бронетанковые дивизии с 5-й индийской дивизией, пройдя южнее Бир-Хакейма, могли бы атаковать «котел» с тыла, тогда как 13-й корпус атаковал бы с севера силами 32-й армейской танковой бригады, а также 2-й южноафриканской и 10-й индийской дивизии, снятой из района границы (схема 17). Правда, Африканский корпус мог бы предпринять ответное наступление на Тобрук или Бельхамед, но в этом случае танковая армия была бы окончательно расчленена, и 8-я армия могла бы уничтожить группу Крювеля, а затем повернуть назад, чтобы разгромить Африканский корпус.

Это один из тех планов, которые на бумаге выглядят очень рискованными, а потому осторожные генералы стараются их избегать; однако, будучи проведен смело и решительно, он привел бы, я думаю, к разгрому танковой армии. Предварительно надо было бы создать запасы горючего и боеприпасов в районе 50-й дивизии, которыми могли бы воспользоваться английские бронетанковые дивизии в случае, если бы Роммель, двигаясь на Тобрук или Бельхамед, перерезал их коммуникации. Таков план, который я рекомендовал бы немецкой армии, если бы она была на месте 8-й английской армии в июне 1942 года. Я должен, однако, признать, что в то время 8-я армия не обладала той гибкостью и способностью быстро перегруппировываться, какой потребовал бы такой план.

Наконец, третьей возможностью англичан было концентрическое наступление на «котел» с целью уничтожить Африканский корпус. Это был план, фактически принятый англичанами; он был бы совершенно правильным, если бы наступление проводилось достаточными силами. Но, вместо того чтобы ввести все танки и всю артиллерию, 8-я армия наступала примерно половиной своих наличных сил.

После длительного обсуждения со своими командирами корпусов и дивизий Ритчи решил атаковать северный участок нашего выступа 32-й армейской танковой бригадой, а восточный участок — силами 9-й и 10-й индийских бригад и 22-й бронетанковой бригады. 10-я индийская бригада должна была начать наступление в ночь с 4 на 5 июня и прорвать позиции, обороняемые дивизией «Ариете» на кряже Аслаг, 22-я бронетанковая бригада должна была войти в прорыв и овладеть Сиди-Муфтах, а 9-й индийской бригаде было приказано следовать за ними и закрепляться на захваченной местности[117].

Организация управления английскими войсками была довольно странной. Командир 30-го корпуса руководил наступлением на кряж Асдаг, а 13-го корпуса — на кряж Сидра. В момент прорыва позиций дивизии «Ариете» наступающие части возглавлял командир 5-й индийской дивизии, с вводом в бой 22-й бронетанковой бригады командование принимал командир 7-й бронетанковой дивизии, а с началом движения 9-й индийской бригады командир 5-й индийской дивизии снова брал командование в свои руки. С этой целью генерал Мессерви (7-я бронетанковая дивизия) и генерал Бриггс (5-я индийская дивизия) создали объединенный штаб. Тактический план этого штаба резко критикует Флетчер, бывший командир 9-й индийской бригады, который говорит:

«Намечалось, что батальоны будут продвигаться в темноте по незнакомой местности в район сосредоточения, центр которого обозначен бочкой; затем они следуют дальше в пункт восточнее тригонометрического знака 100, где к ним должен присоединиться дивизион неизвестного полка (прибывшего из Ирака два дня тому назад) и рота 4-го танкового полка, которая уже участвовала в ночном бою»[118].

Вообще говоря, англичане были совершенно правы, используя пехоту, чтобы проделать брешь для танков[119], но в данном случае командиру корпуса важно было крепко держать в руках управление двумя дивизиями, принимавшими участие в сражении. Кроме того, нельзя вводить в прорыв бронетанковые соединения слишком рано, ибо танки смешаются с пехотой, что приведет к нарушению боевых порядков и потере управления. Именно так и случилось 5 июня.

4 июня Роммель решил, чтобы Африканский корпус 5 июня предпринял действия по спасению танков, брошенных в районе Бир-эль-Хармат. Для этой цели 15-я танковая дивизия в ночь с 4 на 5 июня проделала проходы в минных полях юго-западнее Бир-эль-Хармата, которым суждено было сыграть важную роль в сражении.

Утверждая план атаки «котла», генерал Окинлек подчеркивал необходимость тесного взаимодействия пехоты с танками, а также тщательной разведки.

Ритчи отвечал ему, что «времени для разведки было вполне достаточно», а в ночь на 4 июня доносил, что участвующие в намеченных действиях командиры «полны энергии и чувствуют себя хорошо»[120].

