Глава 11 Беседы с Куком

Глава 11

Беседы с Куком

Он жил в обычной «двушке» пятиэтажного панельного дома недалеко от центра Киева, по улице Чудновского в Дарнице. Один из побывавших у него в гостях отметил: «На окнах старомодные занавески с подзорами, книги на полках повествуют об истории Украины».

Василий Степанович Кук — генерал-хорунжий УПА. После смерти Романа Шухевича летом 1950 года занял все его должности: руководителя ОУН (б) на украинских землях, главы Генерального секретариата Украинского главного освободительного совета (УГВР) и главного командира УПА.

«Лемиш — маленького роста, с коротко подстриженными седыми волосами, с лаконичной грамотной речью, в которой чётко улавливалось галичанское произношение, так характерное для жителей Западной Украины, особенно Лемкившины, Галиции и Волыни… — вспомнит другой из побывавших у него в гостях. — Уютно, чисто, много книг, несколько скромных, небольшого формата картин с украинскими пейзажами, портрет Кобзаря, обрамлённый, как это всегда было принято в большинстве украинских семей, вышитым украинским рушником, к которому было прикреплено нечто, очень красиво смотрящееся в виде золотого креста со скрещёнными мечами на голубой ленте».

Он же Лемиш, он же Коваль и Василь Кук…

Янина Соколовская, по-моему, одна и первых взяла у него интервью.

«— Вы и сейчас можете бомбу сделать?

— Не вижу ничего сложного. Этот рецепт применим и в нынешней жизни.

И Василь Кук подробнейшим образом описал, как смастерить взрывчатку из вполне доступных смесей…

В 1954 году Кука всё же арестовал КГБ. «Я был в подполье, хорошо маскировался, взял себе имя — Юрко Медведь, — говорит Кук. — Это потому, что долго жил в лесах, а медведи в нём — самые культурные зверята. Меня взяли вместе с женой Ульяной, когда мы переходили с одной конспиративной точки на другую. Сначала меня перевезли во Львов, потом в Киев, а затем и в Москву. Сидел в «одиночке», со мной всё время беседовал кто-то из «комитетчиков». Один из них предложил написать письмо в Москву: мол, 6 лет сижу без приговора, определитесь, что со мной делать».

Националиста Медведя-Кука помиловали. Его поселили в Киеве с жёстким приказом далеко от квартиры не отлучаться.

— Я мог 100 раз умереть, но всё ещё живу. Недавно узнал, что все 6 лет моей отсидки органы отправляли от моего имени за границу, в ОУН, отчёты и агентуру.

Василь листает старые альбомы. «Вот мои «лесные братья» — всех убили, вот родители — из-за меня отсидели 10 лет. Вот жена — умерла». Ушли все его соратники и противники, а он жив, читает без очков.

— У нас не было расовой ненависти. Меня часто спрашивали: «Вы против фашистов воевали?» — Воевали. — «И с поляками боролись?» — Боролись. И с коммунистами тоже. Но мы не резали местного населения. Мы нападали на вооружённые отряды, которые сжигали украинские сёла».

— О бандеровцах ходит анекдот: они скорее возьмут в семью негра, только чтобы знать, что это «не жид и не москаль»…

— Украинец — это тот, кто искренне хочет быть с украинцами, каких бы он ни был рода и веры. Негры в УПА не числились, а евреев было много. Они у нас врачами работали.

Мы объявили лозунг «Воля народам — воля человеку» и придерживались его. На нашу сторону перешли мобилизованные немцами кавказские отряды, в УПА появились армянский и грузинский отделы. Они меня научили «Сулико» по-настоящему петь, — вспоминает Кук. — У нас не было конфликтов с болгарами, румынами, венграми. УПА сотрудничала с их правительствами.

— Когда Степана Бандеру спросили, сколько в УПА бойцов, он ответил: это тайна. Теперь вы можете её раскрыть?

— УПА действовала во всех регионах Украины, дошла до Крыма и Кубани. Отряды были практически в каждом селе, многие из них потеряли связь с центром и работали в одиночку. Пересчитать всех невозможно. Если верить документам, подписанным Берией, только на Западной Украине были арестованы 134 тысячи бандеровцев, убиты 153 тысячи, 500 тысяч репрессированы, 203 тысячи высланы навечно. Но эти цифры неполные. Многие уцелели, продолжали борьбу ещё в 50-е годы. ОУН и УПА существуют до сих пор.

ОУН считают подпольной, её штаб — в Мюнхене, там, где остались основные архивы Бандеры. Мюнхен часто позванивает командиру Василию, книги присылает. На Украине дело ОУН продолжают организации с менее громкими именами. Командир Кук их все прекрасно знает.

Сам же Кук сейчас руководит обществом «Холодный Яр», которое увековечивает память украинских националистов. «Их ряды ширятся и в Верховной раде, мне даже предлагали идти в депутаты, но я уже не хочу».

К власти рвутся и боевики УНСО — одиозной народной самообороны, воевавшей в Приднестровье, Абхазии и Чечне. Кук не воспринимает УНСО всерьёз. «Ей не хватает сильных людей и мощных характеров. У Украины в отличие от России и Польши даже державных традиций нет. Варшава требует возвести во Львове мемориал погибшим польским солдатам, а это люди, убившие на Волыни 30 тысяч украинцев и отправившие 100 тысяч в польские концлагеря. Кучма обнимается с польским президентом Квасьневским, называет его лучшим другом Украины и надеется, что Варшава поможет Киеву попасть в ЕС и НАТО. А в то же время поляки ежедневно пытаются нам доказать: Украина — бывшая польская территория. Рано или поздно Варшава заявит о своих претензиях на нашу землю», — считает Кук.

Василь и его УПА воевали против всех, не имея шансов на победу. Командир Кук, ныне правящий в своей бетонной хрущёвке, любит рассказывать о бандеровских схронах, лесных подземных городах, где десятилетиями скрывались бойцы УПА, не замеченные властью. «Сейчас о схронах издаются тома. Это не просто землянки, многокомнатные строения со всем нужным для жизни — от печки до печатных машинок. В схронах была отличная вентиляция — её выводили наружу через стволы деревьев. Облавы не могли обнаружить схроны, ходили по ним и не замечали».

