Глава тридцатая ЗАЯВЛЕНИЕ БОТЫ

Глава тридцатая

ЗАЯВЛЕНИЕ БОТЫ

Kак-то дверь камеры распахнулась во внеурочный час — в это время не давали еды и не водили на допросы. На пороге стоял сам начальник тюрьмы, за ним — два охранника с вытаращенными глазами.

Начальник тюрьмы не зашел в камеру, она была слишком мала. Он многозначительно посмотрел Алексею в глаза и, не требуя, чтобы заключенный встал, что подразумевал тюремный протокол, сообщил:

— Премьер-министр Питер Виллем Бота официально объявил по телевидению и по радио, что вы, советский разведчик Алексей Козлов, находитесь у нас под арестом.

Алексей не поверил своим ушам, улыбнулся уголками высохших обметанных губ и ответил:

— Спасибо!

То есть в Центре наконец узнали, что он жив, и начнут что-нибудь предпринимать.

Охранники вылупили глаза еще больше. Перед ними на нарах сидел невозможно исхудавший человек с впавшими глазами, подживающими кровавыми разводами на руках, шелушащейся кожей и неаккуратно подстриженными тюремным парикмахером волосами.

Мало того, что за всю историю тюрьмы он был единственным, вернувшимся из камеры смертников живым, так к нему еще с отчетом приходит начальник тюрьмы, а по телевидению о нем говорит премьер-министр страны Питер Виллем Бота!

— С завтрашнего дня вам полагается двадцатиминутная прогулка по двору, но общение с другими заключенными запрещено строго-настрого, — добавил начальник тюрьмы. — И еще… теперь вам можно курить.

До ареста Алексей довольно много курил, но сейчас был настолько ослаблен, что курение добило бы его.

— Какое сегодня число? — спросил он севшим от волнения голосом.

— Сегодня первое декабря 1981 года, — ответил начальник тюрьмы.

Алексей в ужасе бросился к стене, на которой выцарапывал себе все той же скрепкой календарь, понимая, что сбился со счету.

Это была победа! Победа над заговором молчания, над садистами Бродериком и Глоем, над ужасом апартеида. Сегодня первое декабря, значит, сын и дочка в Москве играют в снежки, готовятся к Новому году и ждут папу с подарками.

Алексей волновался перед прогулкой, как волнуются перед первым свиданием. За последние полтора года он не видел ничего, кроме камер, тюремного коридора, кабинета Глоя и пыточных комнат. Закрытый двор представлялся громадным простором.

Он разучился долго ходить, руки и ноги плохо слушались, да и весь организм был доведен до последней черты. Охрана вывела Алексея во двор, когда все заключенные сидели по камерам.

Но сарафанное радио загадочным образом разнесло информацию по штрафному отделению, и, заслышав, что отперли камеру Козлова, соседи из одиночек заорали через двери:

— Русский, держись! Тебя скоро обменяют! Парень, газеты пишут, что тебя передадут своим!

Двое охранников, еще не привыкших к новому положению странного заключенного, перед которым отчитывается начальник тюрьмы, вели себя доброжелательно.

Алексей решил воспользоваться этим и закричал на весь коридор:

— Мужики, что в мире нового?

— Наши вошли на Сейшелы! Гамбия и Сенегал соединились! Судан напал на Чад! — кричали из-за запертых дверей камер.

Их внутриафриканские новости, за которыми Алексей когда-то охотился для Центра, казались сейчас местечковыми и не важными. Ему было важно знать, что происходит на родине, но здешние газеты не писали об СССР.

А пока он полгода сидел без газет, радио и телевидения, в США зарегистрировали первые случаи СПИДа, в индийском Бихаре произошла самая крупная в истории железнодорожная катастрофа с гибелью восьмисот человек, Израиль уничтожил иракский ядерный реактор в Осираке, какой-то придурок шесть раз выстрелил холостыми в Лондоне по королеве Елизавете Второй, наводнение в Китае оставило без крова полтора миллиона человек, леди Диана вышла за принца Чарлза, убийце Джона Леннона дали пожизненный срок, в Тегеране взорвали президента Раджаи, в Египте убили президента Садата, СССР подписал контракты на поставку природного газа из Сибири в страны Западной Европы, а советские хоккеисты обыграли канадских со счетом 8:1.

