Банный день

Банный день

Начальство нервничало: кое-кто уже под Берлином, а тут застряли, уперлись в Прибалтике, так можно и фортуну упустить. В дивизии за эти несколько дней ничего не изменилось, кроме того, что изо дня в день все жестче звучало: «Языка!» «Языка!» «Языка!» Шахматов лютовал.

Полки стояли так, что выход на взятие «языка» был только на участке 255-го, это из 15–20 километров линии обороны дивизии. К десятым числам марта немцам осточертело, что разведчики все тычутся в одно место, причем, если смотреть со стороны — достаточно бессмысленно и тупо, надоело противнику все время быть в этом месте настороже, решили проучить дурных русских, отогнать их, тем более не дарить им «языка».

В теплый весенний денек только и отоспаться после ночных бессмысленных вылазок, а если повезет, поспать и «взапас». Бескин прикорнул на своем НП. На нашем переднем крае — тишина, вся пехота потопала в баню. Такие дни на передовой, когда приезжают банщики, — святые дни, и все, кто может, фигурально говоря, смываются, остаются только те, кто на дежурствах, постах. Вдруг тормошат за плечо:

— Товарищ капитан, немцы вроде в психическую атаку собрались!

Сон сразу пропал, глянул в стереотрубу. До немцев три ста-четыреста метров, на опушке леска человек двести в черном обмундировании с засученными рукавами горланят, размахивают руками, явно «поддатые». И выстраиваются… А на НП, кроме автоматов и гранат у ребят, — ничего!

— Быстро на передний край, все!

Успел позвонить с НП минометчикам, объяснил ситуацию, попросил дать отсечный огонь — то есть неподвижный, заградительный, когда стреляют по одной пристрелянной полосе вдоль переднего края. А оттуда говорят: «Все в бане!»

Какие слова при этом очередями выдавал капитан Бескин, вспоминать не стоит, фронт обогатил его лексикон в этом плане чрезвычайно. Добежали до переднего края — там банная благость. Ринулись к зенитчикам — у них две недели назад поставили две батареи «Эрликонов» — 37-мм зенитных орудий. Там — только один солдат, все в бане!

— Подавай обоймы, — скомандовал Игорь солдату.

Орудие поставили так, чтобы наводка была на верхушки деревьев, под которыми выстраивались немцы. Снаряды «Эрликона» чувствительны настолько, что будет достаточно задеть за веточку. И понеслась родимая! Хорошо, что с пушками Игорь был худо-бедно знаком и к новой технике присматривался со вниманием.

Группы немцев уже бежали к нашим окопам, а тут из двух стволов беглым. Звук выстрела непривычен для слуха, осколки посыпались на наступающих откуда-то сверху. Черт знает, какое-то новое оружие! Немцы залегли. Пока перезаряжали обоймы в зенитке, черные рубашки начали быстро отползать, используя секунды паузы. Стрельба пошла не на шутку. Вмешалась дивизионная артиллерия, поддержала, услышав перестрелку. Побили тогда людей противника немало, разведчик с зениткой врубился весьма толково. Банька получилась знатная.

«14.03.45…Получил четвертую звездочку на погоны, именуюсь теперь «капитан», однако это не сопутствует успеху. Противник сейчас против нас чрезвычайно насторожен, опугался проволокой, заминировал все вокруг, очень трудно взять «языка». Вот уже неделю бьюсь без толку, даже совестно в штабе показываться…»