Когда началась Вторая мировая (Кук не называет её Великой Отечественной, у него была другая война), Василь полюбил оружие — немецкие и советские автоматы. Теперь на стене у него висит сабля — нынешние последовали подарили.

История Украины сделала полный круг. Россия и Польша вновь играют основную роль в киевской судьбе. А командир Кук пережил всех, кому был дорог. Говорит: это высшая кара за то, в чём был и не был виноват».

Василь Кук родился 11 января 1913 года в с. Красное Львовской области. Юридическое образование получил в Люблинском университете, где познакомился со Степаном Бандерой. До 1939 года неоднократно арестовывался польскими властями. В 1939–1941 гг. — находился на нелегальном положении.

В годы войны Кук — член Центрального провода ОУН (б), под псевдонимом Лемиш возглавлял Восточный краевой провод ОУН (б) — «Схид» и одновременно являлся командующим группы УПА «Схид».

В связи с разногласиями с руководившим ОУН (б) в отсутствие Бандеры в 1942 году Лебедем был направлен для проведения организационной работы в восточные области Украины, возглавлял Южный краевой провод ОУН с центром в Днепропетровске, а после убийства Д. Мирона, также и Киевский краевой провод ОУН.

Руководимая им сеть активно действовала в Черкасской, Днепропетровской и Киевской областях.

Весной 2004 года у Кука побывал Александр Трифонов.

«— Василь Степанович, как всё начиналось?

Василь Кук: Украинская повстанческая армия была создана в 1941 году в борьбе против немецких оккупантов. 30 июня 1941 г. на Народном собрании во Львове организациями украинских националистов (ОУН) было провозглашено возобновление независимости Украинской Республики. Немцы отнеслись к этому отрицательно и сразу же арестовали главу новопровозглашённого правительства Ярослава Стецько и главу ОУН Степана Бандеру.

Поскольку вермахт был заинтересован в каком-то элементарном порядке на своих территориях, то поначалу немцы лояльно относились к созданию местного самоуправления. Но когда приходило гестапо, ситуация тут же менялась. Оно старалось ликвидировать эти органы и производило массовые репрессии украинских националистов. В связи с этим были созданы отряды самообороны.

Когда фашисты пошли дальше на восток, образовался вакуум власти. Этим безвластием воспользовалась ОУН. Во время советской власти действовало мощное украинское подполье, которое заранее планировало захват власти с приходом немцев. Это было сделано быстро и скоординировано.

— То есть вы предполагали вторжение немцев?

— Это было ясно, на это указывал сам ход событий. Мы знали, что немцы придут к нам, и хотели использовать ту схватку для провозглашения независимости на территориях, откуда ушли Советы. В 1942 г. отряды самообороны, созданные после разгона местного самоуправления, начали объединяться в УПА.

— Это было партизанское движение?

— Я хотел бы рассказать о различии повстанческого и партизанского движения. Это очень важно, так как часто их путают. Партизанская война есть там, где есть фронт. Части действующей армии забрасываются за линию фронта и действуют в интересах своей армии. Такими были советские партизаны. Повстанческая армия — это часть народа, которая действует в интересах народа. У УПА была цель — восстановление украинского государства. Она была результатом народного движения и насчитывала до полумиллиона кадров. Боевых отделений было от 150 до 200 тысяч.

— У них было централизованное управление?

— Безусловно. Помимо боевых частей, были вспомогательные и хозяйственные отделы: связь, разведка, санитарная служба («Червонный Хрест»). Все они были в подполье и распылены среди людей. Это был вооружённый народ, который не носил формы. Советские же партизаны нуждались в поставках извне.

— А партизаны пользовались поддержкой населения?

— Если они не имели своей сети поставок, то были вынуждены идти в село и брать необходимое у кого угодно. Это похоже на обычный грабёж. Поэтому партизаны автоматически противопоставлялись УПА. По сути, в УПА шли централизованные поставки от населения. На каждую группу населения было распределено, кто что должен. Это был военный налог. Были отделы, занимавшиеся производственной деятельностью: мини-заводы и мастерские по пошиву обуви, выделке кож и так далее. Армия давала работу местному населению.

— А партизаны?

— У них была другая идеология. Они вели мобильные военные действия в интересах фронта и обеспечивались оттуда. А УПА должна была базироваться на местных ресурсах и постепенно превращалась в государство в государстве. И уже в 1943 г. были целые повстанческие районы, не подконтрольные немецкой администрации. Самый известный пример — Колковская Республика на территории современной Ровненской области. Там были уже свои школы, театры, самодеятельность.

— Неужели немцы не проводили карательных операций?

— Проводили. Но много ресурсов у них отнимал фронт, откуда они не могли оттянуть значительные войсковые силы для уничтожения повстанцев. Война была с полицейскими. Это стало причиной разрастания УПА. Спросите, отчего мощная немецкая армия не могла с нами разобраться? Дело в том, что все были на фронте, а полицейские части недооценили УПА. Мы смогли в это время укрепиться, быстро вооружиться и начать сопротивление.

— УПА носила форму, имела централизованное управление… Всё-таки — армия или народное движение?

— Это была армия. Давайте я покажу альбом «Армия бессмертных»… Это фотографии УПА; как видите, все в форме. УПА разделила всю территорию, на которой она действовала, на военные округа: «Запад», «Север» и «Юг».

— Восток не был охвачен?

— УПА-Юг командовала и восточным направлением.

— Вся территория современной Украины была охвачена деятельностью УПА?

— Это зависело от географических условий. Там, где были леса, мы могли действовать, а там, где степь, нет.

— Поддерживала ли УПА отношения с какими-либо национальными движениями, повстанческими организациями? Или это была война против всех?

