VIII Поездка в Преторию

VIII

Поездка в Преторию

Вскоре я познакомился с индийцами христианами, жившими в Дурбане. Среди них был судебный переводчик м-р Поль, который был католиком, а также ныне покойный м-р Субхан Годфри, в то время учитель при протестантской миссии, отец м-ра Джеймса Годфри, который посетил Индию в 1924 году как член депутации Южной Африки. Примерно в это же время я встретился с ныне покойным парсом Рустомджи и Адамджи Миякханом. Все эти люди, которые ранее встречались только по делу, в конце концов, как увидим ниже, установили между собой тесный контакт.

В то время как я расширял круг знакомств, фирма получила письмо от своего юрисконсульта, в котором сообщалось, что надо готовиться к процессу и что Абдулла Шет должен поехать в Преторию сам или прислать своего представителя.

Абдулла Шет показал мне это письмо и спросил, согласен ли я ехать в Преторию.

— Смогу вам ответить только после того, как разберусь в деле, — сказал я. — Сейчас мне еще не ясно, что я там должен делать.

Он тут же приказал клеркам ознакомить меня с делом.

Приступив к изучению дела, я почувствовал, что начинать следует с азов. Еще в Занзибаре я несколько дней посещал суд, чтобы ознакомиться с его работой. Адвокат парс допрашивал свидетеля, задавая ему вопросы о записях в кредит и дебет в конторских книгах. Все это было для меня сплошной тарабарщиной. Я не изучал бухгалтерии ни в школе, ни во время пребывания в Англии. А в деле, ради которого я приехал в Африку, речь шла главным образом о бухгалтерских расчетах. Только тот, кто знал бухгалтерский учет, мог понять и объяснить его. Служащий Абдуллы толковал мне о каких-то записях в дебет и кредит, и я чувствовал, что все больше запутываюсь. Я не знал, что означает Д. О. В словаре мне не удалось найти этого сокращения. Я признался в своем невежестве клерку и узнал от него, что Д. О. — долговое обязательство.

Тогда я купил учебник по бухгалтерскому учету и, проштудировав его, почувствовал себя увереннее и разобрался в существе дела. Я заметил, что Абдулла Шет, который не умел вести бухгалтерских записей, свободно разбирался во всех хитросплетениях бухгалтерии благодаря своему практическому опыту. Я сказал ему, что готов ехать в Преторию.

— Где вы там остановитесь? — спросил меня Шет.

— Где вы пожелаете, — ответил я.

— В таком случае я напишу нашему юрисконсульту, и он позаботится о помещении. Кроме того, я напишу своим друзьям меманцам, но останавливаться у них я бы не советовал. Наши противники пользуются большим влиянием в Претории. Если кому-нибудь из них попадет в руки наша частная переписка, то это нанесет нам большой ущерб. Чем дальше вы от них будете, тем лучше для нас.

— Я остановлюсь там, где меня поместит ваш юрисконсульт, или же устроюсь самостоятельно. Пожалуйста, не беспокойтесь. Ни одна душа ничего не узнает о наших с вами секретах. Но я намерен познакомиться с нашими противниками. Мне хотелось бы установить с ними дружеские отношения. Я постараюсь, если возможно, уладить дело без суда. В конце концов, Тайиб Шет — ваш родственник.

Шет Тайиб Ходжи Хан Мухаммад был близким родственником Абдуллы Шета.

Упоминание о возможности полюбовного соглашения, как я мог заметить, несколько озадачило Шета. Но я находился в Дурбане уже дней шесть — семь, и мы знали и понимали друг друга. Я не был больше для него «белым слоном». Поэтому он сказал:

— Нда, понятно. Конечно, соглашение без суда было бы наилучшим исходом. Но мы все родственники и прекрасно знаем друг друга. Не такой человек Тайиб Шет, чтобы легко пойти на соглашение. При малейшей оплошности с нашей стороны он выжмет из нас все и, в конце концов, надует. Поэтому, пожалуйста, подумайте дважды, прежде чем предпринять что-либо.

— Можете не беспокоится на этот счет, — сказал я. — Мне нет нужды говорить с Тайиб Шетом или с кем-нибудь еще по существу дела. Я только предложу ему заключить соглашение и избавиться таким образом от ненужной тяжбы.

На седьмой или восьмой день после своего прибытия я выехал из Дурбана. Для меня приобрели билет первого класса. При этом обычно доплачивали еще пять шиллингов за постельные принадлежности. Абдулла Шет настаивал, чтобы я заказал себе постель, но из упрямства, гордости и желания сэкономить пять шиллингов я отказался. Абдулла Шет предостерегал меня.

