А. Горбач [256] БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ [257]

А. Горбач[256]

БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ[257]

На протяжении долгих лет эмиграции ею было посвящено немало трудов, как в виде отдельных печатных изданий, так и на страницах газет и журналов, Белому движению, возникшему начиная с конца 1917 года в разных частях нашей необъятной родины. Некоторые из этих трудов, как, например, генералов Деникина, Врангеля и Сахарова, являются большой исторической ценностью.

Не уделено было только достаточного внимания истории возникновения Белого движения в Терской области. Даже в труде генерала Деникина «История Русской Смуты» упоминается о нем лишь вскользь.

Автор этой статьи, как участник такового с самого начала его возникновения, имеет желание в какой?то мере восполнить этот пробел своим повествованием о Белом движении на территории Терской области, поднятом добровольцами–офицерами, казаками, осетинами, кабардинцами, юной молодежью, кадетами и гимназистами и нашей гордостью — русскими женщинами, включившимися в эту борьбу.

Материал для этой статьи, помимо воспоминаний самого автора, взят из истории «Офицерской добровольческой батареи Терского края», составленной по записям того времени.

Назревало на Тереке это движение одновременно с другими, но смогло выявиться в виде решительной вооруженной борьбы только к лету 1918 года. Разношерстность населения Терской области создала поначалу отдельные очаги восстания, но доминирующую роль в нем играло Терское казачье войско.

Терские казаки открыто выступили против большевиков только в июне 1918 года. С марта месяца этого года и до июня во всей области нераздельно царствовали большевики, и лишь в западную часть Пятигорского отдела залетали иногда партизаны полковников Шкуро, [258] Агоева и Гажеева. Но мало–помалу отношения с казачьими делегатами в Терском народном совете становились все более и более натянутыми и в казачьей среде стало проглядывать, и довольно резко, недовольство большевиками. Советские главари стали заигрывать с представителями Чечни и Ингушетии, как бы ища поддержки с их стороны. Во всем чувствовалось что?то недоговоренное, и приближения развязки можно было ожидать с большой долей вероятности. Она, долгожданная, пришла, как всегда, неожиданно 23 июня 1918 года, и этим днем терцы ознаменовали годовщину своего восстания. Начало положили казаки Луковской станицы, выбившие ночью Совдеп и красноармейцев из города Моздока и погнавшие их при поддержке соседних станиц до Прохладной. На помощь моздокским большевикам были посланы красные войска из Владикавказа под командой бывшего штабс–капитана Егорова. Им удалось занять станцию и часть станицы Прохладной, но лихим ударом казаки выбили противника оттуда, нанеся ему большие потери и захватив на станции немало военной добычи.

В этом бою был ранен доблестный командующий казачьими силами генерал Мистулов, и его пост занял полковник Федюшкин.

Много красных в паническом бегстве утонуло в реке Малке, и долго еще волны Терека выбрасывали их трупы на всем течении, до Моздока и ниже.

Фронт красных сразу отодвинулся до станции Муртазово и даже до Эльхотово. Часть же большевистских войск и один бронепоезд отступили в противоположную сторону, в направлении к Минеральным Водам и вместе с красными частями Минераловодской группы образовали фронт по реке Золке.

Не брезгуя никакими средствами, большевистские главари решили использовать национальную вражду между горцами и казаками, набрали в горных аулах две конные сотни ингушей и, посулив им огромное по тому времени жалованье (200 — 250 рублей каждому всаднику в сутки), отправили их в Муртазово. Но ингуши и здесь остались верными самим себе: ограбив штаб и интендантство Егорова и устроив для сугубого эффекта столкновение поездов, преспокойно вернулись в свои аулы; таким образом, перестал существовать Муртазовский красный фронт.

Вслед за Моздокским отделом поднялись и другие станицы, и казаки повели наступление на Грозный и Кизляр. Бездействовали лишь станицы Владикавказской и Сунженской линии, главным образом из?за близкого соседства с неспокойными туземцами.