— Это была война за независимое Украинское государство. В той ситуации никто нам не мог помочь. Почему? Мы воюем против немцев, мы воюем против СССР. Англия, США — союзники СССР, соответственно, они нам помочь не могут.

— Но первоначально вы воевали только против немцев?

— Нет, война для нас началась с 1939 года. Советские историки начинают войну от нападения Гитлера на СССР, но уже в 1939 г. Советы и Германия напали на Польшу. Поэтому для Украины была легитимна война и против первых, и против вторых. Уже после 1939 г. шла подпольная борьба с Советским Союзом…

Но всё равно, союзники у нас имелись. Ими являлись подневольные Советам народы.

Немцы во время войны взяли много пленных. И в армию Власова попали многие представители кавказских и среднеазиатских народов. Немцы из них сформировали национальные отделы на борьбу против УПА. А мы их распропагандировали своими листовками, с помощью специальных агентов. Это была как антисталинская, так и антигитлеровская пропаганда. Мы разъяснили им цели нашей войны. И фактически они перешли на нашу сторону. Так у нас появились отделы: грузин, армян, азербайджанцев и других народов. В 1943 г. мы созвали целую конференцию порабощённых народов Европы. И это были наши настоящие союзники.

— А были ли в УПА этнические русские?

— Этнических русских на наших территориях почти не жило.

— А из числа военнопленных?

— Часто бывало, мы освобождали пленных. Среди них были и русские. Эти пленники действительно были из армии Власова. Среди них считалось более престижным воевать у Власова, так как там они, по их мнению, воевали за русскую идею.

Но если они не хотели воевать у Власова, могли оставаться и у нас.

— Так за какую идею воевали русские в УПА?

— Русские воевали против немцев. И запомните, не все русские были довольны Сталиным. Они были против и советского строя.

Это был их выбор или им было некуда деваться?

— Выбор. Бывали такие, кого мы освобождали, и они у нас оставались. Эти солдаты пытались потом пробиться к советским партизанам. Русские, которые оставались в УПА, воевали очень хорошо.

— После освобождения Украины советскими войсками как изменилась ваша деятельность?

— Никто не знал, как война закончится. Но в одном мы были уверены: как бы она ни закончилась, нам нужна крепкая армия.

Тут нужно сказать, что была ещё одна большая проблема — поляки. В 1943 г. было видно, что немцы будут отступать. Поляки захотели на западно-украинских территориях восстановить свою власть. Для этого было создано польское подполье: «Армия Крайова», «Батальоны Хлопски» и пр. И они начали воевать не против немцев, а против УПА. Мы стали главным их противником на этой территории. А поляки были в союзе с Советами.

Мы были в состоянии воевать и против немцев, и советской «партизанки», и поляков. У нас была массовая поддержка населения. В 1944 г. пришли советские войска. Я уже с февраля месяца находился на оккупированной Советами территории и управлял двумя из трёх группировок — УПА-Юг и Север, а Запад находился в немецкой оккупации. Я планировал рассредоточить все крупные отделения УПА на более мелкие по всей оккупированной СССР территории. Но большевики с помощью НКВД, создав ещё один фронт, оттеснили нас западнее, к фронту с немцами. Хотели нас загнать в окружение и уничтожить. В апреле 5 тысяч повстанцев всё-таки окружили. НКВД смог прижать УПА к самой линии фронта и оставить только небольшой коридор. Их было около 30 тысяч, с танками. Перед нами было две дивизии энкавэдэшников. Начался так называемый бой под Урбами. Он продолжался больше недели. Через неделю запасы кончились, и мы решили пробиваться в тонком месте на север. После прорыва мы сразу же рассредоточились и разбрелись по окрестностям. Больше таких крупных сражений не было.

До 1945 г. шли мелкие стычки. После окончания войны Советы бросили на нашу территорию войсковые части из Германии. Хотели, чтобы армия прочесала леса и осуществила масштабную карательную операцию. Но мы встретили их своими листовками и лозунгами, что мы против армии не воюем. Основной лозунг звучал так: «Братья, красноармейцы! Разум с нами, воюем вместе против режима Сталина!»

— Но если это были мобильные лесные группы, то как вам удавалось вести масштабную пропагандистскую деятельность?

— В каждом селе мы имели своих союзников — это была целая сеть. Теперь об армии. Армия, которая прошла фронт, не слишком хотела воевать. Она ехала домой. Поэтому солдаты прошли сквозь леса не цепью, а колоннами. Часто мы просто махали им рукой (смеётся). А они отвечали нам: «Никого нет, проходите, ребята!». Армия с нами не воевала. Никакой базы для конфликта наших призывников с советскими не было. По моему мнению, недовольство сталинским режимом в армии было очень большим. Побывав в Европе, они увидели разницу. А потом, вспомните, сколько советских сдавались в плен немцам в начале войны. И только когда они увидели, какие немцы сволочи, началось сопротивление.

— Что это было за противостояние после войны: НКВД — УПА?

— Сталинисты создали большую сеть сексотов. Людей шантажировали: или ты станешь агентом, или мы тебя репрессируем в Сибирь. Некоторые прямо говорили, что они завербованы НКВД. Кроме того, после окончания войны Советы создали везде свои стабильные гарнизоны, 3–4 на район. Начались акции, подобные зачисткам в Чечне. Они назывались облавами. Приходилось прятаться в лесных бункерах, в двойных погребах.

— Когда наступила точка перелома?

— Перелом наступил в 1950 году. Мы уже не могли организовать массовые пропагандистские акции. Как только выявлялись факты пропаганды, там концентрировались агенты НКВД. Мы имели большое влияние на молодёжь, но слишком сильно укрепилась сексотская сеть, начались провокации. В 1945 г. был создан псевдо-ЦК ОУН в Киеве, куда вербовались студенты-националисты. Псевдо-ОУН связывается с настоящим ОУН на Волыни, объявляя о создании крупной организации. Мы их пригласили к себе и ликвидировали. Это были такие «игры».

— Сколько лет понадобилось НКВД, чтобы свести на нет деятельность вашей организации?