Умерли писатель Борис Полевой, хоккеист Валерий Харламов и артист Михаил Жаров.

А еще от разрыва сердца умер отец. Именно в тот день, когда Алексея арестовали…

Когда Козлов первый раз с опаской вышел в огороженный со всех сторон тюремный дворик, стало понятно, что он настолько ослаб, что еле переставлял ноги.

Солнце лупило так, что в первые секунды он даже зажмурился. Охранники подгоняли, но это было бесполезно. Он передвигался осторожной стариковской походкой, глядя под ноги.

Потом поднял глаза к небу, счастливо засмеялся, посмотрел вперед и, остолбенев, остановился. В одном дальнем конце двора сидела в углу огромная черепаха. Больше метра в длину. А в другом углу две стройные длинноногие газели ели из тазика свежую траву.

— Откуда она? — кивнул Алексей на черепаху.

— Да это Грета. Кто-то притащил с Сейшел суп сварить, а потом пожалел, — ответил наиболее разговорчивый охранник. — Давно было, она ведь живет чуть не триста лет…

— Ее можно погладить?

— Завтра дай ей полкуска хлеба, тогда она тебя признает. Осторожно корми, челюсти у нее, как у бульдога, — посоветовал охранник. — Ты такой худой, что можешь на ней покататься.

Отто доковылял до черепахи, положил руку на ее панцирь и подумал: «Вот бы показать такую красавицу моим детям!»

Черепаха медленно встала на свои высокие слоновьи ноги, вытянула голову и начала обнюхивать колени Алексея.

Газели оказались не менее общительными, они жили в большой дружбе с убийцами, ворами и насильниками, выходившими на прогулку. На следующий день Алексей пришел на прогулку с куском хлеба и поделил его между черепахой и газелями.

Грета быстро признала его и с удовольствием откусывала свои полкуска смертельными челюстями, а газели деликатно брали оставшееся с ладони большими теплыми губами.

Эти двадцать минут на солнце стали ежедневным праздником. Теперь Алексей был не одинок, его ждали и привечали звери. А заключенные на прогулке, несмотря на весь свой расизм и криминальные успехи, писали ему на стене подбадривающие слова с грамматическими ошибками.

Двадцатиминутные прогулки делали чудеса, к нему потихоньку стало возвращаться ощущение собственного тела. До этого оно было оболочкой для пыток и мучений, и Алексей старался психологически отстраниться от своей ежедневно уродуемой оболочки — поставить ее на автопилот и спрятаться в фантазиях.

Теперь он наслаждался прикосновениями заживших рук к нагревшейся каменной стене дворика, полированному панцирю Греты, нежной шкурке газелей. Как ребенок, радовался расцветке крыльев залетевшей во двор бабочки, крику птицы, усевшейся вверху на колючей проволоке, или движениям спустившегося сверху на нитке мохнатого паука.

И вспоминал купленную перед арестом яркую серию 1974 года «ЮАР, фауна и флора», состоящую из шестнадцати марок с портретами самых красивых представителей животного и растительного мира страны.

Мышцы благодаря прогулкам вспоминали свою работу, дыхание не сбивалось при нагрузке, кожа восстанавливалась, зрение прояснялось, ногти постепенно приобретали нормальный цвет.

Даже к волосам, которые давали возможность вымыть в тюремной бане карболовым мылом, возвращалась прежняя шелковистость. Брили в тюрьме редко, щетина скрывала худобу, которой Алексей до конца не осознавал потому, что давно не встречался с зеркалом.

Вскоре его отправили работать на кухню при лазарете, таскать ведра с водой и другие тяжести. И это было замечательно, потому что организм хотел двигаться и трудиться.

Но периодически эту работу заменяли другой — заставляли чистить битумный пол зубными щетками, точно как немцы в концлагере. И это было ужасно унизительно.

По тюрьме ползли легенды об Алексее, заключенные относились к нему с огромным уважением, при каждом удобном случае говорили:

— Ты — русский шпион! Ты их обыграл! Они будут продавать тебя подороже!

А один подарил машинку для сигар со словами:

— Возьми на память. Будешь сигары подстригать. Вдруг больше не увидимся. Я таких, как ты, не видел, здесь у нас обычные люди: убийцы, воры, насильники…

Как-то охранник повел Козлова в тюремный госпиталь, и человек в белом халате поставил его на весы. Алексей и до этого понимал, что очень сильно похудел, но когда отметка на весах застыла на цифре 58 килограммов, испугался. Ведь при аресте весил 90!

