28. «Ночь тиха, ясна…»

28. «Ночь тиха, ясна…»

Ночь тиха, ясна,

Не дождешься света,

Что-то нет всё сна.

Ночь тиха, ясна,

Как любовь поэта.

Ночь тиха, ясна.

Лишь далеко где-то

Молода, вольна,

Вдруг дохнет волна,

Как мечта поэта.

8 августа 1926

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3

Из книги автора

«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3 Режиссёр: Шон ЛевиСценаристы: Давид Гийон, Майкл Ханделман, Марк Фридман, Томас Леннон, Бен ГарантОператор: Гильермо НаварроКомпозитор: Алан СилвестриХудожник: Мартин


Ночь и смерть. Ночь и любовь

Из книги автора

Ночь и смерть. Ночь и любовь В стихотворении «Зверинец» (1916), посвященном войне, охватившей Европу, поэт пишет о битве, в которую вступили народы в начале XX столетия — «в начале оскорбленной эры». Стихотворение это перекликается с державинской одой «На взятие Измаила», где


«Прозрачно небо… Даль ясна…»

Из книги автора

«Прозрачно небо… Даль ясна…» Прозрачно небо… Даль ясна… День напоен теплом и светом… Какою нежною весна Явилась к нам в апреле этом! Окутал ветки свежий пух, И окна и сердца раскрылись, И юркий крошечный лопух Из-под ворот на солнце вылез. Во всем восторг и


«Двусмысленна и не ясна…»

Из книги автора

«Двусмысленна и не ясна…» Двусмысленна и не ясна, В апрельский день многолукавый Мне представляется весна Аллегорическою славой. Ненастояща синева И блики золота фальшивы, А воробьиные слова И слишком приторны и лживы. И вот разветривая сны, Сырою мглой туманя


28. «Ночь тиха, ясна…»

Из книги автора

28. «Ночь тиха, ясна…» Ночь тиха, ясна, Не дождешься света, Что-то нет всё сна. Ночь тиха, ясна, Как любовь поэта. Ночь тиха, ясна. Лишь далеко где-то Молода, вольна, Вдруг дохнет волна, Как мечта поэта. 8 августа


Ночь

Из книги автора

Ночь Поздно. Стоим в кустах ольшанника, у большого озера Ватутина, на перелете уток. Серый осенний вечер, одна полоска вдали над озером вечереет. Чирки со свистом проносятся. Темно уже, плохо видно. Проносятся кряквы, стреляем наудачу. Идем из болота. Вязнут ноги в трясине.


XIV. Ночь

Из книги автора

XIV. Ночь В камере было промозгло и холодно. С высокого замерзшего окна текло, и асфальтовый пол был мокрый, как после дождя. Соломенный тюфяк на железной койке был невероятно грязный и сырой. Скрепя сердце, я постелила постель и, не раздеваясь, легла под пальто, стремясь


Ночь

Из книги автора

Ночь Пока ждали отправленных за едой Леню с Ахрором, роту разместили на ночлег.Нет, все-таки мысль имеет силу действия! Иначе как еще объяснить, что под ночлег нам отвели именно те самые крытые помещения, которые я углядел, только войдя в крепость? Я так и не понял толком,


Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…»

Из книги автора

Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…» «…У него были такие широкие плечи и короткая шея, что не сразу бросалось в глаза, что он ниже среднего роста. На голове у него красовалась широкополая, плоская коричневая шляпа, какие носят буры, он носил


«Тихая ночь, святая ночь»

Из книги автора

«Тихая ночь, святая ночь» Но это была воздушная тревога. Налет американских самолетов. Погасли освещенные полосы, прожекторы на сторожевых башнях, фонари на дорогах, лампочки во всех помещениях, фары автомобилей. Я понял, что обесточена и колючая проволока, которой был


Тиха ль украинская ночь?

Из книги автора

Тиха ль украинская ночь? На первый взгляд ничего не изменилось. Но только — на первый взгляд.Окажись Николай Васильевич Гоголь в начале ХХ столетия на земле Малороссии и пожелай найти усадьбу, подобную той, что была у старосветских помещиков, он, пожалуй, почесал бы в


Ее голос («Тиха святая Женевьева…»)[661]

Из книги автора

Ее голос («Тиха святая Женевьева…»)[661] «Тиха святая Женевьева За аркой белою ворот… Но от любви моей и гнева Тебя разлука не спасет. Нет, за тобой слежу я зорко Из грозной вечности моей. Воды кувшин и хлеба корка Тебе за верность — ешь и пей! И веселись. Я здесь —