— Это была не заслуга НКВД. Мы сами решали, на сколько нас ещё хватит. Борьба продолжалась и после смерти Сталина в форме движения «шестидесятников», на полулегальной основе. Дальше была Хельсинская группа, борьба за права человека и за право каждой нации иметь свою государственность. Мы больше не брали молодёжь в подполье, а воспитывали её легально. Секрет в том, что подпольщик имеет связи с десятком людей на легальном положении, но легальные члены УПА между собой не знакомы, и в случае провала один не может сдать остальных.

— До какого времени существовало подполье?

— Подполье существовало всегда, но централизованное управление было ликвидировано с моим арестом 23 мая 1954 года.

— Как же вам удалось выжить после ареста?

— Об этом хорошо написал кагэбист Санников в книге «Большая охота». Этот Санников был приставлен ко мне, когда я был в одиночной камере. КГБ было выгодно иметь меня живым, Санников следил день и ночь, чтобы я не покончил с собой. Если бы я погиб, то автоматически стал бы героем. Был 1960 год, и КГБ надо было показать, что они не звери, что они демократы. К тому же, выходя из тюрьмы, я компрометировал себя как человек, который, возможно, пошёл к ним на службу. Тогда я знал, они в любое время могут меня убить. Если бы не изменилась система, очевидно, меня бы уже давно не было. Мне кажется, то, что я живу, — не моя заслуга. Это Божье Провидение (смеётся). Можете верить, можете не верить, но есть силы, которые решают много земных дел.

— Что вы можете сказать в заключении нашей беседы?

— Мы жили с мыслью: будет хоть чуть-чуть демократии — и СССР рассыплется в мусор. Мы не воевали против русских, не воевали против поляков, мы воевали против оккупантов! И сейчас мы не против русских. Но если кто-нибудь снова захочет отнять у нас суверенитет, мы будем против. Это аксиома. А если какой-либо народ хочет иметь своё государство, так это нормально. В сути нашего национализма — отстаивание интересов украинской нации.

Точно так же и русские националисты, и любые другие. А международные интересы — только на равноправных условиях…»

Тот самый Санников, о котором вспоминал Васыль Кук, тоже побывал у него в гостях дома. В своей книге «Большая охота» он напишет о нём так: «На всю жизнь запомнились ему польские тюрьмы и издевательства жандармов, а посему в руки полиции решил больше не попадать, во всяком случае живым. Всегда носил при себе револьвер, а то и два, и гранаты. Мог легко и свободно организовать людей, зажигать их словом и личным примером. Он хорошо понимал, что такое печатное слово и как оно воздействует на людей и умы их, особенно на души молодых. По указанию Центрального провода ОУН создал нелегальную и отлаженную для работы типографию, написал популярную брошюру о правилах конспирации, размноженную потом в этой типографии. Вспоминал Васыль, как со своими друзьями-подпольщиками создал мастерскую по изготовлению ручных гранат и взрывных устройств с часовым механизмом. В подполье Васыля считали большим специалистом по организации и проведению взрывов и применению ручных гранат. Он был автором брошюры-пособия «Обучение гранатному бою», широко использовавшейся бойцами УПА».

Но пройдут десятилетия, и произойдёт та самая встреча не друзей — врагов. Только враги уже будут не совсем врагами.

«Хозяин — всё такой же, как и в том далёком прошлом, Василий Степанович Кук, с хитринкой в глазах, мягкими, вкрадчивыми манерами и голосом, с вопросами, не лишёнными ехидства, мудрости и осторожности, — зафиксировал опытным взглядом Г.З. Санников. — И всё же я точно угадал: в глазах у Кука был немой вопрос: «Зачем ты пришёл ко мне? С добром или злом? Ведь я никогда вам, большевикам, не верил. Ни тогда и ни сейчас. И никогда вас не боялся. Но я рад видеть тебя, Георгий Захарович, потому что имею несколько вопросов, которые я задам тебе, и ты ответишь на них, ибо пришло время для нас обоих». Выпили.

— А это что за крест? — спросил я, указывая на рушник.

— Это «Рыцарский Крест с мечами в золоте» I степени за мои заслуги в борьбе за свободную и независимую Украину в УПА, — ответил Кук.

«Как странно и как всё необычно, — думал я. — Два человека из противоположных идеологических лагерей, «Рыцарский Крест с мечами в золоте», «свободная и независимая Украина». И кто мы сейчас? Недруги из враждовавших в прошлом станов, добрые знакомые? На этот вопрос нет ответа».

Кук долго рассказывал о себе, покойной жене, сыне, о своей жизни. Внимательно слушая, я вспомнил, как после освобождения из ВТ КГБ Украины его с нашей помощью устроили на работу в Центральный архив МВД, и как он, Кук, с санкции КГБ написал диссертацию по истории Украины на соискание учёной степени кандидата исторических наук, и как потом ВАК (Высшая аттестационная комиссия) единодушно признала эту работу… нет, не кандидатской, а докторской по своей значимости, ценности, сложности и своевременности, и как тот же КГБ «зарубил» это решение, оставив более низкую ступень — кандидатскую, а потом не разрешил и этого».

Несмотря на своеобразие трактовки истории, Васыль Кук был человеком весьма и весьма умным, начитанным, а потому и мудрым. Слушать его, возможно, было интересно. Вот только о каких-то вещах он просто не говорил, а что-то переписывал или, проще сказать, переводил уже со своей колокольни. То есть со своего видения истории вообще, в том числе и истории Украины.

С ним встречался даже кинорежиссёр Александр Муратов. Их беседа прошла в несколько ином ключе, чем другие. Тем она ещё интересней.

«— Я хотел бы поговорить о националистических тенденциях в украинском обществе. Точнее — о патриотических тенденциях.