— Смотрите, здесь не Индия, — сказал он. — Слава богу, такие расходы нам по карману. Пожалуйста, не отказывайте себе в необходимом.

Я поблагодарил его и просил не беспокоиться.

Примерно в десять часов вечера поезд пришел в Марицбург, столицу Наталя. Постельные принадлежности обычно давали на этой станции. Ко мне подошел железнодорожный служащий и спросил, возьму ли я их. Я ответил: «Нет, у меня есть свои». Он ушел. Но вслед за ним в купе вошел новый пассажир и стал оглядывать меня с ног до головы. Ему не понравилось, что я «цветной». Он вышел и вернулся с одним или двумя служащими. Все они молча смотрели на меня, потом пришел еще один служащий и сказал:

— Выходите, вы должны пройти в багажный вагон.

— Но у меня билет первого класса, — сказал я.

— Это ничего не значит, — возразил он, — ступайте в багажное отделение.

— А я вам говорю, что в Дурбане получил место в этом вагоне, и настаиваю на том, чтобы остаться здесь.

— Нет, вы здесь не останетесь, — сказал чиновник. — Вы должны покинуть этот вагон, иначе мне придется позвать констебля, и он вас высадит.

— Пожалуйста, зовите. Я отказываюсь выйти добровольно.

Явился констебль, взял меня за руку и выволок из вагона.

Мой багаж тоже вытащили. Я отказался перейти в другой вагон, и поезд ушел. Я пошел в зал ожидания и сел там. При мне был только чемодан, остальной багаж я бросил на произвол судьбы. О нем позаботилась железнодорожная администрация.

Дело было зимой, а зима в высокогорных районах Южной Африки суровая, холодная. Марицбург расположен высоко над уровнем моря, и холода здесь бывают ужасные. Мое пальто было в багаже, но я не решался спросить о нем, чтобы не подвергнуться новым оскорблениям. Я сидел и дрожал от холода. В зале было темно. Около полуночи вошел какой-то пассажир и, по-видимому, намеревался поговорить со мной..

Но мне было не до разговоров.

Я думал о том, что делать: бороться ли за свои права или вернуться в Индию, или, быть может, продолжать путь в Преторию, не обращая внимания на оскорбления, и вернуться в Индию по окончании дела? Убежать назад в Индию, не исполнив своего обязательства, было бы трусостью. Лишения, которым я подвергался, были проявлением серьезной болезни — расовых предрассудков. Я должен попытаться искоренить этот недуг, насколько возможно, и вынести ради этого все предстоящие лишения. Удовлетворения за обиду я должен требовать лишь постольку, поскольку это необходимо для устранения расовых предрассудков.

Поэтому я решил ехать в Преторию ближайшим поездом.

На следующее утро я отправил длинную телеграмму главному управляющему железной дороги и одновременно известил о происшедшем Абдуллу Шета, который немедленно посетил управляющего. Последний оправдывал действия железнодорожных властей, однако заверил его, что уже отдал распоряжение начальнику станции проследить, чтобы я беспрепятственно доехал до места назначения. Абдулла Шет протелеграфировал индийским купцам в Марицбурге, а также своим друзьям в других пунктах следования, чтобы они меня встретили и позаботились обо мне. Купцы пришли на станцию и попытались утешить меня, рассказав о собственных обидах; инцидент, происшедший со мной, оказался обычным явлением. Они сказали, что индиец, едущий в первом или втором классе постоянно должен ожидать неприятностей со стороны железнодорожных служащих или белых пассажиров. Целый день провел я, слушая эти прискорбные истории. Наконец, пришел вечерний поезд. Место для меня было заказано заранее. Теперь я купил в Марицбурге билет и на постельные принадлежности, который не пожелал приобрести в Дурбане. Поезд доставил меня в Чарлстаун.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Поездка на юг

Из книги автора

Поездка на юг Незадолго до моего исключения из СП ко мне по рекомендации уже уехавшего за границу Наума Коржавина пришли познакомиться два физика из Дубны: Гера Копылов и Валя Петрухин. Пришли, познакомились, предлагали общаться, ушли и пропали. Через некоторое время Гера


ПОЕЗДКА

Из книги автора

ПОЕЗДКА Там было столько ежевики, что просто не верилось. Ежевичины громадные, как черные алмазы, но требовалась вся средневековая ежевичная инженерия, вырубка ходов и прокладка мостов, чтобы добиться успеха, как при осаде замка. — Замок пал! Время от времени, когда мне


