МИЛЮКОВ Павел Николаевич

МИЛЮКОВ Павел Николаевич

15(27).1.1859 – 31.3.1943

Историк, публицист, мемуарист, общественно-политический деятель. Один из создателей журнала «Освобождение», один из основателей и председатель «Союза союзов» (май – апрель 1905). Один из учредителей и лидеров партии конституционных демократов (кадетов). Соредактор газет «Русь», «Свободный народ», «Народная свобода». Депутат III и IV Государственной думы. В 1917 – министр иностранных дел Временного правительства. Автор исследований «Государственное хозяйство России в связи с реформой Петра Первого» (1892; премия С. М. Соловьева, 1893), «Спорные вопросы финансовой истории Московского государства» (СПб., 1892), «Очерки по истории русской культуры» (ч. 1–3, СПб., 1896–1903), «Главные течения русской исторической мысли» (т. 1, М., 1897), «Из истории русской интеллигенции» (М., 1902), «Год борьбы. Публицистическая хроника 1905–1906» (СПб., 1907), «Вторая дума. Публицистическая хроника 1907 г.» (СПб., 1908), «Балканский кризис и политика А. П. Извольского» (СПб., 1910), «История второй русской революции» (вып. 1–3, София, 1921–1924), «Эмиграция на перепутье» (Париж, 1926), «Россия на переломе» (Париж, 1927), «Живой Пушкин» (Париж, 1937). Автор «Воспоминаний. 1859–1917)» (Нью-Йорк, 1955). С 1918 – за границей.

«Среди нас он был только первый между равными. Хотя почет и власть очень любил, любил быть на виду. Этого всю жизнь искал. Но прирожденной властности в нем не было. Его пухлая ладонь пожимала руку как-то безлично, не передавая того быстрого тока, силу которого чувствуешь даже при случайной встрече с крупным человеком. От Милюкова не исходило того магнетического воздействия, которое создавало власть Наполеону или в наше время Гитлеру. Такие токи шли и от Толстого. Порой их можно почувствовать и около менее крупного человека. Милюков этой непосредственной, природной силы, покоряющей людей, был лишен. Но в нем было упорство, была собранность около одной цели, была деловитая политическая напряженность, опиравшаяся на широкую образованность. Он поставил себе задачей в корне изменить государственный строй России, превратить ее из неограниченной, самодержавной монархии в конституционную, в государство правовое. Он был глубоко убежден в исторической необходимости такой перемены, но она должна быть связана с его, Милюкова, политикой, с ним самим. Его личное честолюбие было построено на принципах, на очень определенных политических убеждениях. Если бы ему предложили власть с тем, чтобы он от них отказался, он, конечно, отказался бы от власти. Положим, насколько мне известно, у него такого искушения и не было.

В наружности Милюкова не было ничего яркого. Так, мешковатый городской интеллигент. Широкое, скорее дряблое лицо с чертами неопределенными. Белокурые когда-то волосы ко времени Думы уже посерели. Из-под редких усов поблескивали два или три золотых зуба, память о поездке в Америку. Из-под золотых очков равнодушно смотрели небольшие серые глаза. В его взгляде не было того неуловимого веса, который чувствуется во взгляде властных сердцеведов. На кафедре Милюков не волновался, не жестикулировал. Держался спокойно, как человек, знающий себе цену. Только иногда, когда сердился или хотел подчеркнуть какую-нибудь важную для него мысль, он вдруг подымался на цыпочки, подпрыгивал, точно хотел стать выше своего среднего роста. Так же подпрыгивал он, когда ухаживал за женщинами, что с ним нередко случалось.

Милюков умел внимательно слушать, умел от каждого собеседника подбирать сведения, черточки, суждения, из которых слагается общественное настроение или мнение. В этом внимании было мало интереса к людям. Это был технический прием, помогавший ему нащупывать то, что он называл своей тактической линией равнодействия. Но к людям как отдельным личностям Милюков относился с холодным равнодушием. В общении с ним не чувствовалось никакой теплоты. Чужие мысли еще могли его интересовать, но не чужая психология. Разве только женская, да и то только пока он за женщиной ухаживал, а потом он мог проходить мимо, не замечая ее. Люди были для него политическим материалом, в котором он не всегда хорошо разбирался.