После этого его стали обмерять сантиметром, и он пошутил, что, наверное, снимают мерки для гроба. Но человек в белом халате и охранник посмотрели на него с недоумением.

А через некоторое время в камеру пришел начальник тюрьмы и принес довольно приличный костюм по размеру, рубашку и галстук. Пока Алексей переодевался, сердце выпрыгивало из груди.

— Возьмите с собой вещи! — сказал начальник тюрьмы и протянул пластиковый пакет.

Имущество Алексея легко влезало в пакет, он положил туда подаренную машинку для стрижки сигар и ремень для брюк, который ему оставили, когда с него от худобы начали падать штаны. Еще зачем-то добавил в пакет кусок зеленого карболового мыла.

Дорога в кабинет Глоя в костюме и без наручников ощущалась совершенно непривычно. За столом сидел генерал Бродерик, а у окна, как обычно во время допросов, маячил полковник Глой.

Но их нельзя было узнать, словно кто-то надел на них новые лица. Прежним в кабинете выглядел только Гитлер на портрете с тщательно выписанными усиками.

Когда Алексей вошел, Бродерик встал, жестом предложил сесть напротив и только после этого сел.

— У меня хорошая новость для вас, господин Козлов! — радостно начал он. — Вы едете домой!

У Алексея от волнения потемнело в глазах. Бродерик сделал жест, и Глой поднес стакан воды со знакомого подноса на подоконнике.

— Я не должен раскрывать, что вас везут для обмена, я нарушаю закон, — продолжил Бродерик. — Сейчас передадим вас службе нашей разведки. Я не знаю, что они выкинут, но если хотите уцелеть, скройте, что вы в курсе обмена.

Он снова встал, протянул руку для рукопожатия, Алексей секунду подумал, тоже встал и все-таки протянул руку в ответ.

— И извините за все, что здесь с вами произошло! — добавил Бродерик, глядя в глаза. — Мы просто не представляли, кто вы такой, а теперь узнали! Никогда в жизни не видел таких упрямых людей. Горжусь, что знаком с вами!

Полковник Глой тоже подошел к Алексею, тоже протянул руку и сказал:

— Меня тоже извини. Ты нормальный парень и вообще… настоящий мужик.

Он подмигнул, и после рукопожатия в ладони остался какой-то значок. Алексей машинально сунул его в карман. Было видно, что это не очередная провокация, а счастливый финал, в который так трудно поверить.

Бродерик и Глой, видимо, ждали каких-то слов в ответ, но слов у Алексея не было. И горло перехватило, и о чем говорить с садистами? Кивнул и молча вышел из кабинета в сопровождении двух охранников.

Охранники подвели его к машине с другой охраной и передали им пластиковый пакет с нехитрым имуществом. Алексею предложили сесть на заднее сиденье между двумя охранниками точно так же, как во время ареста, только более вежливо и без наручников.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава тридцатая

Из книги Лермонтов автора Марченко Алла Максимовна

Глава тридцатая Эмилия Шан-Гирей, урожденная Верзилина, в доме которой произошло столкновение между Лермонтовым и Мартыновым, вспоминает:«…Собралось к нам несколько девиц и мужчин… М<ихаил> Ю<рьевич> дал слово не сердить меня больше, и мы, провальсировав, уселись


Глава тридцатая

Из книги Сталин автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава тридцатая Оппозиционеры выведены из Политбюро. «Крупская — раскольница». Сталин и «Белая гвардия» Михаила Булгакова. Украина в политике СталинаПо результатам июльского пленума Зиновьев потерял место в Политбюро. Лашевич был отставлен из военного наркомата, из ЦК


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Из книги Саша Чекалин автора Смирнов Василий Иванович

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ Егорушка ушел. Саша постоял на дворе, послушал, пока смолкли шаги, и вернулся в избу, заперев дверь на крючок. «Настойчивый…» — подумал он.После ухода Егорушки Саша долго размышлял, ходил по избе. Если бы можно было сейчас повидать Тимофеева,