Во главе всего восстания стоял Казаче–крестьянский совет, возглавляемый Георгием Бичераховым. Его программа социалиста–революционера и приемы политического афериста не могли, конечно, удовлетворить тех, кто горел желанием примкнуть к Добровольческой армии, но помочь казакам в их борьбе с грабителями, захватившими власть в области в свои руки, были готовы многие офицеры и добровольцы, ожидавшие лишь подходящего момента. И такой момент настал, когда центр казачьего восстания был перенесен во Владикавказ.

В 4 часа утра 24 июля жителей Владикавказа разбудил частый ружейный огонь. В первый момент никто толком не знал, в чем дело, и по городу носились самые невероятные слухи. Вскоре выяснилось, что казачий отряд полковника Соколова, подошедший ночью к городу со стороны станицы Архонской, атаковал красноармейские казармы и Совдеп, помещавшиеся в здании реального училища и в Офицерском собрании Апшеронского полка.

План был разработан до мельчайших подробностей, и отряду полковника Соколова удалось захватить врасплох спящих красноармейцев и занять казармы и нижний этаж Совдепа. Но в верхнем этаже красные еще оказывали сопротивление. По первоначальному плану, со стороны Линейной церкви наступление должны были вести осетины, но, когда настало время действовать, они не выполнили своей задачи. Засевшая в Совдепе горсточка казаков долго отстреливалась от наседавших красноармейцев, но, не дождавшись поддержки, в конце концов должна была очистить занятые помещения. В городе завязался уличный бой. На вокзал и Базарную площадь наступал подошедший со стороны станицы Сунженской отряд полковника Рощупко. Архонцы и ардонцы занимали Владимирскую слободку и вели наступление. На среднем участке, под общим командованием полковника Беликова, [259] действовали осетины и добровольцы из жителей Владикавказа, главным образом — офицеры. Одновременно с этим велось наступление на Молоканскую слободку, где рядом с красноармейцами сопротивлялись восставшим и ингуши.

Задуманная операция, главным образом благодаря своей неожиданности, была поначалу весьма удачной. Сразу же были захвачены виднейшие комиссары, Молоканская слободка сложила оружие, с Базарной площади, вокзала и Московской улицы красноармейцы были оттеснены, и в их власти оставалась лишь Курская слободка. Отступление красноармейцев сопровождалось грабежом и пожарами. Подошедший со стороны Беслана красный бронепоезд пытался обстреливать центр города артиллерийским огнем.

Однако с первого же дня стало ясным, что операция принимает затяжной характер и это — благодаря причинам, приведшим в конечном итоге и к полной нашей неудаче. Осетины оказались слабыми союзниками, ибо не считались ни с какими распоряжениями начальников, не проявляли большого порыва, а по ночам даже уходили с позиций. Казаки тоже не сознавали как будто всей важности предпринятой операции. Энергия их падала с каждым днем и, как только распространился слух (оказавшийся верным) о нападении ингушей на станицы Тарскую и Сунженскую, потянулись защищать свои дома даже и те, на чьи станицы никто и не нападал, бросая по недомыслию своему так блестяще начатое дело.

Вся тяжесть борьбы легла на плечи добровольцев, главным образом офицеров, вышедших с оружием в руках при первых же выстрелах. С первых же дней боев они выполняли задачи, которые никому нельзя было поручить, неизменно проявляя выдающиеся мужество и самоотверженность.

Так блестяще начатые и так печально окончившиеся Владикавказские бои продолжались 11 дней, и 3 августа город был оставлен казаками и из него, охваченного заревом пожаров, ночью ушли все, кто не хотел оставаться под игом большевиков. Главная масса ушедших с оружием в руках офицеров и добровольцев отошла в станицу Архонскую, в 18 верстах от Владикавказа. Там, в станице Архонской, 4 августа явочным порядком и зародилось новое ядро славной Добровольческой армии под наименованием «Добровольческого отряда Терского края», подчинившегося командованию Терского войска. В отряд вошли участники Владикавказского восстания: свыше двухсот офицеров всех родов войск и добровольцы, главным образом из учащейся молодежи, студенты, кадеты, гимназисты Командование отрядом принял полковник Литвинов. [260] Первое время отряд состоял из трех пеших сотен, но вскоре были сформированы четвертая сотня и пулеметная и подрывная команды. Оружие было лишь принесенное самими добровольцами, пулеметы же и подрывной материал получили от казаков.