Сам насквозь рассудочный, Милюков обращался к рассудку слушателей. Волновать сердца… было не в его стиле. Его дело было ясно излагать сложные вопросы политики, в особенности иностранной. Память у него была четкая, точная. Он знал языки, хотя произношение у него было неважное, как у человека, который иностранным языкам в детстве не учился. Начитанность у него была очень большая. Он любил книги, всю жизнь их собирал. Разносторонность его знаний и умение ими пользоваться были одной из причин его популярности. Русские люди, образованные и необразованные, любят ученость, а Милюков, несомненно, был человек ученый. Но не талантливый. В нем не было того, что Толстой называл изюминкой. Никаких иллюминаций. Единственной его речью, взлетевшей как сигнальная ракета перед гибелью судна, была его речь 1 ноября 1916 года о Распутине. Да и той лучше было бы не произносить. Обычно он давал синтез того, что накопила русская и чужеземная либеральная доктрина. В ней не было связи с глубинами своеобразной русской народной жизни. Может быть, потому, что Милюков был совершенно лишен религиозного чувства, как есть люди, лишенные чувства музыкального.

…У Милюкова для того ответственного места, которое он занял в общественном мнении, не хватало широты государственного суждения, он не знал тех глубоких переживаний, из которых вырастает связь с землей. Держава Российская не была для него живым, любимым существом. К нему можно было применить то, что Хомяков ставил в упрек умной фрейлине Россети:

При ней скажу: моя Россия,

И сердце в ней не задрожит.

В партии было много незаурядных людей. Милюков поднялся над ними, стал лидером прежде всего потому, что крепко хотел быть лидером. В нем было редкое для русского общественного деятеля сосредоточенное честолюбие. Для политика это хорошая черта. В желании оставить след в русской истории нет ничего предосудительного, особенно когда для этого не приходится кривить душой.

…Едва ли не единственным эмоциональным стимулом его политических переживаний, который захватывал не только рассудок, но и чувство, была его непоколебимая непримиримость по отношению к власти. Она придавала его партийной деятельности открытость, прямоту. Но был ли он по характеру прямым, искренним? Мне этот вопрос часто задавали. Ответить на него нелегко. И был, и не был. Он был достаточно умен, чтобы быть правдивым. Его никто не мог бы уличить во лжи. Кадеты не могли иметь своим вождем лгуна, даже человека, изредка прикрывающегося ложью. Лукавство в Милюкове, конечно, было. Он называл это тактикой. Она отчасти выражалась в том, как он подбирал свое ближайшее окружение, привлекая людей не столько крупных, сколько услужливых, преданных. Крупных людей он по возможности остерегался. Может быть, при всей своей уверенности сознавал собственный рост. Впрочем, в политике известная доля лукавства неизбежна. Вот и Милюков старался похитрее передвигать политические шашки, чтобы вернее бить по правительству, чтобы глубже внедрять в сознание общественного мнения свои оппозиционные мысли. Он считал себя хитрым тактиком, хотя на самом деле оказался довольно слабым игроком.

Едва ли не самым большим его недостатком, мешавшим ему стать государственным деятелем, было то, что верность партийной программе заслоняла от него текущие государственные нужды, потребности сегодняшнего дня. У него не было перспективы, он не понимал значения постепенного осуществления определенной политической идеологии. В этом умеренном, сдержанном, рассудочном русском радикале сидел максимализм, сыгравший так много злых шуток с русской интеллигенцией.

…Сильнее всего Милюков был как теоретик либерализма. Он очень много сделал для укрепления кадетской партии и распространения ее идей. Ведь в России политические партии были новинкой. Надо было всему учиться, всему учить, все создавать, воспитать навыки партийной работы, оформить разбуженные политические инстинкты, выработать привычки к общей ответственной работе, к дисциплине» (А. Тыркова-Вильямс. То, чего больше не будет).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БАТЮШКОВ Павел Николаевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич


САКУЛИН Павел Николаевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич


ФИЛОНОВ Павел Николаевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич


МИЛЮКОВ Павел Николаевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

МИЛЮКОВ Павел Николаевич 15(27).1.1859 – 31.3.1943Историк, публицист, мемуарист, общественно-политический деятель. Один из создателей журнала «Освобождение», один из основателей и председатель «Союза союзов» (май – апрель 1905). Один из учредителей и лидеров партии


ОРЛЕНЕВ Павел Николаевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

ОРЛЕНЕВ Павел Николаевич наст. фам. Орлов;22.2(6.3).1869 – 31.8.1932Драматический актер, мемуарист. На сцене с 1886. Роли: царь Феодор Иоаннович («Царь Феодор Иоаннович» А. Толстого), Раскольников («Преступление и наказание» по Достоевскому), Дмитрий Карамазов («Братья Карамазовы» по