Галоши и боты

Из книги Московские картинки 1920-х - 1930-х г.г автора Маркус Борис

Галоши и боты Удивительное дело, климат в Москве, вроде бы, не очень изменился: и зима и осень, весна и лето такие же, как и прежде. И дождей и снега столько же. И также все мокнут под этими дождями, ходят по снегу и лужам в своей обуви, но почему-то теперь прекратили защищать ее


Глава тридцатая

Из книги Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции. Том 2-3 автора Видок Эжен-Франсуа


Глава тридцатая

Из книги Золя автора Пузиков Александр Иванович

Глава тридцатая Последние романы серии. Золя заметно устал. Теперь, когда виден конец, когда мечта, казалось бы, несбыточная, вот-вот должна осуществиться, очень хочется приблизить день завершения «Ругон-Маккаров». Надо создать еще три романа — тот, где главным героем


Глава тридцатая

Из книги Серый - цвет надежды автора Ратушинская Ирина Борисовна

Глава тридцатая А к вечеру 31 декабря внезапно разогрелись отопительные трубы: вероятно, кочегары, пользуясь безнадзорностью, решили побаловать зэков. Охрана затихла — сами праздновали, и им было не до нас. Мы лежали, прижимаясь к этим трубам — и живое тепло впервые за все


Глава тридцатая

Из книги Десять десятилетий автора Ефимов Борис Ефимович

Глава тридцатая Я много раз в своих воспоминаниях рассказывал о выходе в свет различных сборников карикатур. Но еще ни разу не рассказал о самой карикатуре.Что же такое карикатура?Предвижу простой ответ: это веселый, забавный рисунок, цель которого — представить в


Глава тридцатая

Из книги Жизнь пророка Мухаммеда автора Ирвинг Вашингтон

Глава тридцатая Нападение врасплох на Мекку и взятие ееМухаммед тем временем тайно готовился к походу на Мекку. На всех путях в Мекку были выставлены заставы, чтобы курайшиты раньше времени ничего не узнали. Несмотря на все эти предосторожности, тайна едва не вышла


Глава тридцатая

Из книги Что глаза мои видели. Том 1. В детстве автора Карабчевский Николай Платонович

Глава тридцатая По возвращении нашем из Херсона, уроки возобновились и их еще прибавилось.Был приглашен новый учитель математики, также моряк с серебренными погонами (кажется штурман), но толковее прежнего нашего «туруруколы».Я бывал рассеян и было иногда


Глава тридцатая

Из книги За чертой милосердия автора Гусаров Дмитрий Яковлевич

Глава тридцатая (оз. Елмозеро, 18 августа 1942 г.)IНа берегу — радость и оживление: стучали топоры, всхрапывали ржавыми гвоздями сдираемые с крыш доски, звонко ударялись о землю сухие, отлежавшиеся за много лет бревна, — одновременно раскатывали два ближайших к озеру барака, а


ГЛАВА 14 Заявление об Октябрьской войне. «Черный сентябрь» в нашей квартире. Заявление о поправке Джексона. Вызовы Люси на допросы в Лефортово. Запрос о поездке в Принстон. Искаженная публикация. Больница АН СССР

Из книги Воспоминания автора Сахаров Андрей Дмитриевич

ГЛАВА 14 Заявление об Октябрьской войне. «Черный сентябрь» в нашей квартире. Заявление о поправке Джексона. Вызовы Люси на допросы в Лефортово. Запрос о поездке в Принстон. Искаженная публикация. Больница АН СССР В октябре на Ближнем Востоке началась так называемая война


Глава тридцатая

Из книги Василий Шульгин: судьба русского националиста автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава тридцатая Кто сменит Деникина. — «Кофейные офицеры» в Одессе. — Анабасис полковника Стесселя. — Румыны ограбили и выгнали. — В плену у Котовского. — Снова в Одессе. — Ловушки ЧК. — Побег к Врангелю. — Врангель и Кривошеин. — Неудачная экспедиция в


Глава тридцатая

Из книги Жизнь Магомета [Путь человека и пророка] автора Ирвинг Вашингтон

Глава тридцатая Нападение врасплох на Мекку и взятие ее.Магомет готовился теперь к тайной экспедиции для неожиданного нападения на Мекку. Он созвал своих союзников со всех частей Медины, но даже не намекнул им на цель, которую имел в виду. Все пути в Мекку были