Позже, уже в станице Прохладной, удалось сформировать сначала — артиллерийский взвод, а затем и свою «Добровольческую батарею Терского края», вооружив ее находившимися там орудиями 4–й Терской пластунской батареи Амуницию и разного рода артиллерийское имущество удалось получить из Прохладненского тылового артиллерийского склада, где в разрозненном виде сохранились еще кое?какие остатки имущества бывшей Кавказской армии. Упряжные лошади были получены в станице Приближной из числа находившихся на руках казаков этой станицы лошадей одной из расформированных батарей бывшего Кавказского фронта.

В станице Архонской Добровольческий отряд пробыл почти месяц. Сначала предполагалось, заручившись содействием казаков и осетин, возобновить действия против Владикавказа; с этой целью сотнями отряда предпринимались не раз разведки и вылазки в город, был устроен, правда не совсем удавшийся, взрыв большевистского бронепоезда и т. д. Через некоторое время, однако, выяснилось, что соединенные силы казаков и осетин Владикавказской линии бессильны что?либо сделать, и Добровольческий отряд, слишком слабый для выполнения задуманной операции, должен был отказаться от этого плана и перешел в станицу Прохладную, откуда сотни выступили на фронт под станицу Курскую. Фронт тогда проходил по реке Золке. Позднее первая сотня была переброшена под Грозный, где все время принимала участие в упорных боях и возвратилась для присоединения к отряду лишь в день его отступления из станицы Прохладной для присоединения к Добровольческой армии. Остальные части отряда оставались на Зольском фронте.

С наступлением осени положение антибольшевистских отрядов в Терской области заметно ухудшилось. Казаки, под влиянием агитации и также забот о хозяйстве, расходились по станицам. В Грозном и Кизляре красные продолжали оказывать упорное сопротивление, отвлекая много сил с Зольского фронта и тем самым облегчая наступление большевиков от Минеральных Вод.

До этого времени в Добровольческом отряде существовала надежда пробиться навстречу Добровольческой армии или, по крайней мере, продержаться в Терской области до ее прихода. Но с ухудшением положения на Зольском фронте от этой надежды приходилось отказаться; оставалось только ждать решительного боя и отступать, хотя определенного плана отступления до последнего момента приготовлено не было.

Находившийся в станице Прохладной представитель Добровольческой армии генерал Левшин [261] время от времени информировал отряд о ее успехах, о занятии Армавира и о продвижении вдоль железной дороги на восток. Прилетевший однажды из Ставрополя летчик, капитан Русанов, [262] привез радостное известие о занятии этого города отрядом полковника Шкуро и, одновременно, печальную новость о смерти Верховного руководителя Добровольческой армии генерала Алексеева.

После 20 октября красные перешли в наступление по всему фронту. Казаки не оказывали должного сопротивления их продвижению, и скорое падение станицы Прохладной и города Моздока становилось неизбежным. Командовавший казаками генерал Мистулов прилагал все усилия, чтобы удержать их на позициях и дать под Прохладной решительный бой красным, которые уже заняли ближайшую к Прохладной (со стороны Минеральных Вод) станицу Солдатскую и теснили казаков, державших фронт верстах в 10 от Прохладной. Им было послано имевшееся в распоряжении генерала Мистулова подкрепление с Добровольческим отрядом и его батареей.

К 27 октября отряд был сосредоточен и развернулся в боевой порядок в районе разъезда Шардапово, верстах в 7 от станции Прохладной. Дни 27–го и 28 октября прошли в оживленной перестрелке; красные не развивали энергичного наступления, казаки же не двигались ни вперед, ни назад. Время от времени за будкой 543–й версты показывался красный бронепоезд, довольно неумело пытавшийся обстреливать наши позиции. Наши встречали его как ружейным и пулеметным, так и артиллерийским огнем.

Решительным и последним днем боя было 29 октября. Утром в этот день происходила смена казаков, и простоявшие на позиции две недели должны были возвратиться домой для окончания полевых работ (таково было постановление Казаче–крестьянского совета), а их место занимали другие, уже побывавшие в отпуску. В этот раз на смену пришли казаки станицы Калиновской, не отличавшиеся большой стойкостью. Обстоятельство это оказалось решающим для последнего боя.