— Поймите одно: если есть нация, если она существует, то всегда будет национализм. Если бы не было нации — не было бы и националистов. Националист — это человек, заботящийся об интересах нации. Не какого-то отдельного класса, а всей нации. Все люди, относящиеся к этой нации, составляют для националиста ценность. Национализм может быть любой — немецкий, французский, русский. Немецким национализмом был нацизм. В Италии был фашизм. Советский патриотизм был формой русского национализма. Итальянский фашизм самоутверждался за счёт оккупации Абиссинии. Все эти национализмы строили свои империи. Поэтому и были захватническими, империалистическими. А наш национализм был освободительным. И мы провозгласили: «Свобода народам! Свобода людям! Свобода Украине!» Ведь каждая нация имеет право на собственное государство на своей этнической территории. У нас не было расизма и ненависти к другим народам, а была только ненависть к оккупантам, захватившим наши территории. Мы не против русского национализма. Пожалуйста! Но русские националисты опасны не только тем, что претендуют на Крым и подстрекают украинских граждан русского происхождения к антигосударственным выступлениям, но и тем, что утверждают: никаких украинцев и белорусов вообще не существует, а есть единый русский этнос с некоторыми местными отличиями… Но они забыли, что время империй прошло. Они сейчас, так сказать, «не модны»… Поэтому и исчезли империи — немецкая, английская, французская, советская… И восстановить их абсолютно невозможно. Как там у Тычины — «Не той тепер Миргород, Хорол річка не та…»

— Меня в советские времена очень удивляло: индийский национализм — Ганди, Неру — это хорошо… Африканский — Патрис Лумумба — чудесно! А украинский — так плохо, что дальше некуда! И сейчас можно услышать: «Национализм — последний приют негодяев!»

— Конечно, бывает, что негодяи маскируются национализмом… Маскироваться можно чем угодно, хотя бы и святой христианской верой!.. Никогда нельзя обобщать.

Какие-то украинцы сотрудничали с немцами, это так… Но разве власовская Русская освободительная армия (РОА) не сотрудничала с ними? А Власов сейчас в России объявлен едва ли не вождём борьбы со сталинизмом… Да что там POAL. Немецкие эсэсовцы уже давно не поддаются преследованиям и получают государственные пенсии. Евреи уже простили немцев!.. А у нас борцов с немецким нацизмом и кровавым сталинизмом до сих пор травят.

— Я хотел бы остановиться на некоторых фактах вашей биографии. Скажите, украинские национальные взгляды господствовали в вашей семье?

— Ну, я бы не сказал, что какие-то национальные взгляды господствовали в нашей семье. Отец был рабочим. Жил ещё при Австрии. Мама была крестьянкой. У отца было мало поля. Поэтому он считал, что нужно своих детей учить. Всегда говорил: «Всё может пропасть. А то, что в голове, всегда будет с тобой, всегда тебе поможет».

— Очень мудрая политика!

— Поэтому он послал меня в гимназию. Я учился в гимназии с десяти лет. И мои братья учились.

— Это была украинская гимназия?

— Это была украинская частная гимназия. За гимназию нужно было платить. Отец работал на железной дороге, железная дорога же это обучение и оплачивала. Именно поэтому он мог учить детей в школе. А вот поляки не разрешали наших гимназий и потом их ликвидировали. Но до 1918 года существовала Австрия. Я родился ещё при Австрии. И такие, как отец, жили тем «австрийским духом». А в том «австрийском духе» господствовал, как они называли, «рехт». А вот при Польше люди говорили — «Нет рехта», то есть нет права, нет законности. А в Австрии была большая законность.

— Но ваши родители в австрийские времена кем себя считали? Надеюсь, украинцами?

— Украинцев тогда у нас не было вообще. Всё официально назывались «рутены». А ещё нас называли «русины». А уже в 1918 году, когда развалилась Австрия, начали называть украинцами.

— А язык какой был?

— Язык был украинский!..

— А настоящие русины, выступающие за свою обособленность, на каком языке разговаривают?

— Украинском.

— Почему же они себя считают отдельной нацией?

— Да нет никакой отдельной нации!..

— Я смотрел на них, смотрел и никак не мог понять, чем они отличаются от остальных украинцев..

— Язык украинский. Но назывался он — русинский… Самое обидное, что мы тогда потеряли свою национальную интеллигенцию. Очень часто писалось — «генто рутенос, национале польонос»… По роду ты русин, рутенец, а по национальности — поляк… Люди же, которые перешли в костёл и сменили грекокатолический обряд на римско-католический, уже полностью считались поляками.

— Таких было много?

— Не много, но были…

— А когда вы впервые столкнулись с националистическими взглядами?

— Впервые?.. Не так с националистическими, как с украинскими. Когда вступил в гимназию. Гимназия была не польская, а украинская, и в ней действовал «Пласт». Я записался в него. А в «Пласте» воспитывали в украинском духе. Отсюда и началось украинское сознание. «Пласт» был организацией самовоспитуемой. Мы сами себя должны были воспитывать, сами о себе должны были заботиться. Хотя «Пласт» пришёл к нам из Англии, от лорда Баден-Пауля, потом он оформился как украинское движение, самостоятельное, националистическое. Когда я говорю «националистический», то это следует понимать, что он учитывал интересы всей нации. «Пластун» должен был отстаивать их в культуре, в искусстве, в экономике. А тот, кто отстаивает интересы своей нации, и является националистом. От патриотизма национализм отличается тем, что патриотизм очень часто сводится к обсуждению, а национализм — это ежедневный практический труд…

Очень чётко высказался в этом плане Иван Франко: «Ти, брате, любишь Русь, як хліб і кусень сала. Я ж гавкаю раз в раз, щоби вона не спала…»

— Метко!

—.. Так сказать, надо действовать практически. Если ты что-то делаешь практическое для добра украинской нации — ты и являешься националистом.

— В советское время были воспитательные институты — пионерская организация, комсомол… А сейчас, когда этого не стало, не стоило бы восстановить те давние «Пласты», чтобы воспитывать молодёжь в духе национализма, украинского патриотизма?

— «Пласт» в Украине существует, только слаборазвитый. А когда-то был в каждой нашей школе. После того как в 1930 году поляки «Пласт» запретили, его функции взяла на себя Организация украинских националистов. Без собственного идеологического стержня государство существовать не может.