В 2 часа 50 мин 5 июня четыре артиллерийских полка открыли огонь для поддержки 10-й индийской бригады; масса огня была весьма внушительной, и из штаба танковой армии можно было видеть, как небо на востоке озарялось вспышками. Итак, начиналось наступление англичан, и мы с некоторой тревогой ожидали первых донесений. Однако беспокоились мы напрасно. Дивизия «Ариете» доносила, что английские снаряды намного не долетают до ее позиций, и по существу вся артиллерийская подготовка была проведена совершенно напрасно по пустому месту. «Артиллерийская увертюра» оказалась подходящим вступлением к событиям этого дня.

На рассвете англичане обнаружили свою ошибку и предприняли решительную атаку против пехотных частей дивизии «Ариете», оборонявших кряж Аслаг. Итальянцы отступили, кряж был очищен, и 9-я индийская бригада и 22-я бронетанковая бригада двинулись вперед, чтобы вытеснить нас из «котла». Английские танки были встречены ураганным огнем наших противотанковых орудий и полевой артиллерии и отошли за Бир-эт-Тамар, понеся значительные потери. Немецкие и итальянские танки контратаковали и нанесли тяжелые потери 2-му шотландскому легкопехотному полку и 2-му западнооркширскому полку, которые пытались создать опорные пункты в «котле». Английские танки не сделали ни малейшей попытки прикрыть или поддержать свою пехоту, и Флетчер замечает, что, «казалось, между 22-й бронетанковой бригадой и 9-й индийской пехотной бригадой существовало полнейшее непонимание взаимных возможностей и задач».

Тем временем 32-я армейская танковая бригада атаковала 21-ю танковую дивизию на кряже Сидра. Почему-то эту атаку поддерживали только двенадцать орудий, и англичане были остановлены, потеряв пятьдесят танков из семидесяти. Атака на кряж Сидра могла бы поставить нас в тяжелое положение, если бы она была проведена ночью крупными силами пехоты при поддержке всей артиллерии 13-го корпуса. Но получилось так, что тяжелые английские танки средь бела дня с грохотом поползли вперед, представляя собой отличные мишени для наших противотанковых орудий, и в заключение попали на минные поля, где и были уничтожены. С тактической точки зрения эта была одна из самых нелепых атак за всю кампанию.

К середине дня стало ясно, что наступление англичан остановлено и что атакующие понесли серьезные потери. Роммель был не таким человеком, чтобы удовлетвориться пассивной обороной, и во второй половине дня он предпринял один из своих самых блестящих контрударов. В то время как 21-я дивизия продвигалась в юго-восточном направлении на Бир-эт-Тамар, 15-я дивизия появилась из прохода в минном поле около Бир-эль-Хармата и ударила во фланг и тыл войскам противника, удерживавшим кряж Аслаг. Сам Роммель сопровождал части 15-й дивизии, которые разбили единственный батальон, обеспечивавший фланг англичан, и разгромили объединенный штаб генералов Мессерви и Бриггса. Смятение противника усилилось, когда наша авиация подвергла интенсивной бомбардировке район к западу от опорного пункта Найтсбридж.

В результате в ночь с 5 на 6 июня мы замкнули кольцо вокруг 10-й индийской бригады, находившейся на кряже Аслаг, группы поддержки 22-й бронетанковой бригады, расположенной к северу от нее, и четырех полков полевой артиллерии, занимавших позиции за индийцами. Единственной надеждой для англичан была энергичная контратака силами 2-й, 4-й и 22-й бронетанковых бригад, но она так и не состоялась. Судя по английским источникам, их танки, выполняя противоречивые приказания, провели весь день 6 июня в бесполезных перемещениях и, конечно, не могли помешать нашим действиям в районе кряжа Аслаг. 10-я индийская бригада и английская артиллерия храбро сопротивлялись, но к исходу дня один лишь Африканский корпус захватил 3100 пленных, 96 орудий и 37 противотанковых пушек, 10-я индийская бригада была разгромлена, 9-я индийская бригада сильно потрепана, противник потерял более 100 танков. Четыре полка полевой артиллерии просто перестали существовать.

Несмотря на этот блестящий успех, Роммель решил освободить Бир-Хакейм, прежде чем вырваться из «котла» и окончательно разгромить 8-ю армию. 8 июня для поддержки 90-й дивизии и дивизии «Триесте», которые продвигались слишком медленно вследствие очень упорного сопротивления французов, был направлен сильный отряд из состава 15-й дивизии. 9 июня интенсивные налеты пикирующих бомбардировщиков расчистили пехоте 15-й дивизии путь для успешной атаки; она захватила высоту с отметкой 186,0, господствующую над главной французской позицией, и в ночь с 10 на 11 июня французский гарнизон был вынужден оставить опорный пункт. Некоторые английские офицеры ложно утверждали, что боевой дух французов упал; я должен сказать, что за все время войны в пустыне мы никогда не встречали более героической и стойкой обороны.

Теперь путь для решающего наступления в район Найтсбридж — Эль-Адем был расчищен.