С утра на левом фланге завязалась оживленная перестрелка. Красные при поддержке их бронепоезда перешли в наступление и, потеснив калиновцев, овладели Сельскохозяйственной школой, вблизи которой занимали позицию два орудия Добровольческой батареи, ведшие интенсивный огонь по бронепоезду и заставлявшие его маневрировать и держаться на почтительном расстоянии. Добровольческий отряд, неся потери, долгое время удерживал позиции этого участка.

После некоторого перерыва красные предприняли обход нашего левого фланга. Калиновцы не выдержали и начали отступать, почти не оказывая сопротивления. При создавшемся положении части Добровольческого отряда, сильно поредевшие, вынуждены были также отойти к Прохладной, имея в виду принять бой на подступах к этой станице. Но так как казаки продолжали отходить и дальше, то отряд до получения распоряжений сосредоточился в районе вокзала.

К описываемому моменту боевая обстановка и на других участках фронта была весьма туманной. Ходил слух, что красные своим левым флангом подходят к Моздоку, грозя перерезать линию железной дороги. К этому же времени была получена телеграмма от командира Кабардинской конной бригады ротмистра Даутокова–Серебрякова, [263] сообщающая, что его бригада, вместе с партизанскими отрядами полковников Кибирова и Агоева, уходит из Терской области, через Кабарду, на Кубань для соединения с Добровольческой армией.

Эта телеграмма изменила все планы, и было принято решение двигаться в Нальчик. На этом решении и раньше все время настаивал генерал Левшин, не имевший, однако, большого влияния на дела отряда. Около 7 часов вечера 30 октября эшелон Добровольческого отряда Терского края с сильно поредевшими рядами, под прикрытием казачьего бронепоезда, отошел от станции Прохладная.

Так печально перевернутая страница истории славно начатого восстания на Тереке омрачилась еще и трагической смертью благородного и доблестного генерала Мистулова. Убедившись в бесполезности своих усилий вдохновить казачество на жертвенную борьбу с большевиками, когда был проигран последний бой под Прохладной, он в станичном правлении на глазах казаков застрелился. Казаки оставляли позиции и отдельными группами шли по направлении к Моздоку. Только за Моздоком генералу Колесникову удалось организовать их и дать красным еще несколько оборонительных боев, после чего оставшиеся верными делу восстания вынуждены были отступить в Петровск, под защиту англичан.

Прибыв в Нальчик и выгрузившись, Добровольческий отряд начал готовиться к выступлению. Обоз был увеличен взятыми из слободы обывательскими подводами, ибо, хотя все лишнее имущество и было брошено, надо было озаботиться перевозкой находившихся при отряде больных и раненых.

Кроме Добровольческого отряда, в Кубанскую область уходили два Кабардинских полка с двумя орудиями, отряд полковника Агоева в составе шести конных казачьих сотен при трех орудиях, составивших впоследствии Терскую конно–горную батарею, партизаны полковника Кибирова, числом до двухсот человек с двумя орудиями и артиллерийский взвод Черноярской станицы. Всего — свыше полутора тысяч человек, из которых три четверти были конными, при 11 орудиях и до 15 пулеметов. Общее командование соединенным отрядом принял генерал Левшин.

Из Нальчика отряд выступил 31 октября. Этот четырнадцатидневный поход к заветной цели, на Кубань, был особенно тяжелым, когда от аула Атожукино пришлось свернуть в горы и двигаться по дороге с крутыми подъемами и спусками. Нечеловеческих усилий стоило преодолевать вброд водные рубежи горных рек с их каменистым дном. Особенно трудной была переправа через полноводную и бурлящую реку Баксан. Повозки и орудийные запряжки сносились мощным потоком реки, и их с большим трудом вытягивали на противоположный берег. Наступили холода, в горах местами выпал снег и двигаться приходилось по обледеневшим подъемам и спускам. Состояние одежды и обуви у большинства чинов Добровольческого отряда было более чем неудовлетворительное. Говорить о теплой одежде людей, внезапно выступивших на борьбу еще в летние месяца, не приходится, так как при полном отсутствии какого бы то ни было снабжения достать таковую было просто неоткуда. Были такие, у которых не было даже шинелей, белье же было предметом большой роскоши. Не лучше обстоял вопрос и с продовольствием; хлеба не было и его заменяли лепешками из кукурузы. Остальные же продукты питания с большим трудом добывались у доброжелательного к нам, но бедного и малочисленного населения попутных аулов.