— Когда вам было 15 лет, что вы делали в «Пласте»?

— «Пласт» не только воспитывал детей в националистическом духе, но и требовал познавать родной край. Учил путешествовать. Вспоминаю походы, лагерную жизнь в лесу. Вместо оружия у нас были большие двухметровые палки, в определённой степени позволяющие получать военную подготовку и помогающие закаляться.

— То есть «Пласт» готовил к лесной партизанской жизни?

— Безусловно!

— Хотел бы спросить вас о следующем: слышал, что в 1939 году многие из населения встречали Красную Армию хлебом-солью… Это правда?

— Да.

— Мне говорили люди, присутствующие там: «Мы были так удивлены, когда первыми арестовали членов КПЗУ — Коммунистической партии Западной Украины…»

— Да. Ту партию уничтожили…

— И все были просто ошарашены, не могли понять, что происходит. А потом начал действовать план по уничтожению украинской интеллигенции. А потом людей хватали вообще без какого-либо смысла…

— Организация украинских националистов ещё при поляках привыкла действовать нелегально. И когда пришли советские войска, сразу же перешла в подполье и там продолжала работу. А легальные партии не знали, что делать, поскольку не были подготовлены. Поэтому и стали жертвами советского террора. И социал-радикалы, и другие, в том числе и КПЗУ…

— Я знаю, что вы были узником польской тюрьмы…

— Это было в 1935 году. Когда Пилсудский умер, я вышел из тюрьмы. А в 1937 году меня снова хотели арестовать. И тогда я перешёл в подполье. Уже с 1937-го жил нелегально. Во Львове. У рабочих, таких себе ремесленников. А с людьми встречался за городом ночью. Собирал по 50 человек, читал им разные лекции. Позднее, осенью 1937 года, пришёл в Пидгаивщину. В 1938-м создал там подпольную типографию.

— А что вы выпускали? Газету?

— Мы выпускали книги и открытки. И что очень характерно: люди, помогающие нам, были обычными крестьянами, не какими-то там крупными деятелями. Человек строил дом. Мы к нему подошли: «Если ты уже строишь дом, то давай вместе с твоим домом мы построим своё тайное убежище». И люди согласились. Мы построили убежище и сделали в нём типографию.

— Под домом?

— Под домом.

— То есть ещё во времена господства поляков?

— Поляки властвовали и в 38-м, и в 39-м. Тогда я уже больше находился в лесу… Поэтому у меня был псевдоним Медведь (смеётся). Потому что у меня такая была жизнь, медвежья… Я несколько лет тренировал людей, руководствуясь литературой, которую мог найти.

Да к тому же ещё и создал подпольную лабораторию для изготовления гранат. Хотя были самодельные, но вполне пригодные.

— Это в каких годах?

— 1941-й, 1942 год… А весной 1944-го состоялась битва под Гурбами…Когда я там оказался, никого из руководства, кроме меня, не было. Проводник и командир УПА-Север остался на немецкой территории. Другие — тоже.

Фронт, остановившийся на линии Луцк — Коваль, Луцк — Броды, Тернополь, нас разделил. И из командования остался только я. Сформировал провод из людей, находившихся там, и командовал боем под Гурбами. Я хотел все наши отделы перекинуть на восток, то есть не хотел, чтобы битва произошла именно под Гурбами. Нас оттеснили под фронт. Собрались почти пять тысяч наших людей. А советских войск — более 20 тысяч. Они нас окружили. Это были не только военные части, но и самолёты, танки. Они планировали нас полностью уничтожить… 24 апреля после почти недели боёв я увидел, что людей нечем кормить. К тому же было немало раненых. И тогда мы прорвали фронт и вышли из окружения. Ну, а когда выдрались, на наше место пришли большевики, обнаружившие в тайных убежищах и убившие много местных людей.

— Я слышал, что во многих убежищах настоящих воинов УПА не было. Люди просто прятались. И только время от времени совершали какие-то акции против большевиков. У этих людей почти отсутствовала военная подготовка.

— Они просто не хотели идти в войско, в Красную Армию. Прятались от призыва. Что это был за призыв? Их, не обмундированных, не вышколенных, почти не вооружённых, бросали в бой против вооружённых до зубов немцев… Очень многие погибли. Так они себе говорили: «Лучше погибну у себя в хате, чем должен погибнуть где-то на фронте».

— Меня очень интересует такая вещь: правда ли, были серьёзные бои с немцами? А то некоторые люди говорят, что таких боёв не было…

— Были. И немало. Один из самых больших вспыхнул под Затором. Там есть монастырь — Загоровский. Бой продолжался несколько дней. Немцы неоднократно хотели нас уничтожить. Мы тоже организовывали на них нападения. И там, где мы это делали, почти всюду побеждали.

— Тем более что они этого не ожидали…

— И ещё потому, что не могли против нас бросить много своих сил при наличии фронта против Советов. Но они грабили население, вывозили людей. И они, в частности, молодёжь, больше всего шли в УПА. Мы создавали офицерские школы, в которых готовили свои командирские кадры. Кроме этого, к нам перешли много офицеров-украинцев из Советской Армии. Это были одни из самых лучших учителей военного дела. У нас достаточно много людей прошли советскую школу.

— Удивительное дело: в группе я встретил двух евреев, татар, даже одного грузина… Как это произошло? Очевидно, убегали от немцев, шатались по лесам. Не было, куда приткнуться…

— Нет, там было другое: немцы сформировали из пленных несколько отрядов для борьбы против украинских повстанцев — грузинский, армянский, азербайджанский. Были ещё узбеки из Средней Азии. Но мы послали к ним своих людей с листовками, и эти отряды перешли на нашу сторону, на сторону УПА. Поэтому в 1943 году возникла потребность созывать конгресс порабощённых Москвой народов. Мы созвали такой конгресс из ряда представителей разных народов. Его работа базировалась на основах, что каждая нация на территории Украины имеет право на свою самобытность.