V Поездка в Москву

Из книги автора

V Поездка в Москву В четверг на пятой неделе, рано утром, мы приехали в Москву и остановились в гостинице Дюссо, которую особенно любил Федор Михайлович. Устав с дороги, мы решили за дела в этот день не приниматься, а ехать навестить Ивановых. Визит этот очень меня смущал: из


ГЛАВА 24 1977 год (продолжение ). Мотя и Аня. Вторая поездка Люси. Отъезд детей и внуков. Сахаровские слушания. Против смертной казни. Ядерная энергетика. Амнистия в Индонезии и Югославии. Приглашение АФТ — КПП. Алеша и его дела. Поездка в Мордовию

Из книги автора

ГЛАВА 24 1977 год (продолжение). Мотя и Аня. Вторая поездка Люси. Отъезд детей и внуков. Сахаровские слушания. Против смертной казни. Ядерная энергетика. Амнистия в Индонезии и Югославии. Приглашение АФТ — КПП. Алеша и его дела. Поездка в Мордовию Осенью 1976 года Люся отпустила


Поездка на юг

Из книги автора

Поездка на юг Незадолго до моего исключения из СП ко мне по рекомендации уже уехавшего за границу Наума Коржавина пришли познакомиться два физика из Дубны: Гера Копылов и Валя Петрухин. Пришли, познакомились, предлагали общаться, ушли и пропали. Через некоторое время Гера


71. Поездка в Европу

Из книги автора

71. Поездка в Европу Как же тяжело было возвращаться в разгромленную войной Европу…Только что, в феврале 1948 года, в Америке состоялась премьера фильма Майлстоуна «Триумфальная арка» (первая из трех экранизаций). На письменном столе Ремарка лежали рукописи двух


Поездка в Сибирь

Из книги автора

Поездка в Сибирь Уйдя на пенсию, я решила съездить в Сибирь посмотреть, как там живут мои братья Игорь и Борис, а также семья погибшего на войне брата Олега. Игорь был директором сельской школы, где его жена Вера преподавала русский язык и литературу; их дети — Николай и


Поездка в США

Из книги автора

Поездка в США В ходе Второй мировой войны американские «летающие тигры» (как они себя называли) вместе со «сталинскими соколами» громили общего врага и на западе, и на востоке. Но в годы «холодной войны» «соколы» и «тигры», выполняя приказы правительств своих стран,


Поездка в Крым

Из книги автора

Поездка в Крым Отдохнув немного, Ваня почувствовал себя хорошо и тотчас погрузился в работу, выполняя плановые задания института, редактируя материалы для «Вопросов философии» и «Науки и жизни». Жизнь потекла спокойно и нормально. Единственное, что мне не нравилось, ? это


ПОЕЗДКА В УРГУ

Из книги автора

ПОЕЗДКА В УРГУ Урга[7] расположена во Внешней Монголии, которая тогда политически принадлежала Китаю и была резиденцией хутухты, Живого Будды, высшего ламаистского вельможи на всем Востоке. Ту же роль, что в Тибете играла Лхаса, в Монголии играла Урга. Восточные монголы


ПОЕЗДКА ВО ВЛАДИВОСТОК

Из книги автора

ПОЕЗДКА ВО ВЛАДИВОСТОК После короткой задержки мы одолели последнюю тысячу верст от Благовещенска до Хабаровска, но оставались в Хабаровске недолго, так как генерал-губернатору надлежало выехать во Владивосток, где в ту пору возводили оборонительные сооружения. К


ПОЕЗДКА НА САХАЛИН

Из книги автора

ПОЕЗДКА НА САХАЛИН После того как я столь удачно «выиграл» себе домашнюю утварь, лед на Амуре стал, и связь с внешним миром, от которого мы полтора месяца были полностью отрезаны, восстановилась — теперь уже на санях.На Сахалине планировали строительство новой тюрьмы.


«Чрезвычайная» поездка

Из книги автора

«Чрезвычайная» поездка Эльза Каган и её мать отправились за рубеж с явного одобрения ВЧК. Александр Кусиков поехал за границу тоже в качестве чекистского агента. Какие же могут быть сомнения относительно того, что с некоторого момента и Сергей Есенин стал «солдатом


Моя поездка к Е. К. Миллеру

Из книги автора

Моя поездка к Е. К. Миллеру «Внутренняя линия» не скрывала своей враждебности к генералу Миллеру. Всячески она старалась поднять авторитет Шатилова. Любой невыгодный для «Организации» шаг Миллера она встречала в штыки. 13 ноября 1933 года Закржевский писал