К счастью, боевая обстановка не была угрожающей и сводилась к перестрелкам авангарда с передовыми частями противника. Службу охранения на походе несли главным образом кабардинцы.

Первой продолжительной остановкой был аул Кармово, где соединенный отряд простоял два дня. Задержка произошла из?за митинга у казаков. Провокация, видимо, не оставляла нас и здесь, и в результате часть казаков отказалась следовать дальше и покинула отряд. В дальнейший путь отряд двинулся 4 ноября.

После переправы через реку Малку генерал Левшин, пропустив мимо себя весь отряд, произвел ему смотр.

Это был самый тяжелый, по трудно проходимому ущелью реки Кизь–Малки, переход, который, с небольшими привалами, длился двое с половиною суток. Однако при всей тяжести дальнейшего пути и сверхчеловеческих физических испытаний, дух остававшихся верными правому делу бойцов был непоколебим. При преодолении труднопроходимых мест и переправ обозу и артиллерии, усталые и некормленые лошади которых буквально выбивались из сил, много помогали кабардинцы. Утомление пеших сотен добровольческого отряда было настолько велико, что, выйдя из ущелья и достигнув хутора Пеховского, все облегченно вздохнули, получив, наконец, долгожданный отдых, да еще с горячей, заранее приготовленной пищей. Лошадей также, наконец, хорошо накормили сеном.

Дальнейший путь был уже не таким тяжелым. Переночевав в ауле Абуково и перейдя затем вброд реку Подкумок, вечером 7 ноября Добровольческий отряд прибыл в поселок Михайловский. За весь поход это было первое селение, где жили русские. Нас встретили с необычайным гостеприимством, и в отведенных нам домах все было уже готово к нашему приходу. На столах появились пироги, белый хлеб, борщ и куры. В первый раз за весь поход согреться, умыться, вкусно и досыта поесть и, главное, по–человечески отдохнуть. Здесь отряд впервые встретил Добровольческую часть, Охотничью Кисловодскую партизанскую команду отряда генерала Петренко.

Выступив на другой день и переправившись через реку Куму около Кумско–Лоевского аула, добровольческий отряд Терского края оказался на территории Кубанской области и, левым берегом Кумы дошел до станицы Бекешевской, простояв там 9–го, 10–го и 11 ноября. Из Бекешевской сначала предполагали послать Добровольческий отряд под станицу Суворовскую, где в те дни шли ожесточенные бои, но ввиду тога, что люди отряда были слишком утомлены и почти раздеты, это приказание было отменено и были лишь переданы артиллерийские снаряды отправившейся туда Терской конно–горной батарее.

12 ноября отряд был переведен в станицу Баталпашинскую для продолжительного отдыха и приведения в боевую готовность. С переходом в станицу Баталпашинскую закончился 220–верстный поход отряда. Из местного интендантства было получено обмундирование, сапоги, полушубки и теплые безрукавки, а несколько позже и шинели Получено было и пополнение лошадьми.

Приказ по Добровольческой армии за № 1286 гласил:

§1

Первый Офицерский отряд Терского края полковника Литвинова, прибывший в состав Добровольческой армии, переименовать в полк и именовать Терским Офицерским полком.

Названный полк включить в состав Добровольческой армии с 1 ноября сего 1918 года.

§2

Прибывшую в составе Офицерского отряда полковника Литвинова батарею именовать Кавказской Отдельной батареей и включить в состав Добровольческой армии с 1 ноября сего 1918 года.

Генерал–лейтенант Деникин.

Таким образом «Добровольческий отряд Терского края» влился, наконец, в лоно Добровольческой армии и с конца ноября 1918 года продолжал свою боевую службу уже в ее славных рядах.