Павел Николаевич Поль

Из книги Записки артиста автора Весник Евгений Яковлевич

Павел Николаевич Поль В Театре сатиры, о котором я упоминал в рассказах о Муганове, служили замечательные артисты, вошедшие в историю высокого искусства. Одним из них был народный артист РСФСР Павел Николаевич Поль – исполнитель множества главных ролей в репертуаре


П. Н. Милюков

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

П. Н. Милюков П. Н. Милюков[275] умер, совершив редкий по насыщенности духовным содержанием круг жизни.Всем своим нутром русский человек, он в своем сознании был убежденным и непреклонным западником. Почти всеобъемлющая культура П. Н. Милюкова давала ему право на одно из


Керенский, Милюков и К0

Из книги Воспоминания. От крепостного права до большевиков автора Врангель Николай Егорович

Керенский, Милюков и К0 Новое почти всегда встречается с известною тревогою. Это было и теперь, но, в общем, развал самодержавия глубокого впечатления не произвел; его слишком давно ожидали. Страшно было лишь то, что он случился во время войны. Тревожил и вопрос: окончилась


Павел Николаевич Малянтович (1869–1940) "ТЕЛЕГРАММА ОБ АРЕСТЕ ЛЕНИНА"

Из книги Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов автора Звягинцев Александр Григорьевич

Павел Николаевич Малянтович (1869–1940) "ТЕЛЕГРАММА ОБ АРЕСТЕ ЛЕНИНА" 1 ноября 1937 года Павел Николаевич был в очередной раз арестован. 26 ноября ему предъявили обвинение в том, что он, "заняв пост министра юстиции и главного прокурора, подвергал преследованиям и репрессиям


Павел Николаевич Переверзев (1871–1944) "ПРИЗВАН НА ОТВЕТСТВЕННЫЙ ПОСТ"

Из книги Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов автора Звягинцев Александр Григорьевич

Павел Николаевич Переверзев (1871–1944) "ПРИЗВАН НА ОТВЕТСТВЕННЫЙ ПОСТ" Ситуация действительно была критической. В этих условиях, для того чтобы вызвать антибольшевистскую реакцию в войсках, Переверзев пошел на решительный шаг — собрался опубликовать попавший из


Павел Николаевич Лукницкий  Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой [Т.1]

Из книги Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой [Т.1] автора Лукницкий Павел

Павел Николаевич Лукницкий  Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой [Т.1] Твоею жизнью ныне причащен,………………………………….Я летопись твоих часов веду.Эпистолярное наследие Анны Ахматовой незначительно по количеству — она страдала аграфией — и по существу: редкие ее письма


И. Л. Лизак[476] Павел Николаевич Филонов[477]

Из книги Павел Филонов: реальность и мифы автора Кетлинская Вера Казимировна

И. Л. Лизак[476] Павел Николаевич Филонов[477] Человек сильный — фанатик, подобный Кальвину или Лютеру, несущий истину, именуемую им «Аналитическим искусством».В 1925 году художник Филонов самовольно, с группой учеников, занял помещение на 2-м этаже Академии Художеств, ранее


Кузнецов Павел Николаевич В Афганистане служил сын, тоже летал

Из книги От солдата до генерала: воспоминания о войне автора Академия исторических наук

Кузнецов Павел Николаевич В Афганистане служил сын, тоже летал Я родился 30 мая 1945 года в городе Вологда. Русский.До войны окончил восемь классов школы, после чего поступил в Вологодский железнодорожный техникум. В 1964 году окончил его, призван в армию и был направлен


Василий Николаевич Ермаков Павел Луспекаев. Белое солнце пустыни

Из книги Павел Луспекаев. Белое солнце пустыни автора Ермаков Василий Николаевич

Василий Николаевич Ермаков Павел Луспекаев. Белое солнце пустыни Актерам, безвременно ушедшим со сцены и из жизни… Ваше благородие, госпожа Удача! Для кого вы добрая, а кому иначе… Булат Окуджава. Песня Верещагина из кинофильма «Белое солнце


Мы резали картошку монетками, «клеили» к раскалённой «буржуйке» Баранов Павел Николаевич, 1937 г. р

Из книги Дети войны. Народная книга памяти автора Коллектив авторов

Мы резали картошку монетками, «клеили» к раскалённой «буржуйке» Баранов Павел Николаевич, 1937 г. р Война началась на двенадцатый день моего «четырёхлетия»: я родился десятого июня 1937 года. Отца помню мало, будни прошли для памяти незаметно, поэтому отложились лишь те