Никафо (Николай Крючков)

Никафо (Николай Крючков)

За глаза мы его звали Никафо. Сокращенно от Николай Афанасьевич, — коротко и с любовью.

Это был… как бы его охарактеризовать одним словом — Человек-радость. Спешил поделиться тем, что его переполняло. Не с ближним, а с тем, кто близко, кто оказался рядом. Переполняла же его радость бытия. Он любил и умел жить. Для него не было плохой погоды, не существовало неинтересных людей. Каждый на что-то годился.

Если не может рассказать, то может послушать.

Снимали мы в тот год (год 50-летия власти) фильм на пароходе. Хорошая подобралась компания: Крючков, Андреев, Переверзев… Жили интересно и весело, во многом благодаря Николаю Афанасьевичу Крючкову.

С первым лучом солнца он уже на ногах, на палубе. Спит Николай Афанасьевич мало. До поздней ночи сидит в каюте Андреева — там у нас была главная треп-квартира, — рассказывает свои байки, ближе к полуночи уже не рассказывает, а только слушает и, наконец, когда у него начинают слипаться глаза, встает и тихонько пробирается к выходу. Бормочет:

— Не расплескать бы сон по дороге.

Ранним утром, когда бы ты ни встал, на палубе можно встретить Никафо. Если день проходит в открытом море, вокруг него — матросы. Они его обожают. Особенно любят послушать, как травит Никафо. Травля эта идет весь день, все свободное от съемок время. Рассказывать (по-морскому — травить) Никафо большой мастер. Но рассказы это чисто мужские, не для дам. И не для печати, конечно.

Если же судно стоит у причала, Никафо ловит рыбу. Более страстного рыбака нет во всем советском кинематографе. Как-то признался мне:

— Знаешь, как я теперь сценарий выбираю? Если, например, сценарий начинается так: «По оживленной городской улице…» — я говорю себе: «Нет, это мне не подходит». А если сценарий начинается со слов: «На берегу пруда…» — я говорю: «О! Это как раз по мне!»

Никафо умудряется ловить рыбу всюду: в море, в речке, в пруду, в бассейне; на червяка, на хлеб, на перышко, на голый крючок, сетью, спиннингом, руками… В кино он был непререкаемый авторитет по части рыбалки, президент «академии рыболовецких наук». В эту академию, в ноябре того же года, был принят Борис Федорович Андреев.

Наши пароходные рыбаки Крючков, Жеваго, Уральский, Валька-подшкипер, второй после Никафо авторитет по части рыбалки, долго готовили его к этому событию, инструктировали, показывали крючки, самодуры, говорили про повадки ставриды — как раз шли по осени косяки ставриды. Утром, затемно еще, на моторном боте уехали в море. Вернулся Андреев счастливый, уставший — шесть ведер ставриды наловили они в тот день. Вечером решили отметить событие — прием в «академию» нового члена. Капа, буфетчица, сварила уху, сели за сверкающий чистыми приборами стол в кают-компании — ждали только Вальку-подшкипера, он что-то запаздывал. Но вот появился и подшкипер. Разлили по тарелкам дымящуюся уху, подшкипер, как хозяин рыбалки, первый снял пробу… Да вдруг этой ложкой — по тарелке с ухой! Брызги — на скатерть… Ну и Капу — шестнадцатиэтажным…

Оказалось, Капа от желания угодить своим любимцам, и особенно обожаемому ею Никафо, бросила в уже готовую уху ложку сливочного масла. Масло в уху — как ложка дегтя в бочку меда. Исчезает аромат моря, специй, свежей, только что пойманной рыбы…

Но вернемся к Никафо. Наловит Николай Афанасьевич рыбы, так надо поймать кого-то, который бы съел ее. К Андрееву с утра не подходи. Мрачен. Стоит у борта, смотрит в море — одолевают мысли о бренности существования. Переверзев еще спит.

Сам Никафо ничего не ест — все время жалуется на желудок. Стоит Никафо у дверей своей каютки, где у него в углу на плитке что-то шкварчит, ворочается, дышит, и ловит едока. Поймал меня, тянет за руку:

— Ты только попробуй, ты ж такой рыбы никогда не ел. Я ее в сметане с лучком потушил. Ну…

Готовит Никафо действительно — язык проглотишь. Но на судне кормят четыре раза в день, а Никафо — рыбак неутомимый, выловленную им рыбу всем пароходом не съесть…

Как-то зимой, в перерыве между съемками, возвращаюсь я в гостиницу Одесской киностудии. Дежурная говорит мне:

— Звонил Крючков, просил срочно приехать.