— Я читал постановление 3-го Большого сбора… У меня этот текст есть.

— Не думаю, что даже сейчас люди могут что-то сказать против постановлений тех собраний. Ничего там не было шовинистического.

— Даже было что-то социалистическое…

— Когда мы говорили о бесклассовом обществе, то под этим понимали, что у большевиков существует классовое общество, что там есть класс большевистских вельмож, которому и принадлежит полная власть. У народа власти нет. А для нас каждый человек ценен. Мы вообще считаем, что формировать какую-то политику по классовым признакам вредно. Мы ещё написали брошюру по-русски «Кто такие бандеровцы и за что они воюют» и в ней поместили перевод материалов 3-го Большого сбора. Но потом эта программа стала причиной конфликта между людьми, сидевшими в немецких тюрьмах и не принимавшими участия в борьбе на востоке, воевавшими на родине. Они не понимали нашей программы. Потому что всё нужно пережить, и только тогда, когда всё переживёшь, непосредственно столкнёшься с реальными потребностями людей, — что-то можешь вносить в свои программы.

— Пан Васыль, у вас было много встреч со Степаном Бандерой?

— Да.

— Сейчас о нём сочинено столько разных легенд. С одной стороны, вырисовывается какой-то сверхчеловек, гипнотическая личность. С другой, наоборот, это якобы был никудышный человек (как недавно писал Олесь Бузина), за которого всю работу выполняли другие люди… Каким же он был на самом деле?

— Я был в его проводе после того, как Мельник провёл в 1939 году свой съезд, где постановили не воевать, а сохранять кадры. Мы же, в свою очередь, говорили (когда Советский Союз входил в Галичину), что существует исключительная возможность расширить Организацию на всю Украину, потому что с востока во Львов стали приезжать много людей. Среди них были студенты, молодёжь, с помощью которых мы могли совершать множество дел, втягивать людей в свою орбиту, в Организацию. В общем, пытались влиять на людей с востока и расширять Организацию. А мельниковцы этого не хотели. И поэтому вспыхнул конфликт с Мельником. Это даже был не конфликт Бандеры с Мельником, как конфликт людей, которые находились на родине, хотели действовать дальше и расширять Организацию, и тех, кто был за границей, хотел сохранить силы и больше полагался на немецкую помощь. Мы не возражали, что нужно использовать немцев, прежде всего — для подготовки наших военных кадров. И поэтому создали те два легиона — «Нахтигаль» и «Роланд», в которых проходили военную подготовку наши люди. Но когда немцы отнеслись к нашей независимости враждебно, мы сразу же от них отошли. И немцы сразу же ликвидировали те войска.

— Так всё же, был Бандера выдающейся личностью?

— Бандеру я знал ещё со студенческих лет. Он часто выступал среди студентов, и я на тех собраниях бывал. Он уже знал, чем я занимаюсь, потому что референты Краевого провода — и Стецько, и другие — были со мной знакомы. Они знали, что я учился в Люблинском университете на юридическом факультете, знали, что там я организовываю студентов. После покушения на Перацкого, министра внутренних дел Польши, Бандера пришёл именно на мою квартиру в Люблине. Правда, меня там не было, поскольку я уже сидел в тюрьме. С ним был Грыць Мацейко, который и стрелял в Перацкого. А потом я с Бандерой встретился, когда он уже вышел из тюрьмы. Человек после заключения многого не знает. Бандера интересовался абсолютно всем. Как я организовал подпольную работу, как создал типографию. А потом, уже после войны, я увидел, что за границей нашей практической работой в Украине интересовался, пожалуй, только он. Когда я стал членом провода, то рекомендовал ему других людей вместо себя. Но он на замену не согласился.

Я был организатором. Так сказать, воспитывал кадры и расширял Организацию на всю территорию Украины и даже за её пределы. Участвуя в заседаниях провода, видел, что из всех присутствующих там людей Бандера — наиболее авторитетный и предлагал самые правильные решения. Когда речь шла о немцах, он сразу говорил: «Мы с немцами не можем договориться. Мы должны провозгласить государственную независимость и вынудить немцев стать на нашу сторону. А если будут против, нужно будет организовать против них борьбу». Если говорить о Бандере — он проявил себя прежде всего как хороший организатор. И когда создал организацию, Коновалец назначил его проводником Краевой экзекутивы. Он сразу организовал ряд разнообразных акций. Например, акцию за восстановление украинской школы, за требование развития украинских школ. Затем — вопрос могил, то есть оказание почестей памяти людей, отдавших жизнь за свободу Украины. И ещё несколько таких широкомасштабных акций. Как организатор он ещё тогда себя показал. А как проводник, как теоретик проявил себя уже после выхода из немецкой тюрьмы. И среди тогдашних печатных трудов наиболее аналитическими, наиболее серьёзными были именно его статьи. Они направляли работу нашей Организации за границей. А здесь, в Украине, мы придерживались постановлений III съезда 1943 года. Бандера был не против. Он говорил: «Если Организация и УГОР приняли такие постановления, мы должны им подчиняться и должны их выполнять». Ещё мы приняли очень принципиальное решение относительно материализма и идеализма, став на позицию, что это вопросы не политической партии, а вопросы теории, вопросы науки. И если кто-то хочет быть материалистом, пусть будет материалистом. А кто хочет быть идеалистом — мы не возражаем. Так же вели себя и в вопросах религии: решили, что не должны людям что-то навязывать. И это открыло перед нами новые возможности, потому что в Восточной Украине почти все православные, а галичане — часто грекокатолики. У нас были военные капелланы и православные, и грекокатолики. И не было религиозной вражды. Если речь шла о материализме или идеализме, наша позиция была такой: хочешь быть материалистом — будь материалистом. Но борись за государственную независимость Украины. И это дало нам огромное преимущество. Политическая партия не должна опускаться к сугубо теоретическим идеологизмам, а должна выполнять практическую работу и организовать людей на построение нового порядка, который обеспечивал бы интересы украинской нации. Это была наша принципиальная победа. И потому мы могли расширить организацию на все украинские земли…»

