Нельзя ориентироваться на детские вкусы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Нельзя ориентироваться на детские вкусы

Он мне рассказывал это, провожая меня после занятий до моего обиталища, иногда чуть дальше – до Разгуляя. Во время одной прогулки я вспомнил, что надо позвонить в журнал «Пионер», где лежало мое длинное стихотворение о мальчике, мечтавшем попасть на Марс. Какое-то время спустя, когда была напечатана моя первая повесть, я практически все свои стихи выбросил. Выбросил безжалостно, а теперь некоторые рад бы восстановить, но увы. Это помню только частично:

Вдоль по улицам столичным

Мимо зданий и витрин

В настроении отличном

торопился гражданин.

Мчат по улице машины

Зим, Победа, ГАЗ и МАЗ.

Что же нужно гражданину?

Очень нужно гражданину

Срочно выехать на Марс.

…Он на станцию приходит,

Он к одной из касс подходит:

«Я хотел спросить у вас,

Как попасть…» – «Куда?» – «На Марс». —

«Марс… так-так… Ответим мигом…

Марс…» – пошарили по книгам…

Выражают удивленье,

Отвечают с сожаленьем:

«Нет подобных городов

В расписании движенья

Пассажирских поездов.

Обратитесь в пароходство».

В пароходстве с превосходством

Говорят: «Корабль – не поезд.

Ходят наши корабли

На экватор, и на полюс,

И во все края Земли.

Марс, возможно, на болоте,

То есть там, где никогда

Парохода не найдете.

Может, надо в самолете

Добираться вам туда».

Гражданин собою горд,

Он идет в аэропорт.

Поле. Нет на нем пшеницы,

Только травы и бетон,

По бетону ходят птицы

До семидесяти тонн.

А в сторонке от бетона

Дом, высокое крыльцо.

Там диспетчер с микрофоном —

Очень важное лицо.

Он слова в эфир роняет:

«Тридцать первому на взлет!

Вам посадку разрешаю,

Вам посадку запрещаю,

Сорок третий, подержите,

В стратосфере самолет…»

Конца я не помню и потому помещаю это текст здесь, а не в собрании стихов.

В «Пионере» завотделом литературы Бенедикту Сарнову стихи понравились, он обещал их напечатать, но, когда очередной номер журнала вышел и я его купил, моей публикации там не оказалось.

Итак, мы шли из института, я решил позвонить в «Пионер» и спросить, что случилось. Остановились у телефона-автомата, Камил дал мне монетку. Я набрал номер. В этот момент какой-то человек подошел к будке и стал ждать своей очереди. Сарнов снял трубку. Я сказал ему: «Добрый день».

– Добрый, – ответил он. Уже тогда манера отвечать на приветствие одним прилагательным входила в моду. – Вы хотите узнать, почему мы не напечатали ваши стихи?

– Ну да, – сказал я. – Может, вы их перенесли в следующий номер?

– К сожалению, нет.

– Почему?

– Я сейчас соединю вас с главным редактором Натальей Владимировной Ильиной, и она вам все скажет. Минутку. Передаю трубку…

После этого было долгое молчание и какие-то шорохи. Человек, стоявший у будки, постучал в стекло монетой. В трубке зачирикал тоненький голос:

– Здравствуйте, очень рада вас слышать. Вы написали интересные стихи, мы их все в редакции читали, а потом я даже читала их своим внукам.

– И что говорят ваши внуки?

– А знаете, им понравилось. Даже очень.

– Значит, вы будете стихи печатать?

– Нет, нет, – охладила она меня, – печатать, конечно, не будем.

– Почему же «конечно»? Если вашим внукам понравилось…

Человек, стоявший у будки, постучал в стекло еще раз. Камил приблизился к нему, что-то сказал. Тот посмотрел на Камила удивленно, махнул рукой и быстро пошел прочь, оглядываясь и пожимая плечами. Это отвлекло меня от разговора, и я не разобрал последней фразы главной редакторши.

– Что? Что?! – переспросил я.

– Я говорю, – повторила она сердито, – что моим внукам понравилось, но мы же не можем ориентироваться на детские вкусы. Всего доброго.

Когда я пересказал Камилу свой разговор с Ильиной, он громко захохотал.

– Извини, – сказал он. – Я понимаю, что ты очень расстроен, но это в самом деле смешно, когда говорят, что детский журнал не может ориентироваться на детские вкусы.

Мне смешно не было. У меня не только публикация не состоялась, но и лопнула надежда на гонорар, который, как я рассчитывал, соответственно количеству строчек должен был быть довольно приличным.

– А зачем ты прогнал этого человека? – спросил я.

– Я его не прогонял, – сказал Камил. – Я ему сказал: «Вы напрасно торопите этого юношу. Он скоро станет очень знаменитым поэтом, и вы сможете гордиться, что были свидетелем важного телефонного разговора». Я ему так сказал, а он почему-то испугался и убежал. Может быть, решил, что мы с тобой сумасшедшие.

Тут мы оба стали весело смеяться – и с этого началась наша дружба.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.