Еду в «Аркадию», где жил Николай Афанасьевич. Вхожу в номер. Сидит одинокий Никафо, перед ним — большое блюдо с раками.

Потрясающие лиманские раки, сваренные с укропом и сельдереем.

— Садись, — говорит Никафо с привычной хрипотцой, — буду тебя учить раков есть.

— А сами?

— Не могу. Язва, зараза.

Так и не притронулся к этим ракам. Глотал слюнки, но не съел ни кусочка. Только показывал. Но как! Это надо было видеть.

— Те, кто ни хрена не понимает в жратве, едят у рака клешню, хвостик. Ошибка! Вот это зеленое, похожее на говно, — вот что у рака самый-то цимес. Расправь пальцами эти белые крылышки, надкуси и высасывай. И высасывай… Чувствуешь, как он, сок-то, прямо в сперму потек.

Хулиган Никафо был жуткий. Чинов не почитал. Со всеми был на «ты», с секретарем обкома, со шкипером, с профессором философии…

У Эйзенштейна как-то спросили:

— Как же так, Сергей Михайлович, почему Крючков говорит вам «ты»?

— Коля у нас человек простой, — ответил гениальный режиссер. — Для него если много, то — «вы», а если один, то — «ты».

Никафо талантлив во всем. Он не только большой артист, но и — Большой человек. Способен не только развлечь, утешить, поднять настроение, но и помочь делом. Не жалея для этого своего времени, своих сил. Нельзя не сказать о главном его достоинстве — необходимости людям. Он нужен всем.

Когда нужно решить какой-то вопрос, кинематографисты идут к Крючкову. Никафо цепляет к лацкану пиджака свою «Гертруду» (медаль Героя Социалистического Труда) и идет в Моссовет, в обком партии, в министерство…

Очень часто из уст коллег можно услышать, например, такое:

— Ну что ты не можешь себе кооператив сделать? Возьми Крючкова, пойдите к Промыслову (Председателю Моссовета).

Его любят все: люди, животные… Все, кроме рыб.

Звонит мне ночью из Грозного.

— Здравствуй, Славка.

— Здравствуйте, Николай Афанасьевич…

— А как ты меня узнал?

Как можно не узнать его низкий надтреснутый, прокуренный бас?

Однажды снимаем мы «утренний режим». Декабрь, открытое море, семь утра. Разбудила меня помреж. Я быстро оделся и поднялся, поеживаясь от холода, на капитанский мостик.

Оператор уже поставил свет, актеры одеты и загримированы. Смотрю, тут же и Крючков стоит, спиной ко мне, вполоборота. На нем морской китель, виден кусочек наклеенного уса.

Набрасываюсь в сердцах на Олю, помрежа:

— Зачем же вы Крючкова подняли? Его же нет в этой сцене.

Она как-то странно смотрит на меня, в глазах — бесенята. Тут Никафо поворачивается ко мне, и что я вижу: одна половина его лица, обращенная ко мне, действительно загримирована, а на другой — боже мой! — чего только не наклеено: и большая бородавка, и рыжая бакенбарда, и еще что-то. Галстука нет, и стоит Никафо в тапочках на босу ногу. Вся группа ржет от смеха — провели режиссера.

И все вдруг изменилось. Стало веселее, исчез пронизывающий холод, и съемка пошла как по маслу.

Это его, Никафо, и ему подобных имел в виду Борис Андреев, когда говорил: «Мир без шутки и фантазии — да разве это мир?»

У нас в кругу киношников есть расхожая поговорка: «Хороший человек — не профессия». Это грубая неправда. Еще какая профессия! Главная профессия на земле — быть Человеком.

1994 г. 

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КРЮЧКОВ НИКОЛАЙ

Из книги Как уходили кумиры. Последние дни и часы народных любимцев автора Раззаков Федор

КРЮЧКОВ НИКОЛАЙ КРЮЧКОВ НИКОЛАЙ (актер кино: «Окраина» (1933), «У самого синего моря» (1936), «Комсомольск» (1938), «Трактористы» (1939), «Свинарка и пастух» (1941), «Парень из нашего города» (1942), «Фронт» (1943), «Небесный тихоход» (1945), «Максимка» (1953), «Тревожная молодость» (1955), «Сорок


Ты не застегивай крючков

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Ты не застегивай крючков Ты не застегивай крючков, Не торопись в дорогу, Кружки расширенных зрачков Сужая понемногу. Трава в предутренней красе Блестит слезой-росою, А разве можно по росе Ходить тебе босою. И эти слезы растоптать И хохотать, покуда Не свалит с ног тебя в


Николай КРЮЧКОВ

Из книги Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации, 1934-1961 автора Раззаков Федор