Василий Степанович Кук умер 9 сентября 2007 года в Киеве. Его похоронили в родном селе Красное. На церемонию прощания во Львове собрались несколько тысяч человек…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава третья НЕВЕСЕЛЫЕ БЕСЕДЫ ПРИ СВЕЧАХ

Из книги Аркадий и Борис Стругацкие: двойная звезда автора Вишневский Борис Лазаревич

Глава третья НЕВЕСЕЛЫЕ БЕСЕДЫ ПРИ СВЕЧАХ За десять лет нашего знакомства с Борисом Натановичем мы беседовали на самые разные темы очень много раз. Большая часть этих бесед записывалась на диктофон и публиковалась – грешно было бы не использовать такой шанс. В общей


Глава пятая БЕСЕДЫ С РАКОМ

Из книги Не только о велоспорте: мое возвращение к жизни автора Армстронг Лэнс

Глава пятая БЕСЕДЫ С РАКОМ Когда что-то чужеродное поселяется в твоей голове, оно перестает быть чужим тебе и постепенно становится пусть незваным и нежеланным, но все-таки своим, близким, личным. Я решил воспользоваться этой близостью и вступил в переговоры со своим


Беседы

Из книги Володя Ульянов автора Веретенников Николай Иванович

Беседы Часто поздним вечером шагали мы втроем — Володя, я и двоюродный брат — по дороге между Кокушкином и Татарским Черемышевом и толковали о всякой всячине.Кто-нибудь из нас разглагольствует, а Володя посвистывает сквозь зубы, слушает и только иногда вставит


ГЛАВА 3. СНОВА ЛОЗАННА. БЕСЕДЫ С МАРУСЕЙ. УРОКИ МУЗЫКИ У МОСЬЕ БИШОФ. М-ЛЬ ЖАНН

Из книги Воспоминания автора Цветаева Анастасия Ивановна

ГЛАВА 3. СНОВА ЛОЗАННА. БЕСЕДЫ С МАРУСЕЙ. УРОКИ МУЗЫКИ У МОСЬЕ БИШОФ. М-ЛЬ ЖАНН Мы ждали приезда кузины м-ль Люсиль – м-ль Жанн. О ней говорили, что она очень строга, очень религиозна, что только какие-то семейные обстоятельства помешали ей стать монахиней. Наши сердца уже


IV. Беседы

Из книги Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском [с иллюстрациями] автора Янгфельдт Бенгт

IV. Беседы Оба публикуемых ниже интервью взяты мною в Нью-Йорке, в квартире Бродского. Первое было записано 15 марта 1987 года; напечатано по-шведски в стокгольмской газете «Expressen» 3 апреля того же года, затем как приложение к шведскому изданию сборника эссе «Less Than One» («Att behaga en


Глава 6. Беседы с Тито

Из книги Мины замедленного действия: размышления партизана–диверсанта автора Старинов Илья Григорьевич

Глава 6. Беседы с Тито В середине сентября 1944 года в город Крайова прибыл маршал Иосип Броз Тито.Я о нем слышал уже много. Говорили о его мужестве и авторитете. Тито один из немногих крупных партийных работников, которые непосредственно действовали в тылу врага.На Тито была


Беседы с Шульцем

Из книги Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)] автора Добрынин Анатолий Фёдорович

Беседы с Шульцем Эта встреча состоялась 23 ноября. Госсекретарь пригласил меня на обед. Беседа проходила наедине в достаточно откровенной форме и касалась наших отношений.Я поинтересовался у Шульца, какова была реакция Рейгана на встречу с Андроповым.Шульц сказал, что


Глава XXIII Невыносимые беседы

Из книги Бесполезные мемуары автора Гоцци Карло

Глава XXIII Невыносимые беседы Когда я вспоминаю страх и разочарование, что дала мне эта роковая комедия «Любовные снадобья», я вынужден признать, что Риччи удалось сыграть со мной отвратительную шутку, и что её месть была жестокой, но её друг Гратарол был посрамлён вместе


Культурные беседы

Из книги Креативы Старого Семёна автора

Культурные беседы Мама моя окончила МГУ, филологический факультет. И хотя жизнь ее сложилась так, что по специальности она почти не работала, но какой-то след обучение все же оставило. Во всяком случае, не раз к ней обращались со словами:— Я вижу, вы культурный человек.Два


Вдохновенные беседы

Из книги Женщины Абсолюта автора Кравчук Константин

Вдохновенные беседы В: Каковы простые рекомендации духовной дисциплины для ищущих?Кришнабаи: Кому-то следует повторять Имя Бога всегда и везде. Кому-то нужно стараться во всех существах видеть своего духовного Учителя, или Гуру. Кому-то следует служить бедным и избегать


Беседы на кухне

Из книги О чём умолчал Мессия… Автобиографическая повесть автора Саидов Голиб

Беседы на кухне – У вас такие заграничные куртки в окно выкидывают? – Нет. Это чистый хлопок. Это дорого. – А у нас выкидывают… (из к-ф «Осенний марафон») Так говорит Андрюша… Как всегда, в любом нашем споре, Андрюша, в конечном счёте, оказывается прав. Меня же, эта


Глава 17. Беседы с трупом

Из книги Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Возмездие. Том 3 автора Быстролетов Дмитрий Александрович

Глава 17. Беседы с трупом Из распреда каждодневно уходили в этап на Москву и дальше отдельные люди, вызываемые обычно как свидетели по чужому делу или для добавки. А я валялся на нарах в пересылочном бараке, ждал и волновался. Наконец получил разъяснение — за мной едет


Глава 13 Беседы с генералом

Из книги Новая исповедь экономического убийцы автора Перкинс Джон М

Глава 13 Беседы с генералом Приглашение было совершенно неожиданным. Как-то утром во время моей первой поездки в 1972 году я сидел у себя в кабинете, предоставленном мне Instituto de Recursos Hidraulicos у Electrification, государственной электроэнергетической компанией. Я корпел над таблицей