Николай КРЮЧКОВ Николай Крючков родился 24 декабря 1911 года в Москве, в так называемых Покровских казармах, что на Красной Пресне. Как он сам позднее вспоминал: «Я почему такой живучий? Наверное, потому, что мамаша моя пошла в погреб за квашеной капустой и там меня


Николай КРЮЧКОВ

Из книги Страсть автора Раззаков Федор

Николай КРЮЧКОВ Этого артиста зритель помнит по ролям красивых и обаятельных героев. Однако Крючков и в обычной жизни был таким же, поэтому девушки не давали ему проходу смолоду. Крючков отвечал им взаимностью, однако подолгу ни с одной из своих поклонниц не «романил». А


КРЮЧКОВ Николай

Из книги Сияние негаснущих звезд автора Раззаков Федор

КРЮЧКОВ Николай КРЮЧКОВ Николай (актер кино: «Окраина» (1933; сапожник Сенька), «У самого синего моря» (1936; главная роль – Алеша), «Комсомольск» (1938; главная роль – секретарь горкома комсомола Андрей Сазонов), «Трактористы» (главная роль – бывший танкист Клим Ярко), «Ночь в


13 апреля – Николай КРЮЧКОВ

Из книги Свет погасших звезд. Они ушли в этот день автора Раззаков Федор

13 апреля – Николай КРЮЧКОВ Имя этого актера более полувека сияло на небосклоне советского кинематографа, даря радость многим поколениям советских зрителей. Это был истинно русский актер в самом высоком понимании этого слова: щедрый на талант и честный по отношению к


Николай КРЮЧКОВ

Из книги Писательский Клуб автора Ваншенкин Константин Яковлевич

Николай КРЮЧКОВ Актера Николая Крючкова знала и любила вся страна. О такой всенародной любви сегодня могут мечтать многие артисты, но заполучить ее уже не получится: нет той страны, в которой жил и которой преданно служил Крючков, нет того великого кинематографа, нет тех


Эйзенштейн и Крючков

Из книги Чтобы люди помнили автора Раззаков Федор

Эйзенштейн и Крючков Перед войной появился новый киноартист — Михаил Кузнецов в фильме «Машенька». Эта картина всех тогда задела, а иных потрясла щемящей правдой нашей близкой судьбы, пронзительностью и нежностью. И этот неведомый прежде трогательный актер оказался


Николай Крючков

Из книги Герои Первой мировой автора Бондаренко Вячеслав Васильевич

Николай Крючков Николай Афанасьевич Крючков родился 24 декабря 1910 (по новому стилю 6 января 1911) года в Москве, в так называемых Покровских казармах, что на Красной Пресне. Как он сам позднее вспоминал: «Я почему такой живучий? Наверное, потому, что мамаша моя пошла в погреб за


КРЮЧКОВ Владимир Александрович

Из книги Начальник внешней разведки. Спецоперации генерала Сахаровского автора Прокофьев Валерий Иванович

КРЮЧКОВ Владимир Александрович (29.02.1924). Член Политбюро ЦК КПСС с 20.09.1989 г. по 13.07.1990 г. Член ЦК КПСС с 1986 г. Член КПСС с 1944 г.Родился в г. Царицыне (ныне Волгоград) в семье рабочего. День рождения отмечал, за исключением високосных лет, 28 февраля или 1 марта. Русский. Трудовой путь


КРЮЧКОВ Владимир Александрович

Из книги 23 главных разведчика России автора Млечин Леонид Михайлович

КРЮЧКОВ Владимир Александрович Родился 29 февраля 1924 года в Царицыне (Волгограде). В период Великой Отечественной войны работал разметчиком на оборонном заводе (1941—1943 гг.) и комсоргом ЦК ВЛКСМ в строительно-монтажной части (1943—1944 гг.).В 1944—1946 годах на руководящей работе в


Владимир Крючков: гений канцелярии

Из книги Начальники советской внешней разведки автора Антонов Владимир Сергеевич

Владимир Крючков: гений канцелярии Владимир Александрович Крючков начинал свою жизнь профессиональным комсомольским работником. Во время войны на фронт будущий глава госбезопасности не попал, комсорг ЦК ВЛКСМ, а затем секретарь райкома был нужнее в тылу. После войны


Крючков против Яковлева

Из книги автора

Крючков против Яковлева 13 февраля 1993 г. на страницах «Советской России» появилась статья В. А. Крючкова «Посол беды».«Начиная с 1989 г., — утверждал он, — в Комитет государственной безопасности стала поступать крайне тревожная информация, указывающая на связи Яковлева