Глава шестнадцатая ТЮРЬМА ПРЕТОРИИ

Глава шестнадцатая

ТЮРЬМА ПРЕТОРИИ

Я — заместитель директора контрразведки ЮАР генерал-майор Бродерик, — объявил мужчина в черном костюме с переднего сиденья машины, не поворачиваясь к Отто. — Ты арестован по закону о терроризме, статья девятая. По этой статье тебе не обязаны сообщать причину ареста. Ты не имеешь права на адвоката, на общение с внешним миром и на получение любой информации!

— Требую консула Западной Германии, — твердо повторил Отто.

Он помнил, что находится в стране апартеида, и что здесь круглые сутки происходят совершенно непредсказуемые вещи. Генерал в ответ промолчал.

Отто проехал почти все горячие точки Африки, кое-что испытал на собственной шкуре и не паниковал раньше времени. Тем более, что обвинение в терроризме выглядело по отношению к нему совершенно идиотским.

Машина ехала, визжа на поворотах и превышая скорость настолько, что обычного человека за подобную езду лишили бы водительских прав на всю оставшуюся жизнь. Вспоминая облеты страны с Уго, Отто прикинул, что его везут не в сторону Йоханнесбурга, а в сторону Претории. И оказался прав.

Поездка была долгой, и он вежливо спросил:

— Джентльмены, надеюсь, вы не возражаете, если я немного посплю?

Военные, сидевшие слева и справа от него, и бровью не повели. Отто закрыл глаза и заснул, несмотря на наручники и прочую странность своего положения. Ведь он почти не спал сегодня, чтобы не пропустить утренний клев. А антураж путешествия подсказывал, что в его интересах восстановить силы.

Машина остановилась, и мужчина справа пихнул его. Открыв глаза, Отто понял, что они уже за забором тюрьмы. В темноте было сложно разглядеть подробности.

Его отвели в полупустую комнату и велели раздеться до трусов. Вещи унесли. Отто усмехнулся про себя — видимо, контрразведчики планировали найти в его спортивной одежде бомбу или пистолет, обосновывающие статью «Терроризм».

Однако когда одежду не вернули после обыска, он перестал усмехаться и понял, что запеченная Проджети рыба будет съедена без него.

В кабинет зашел высокий мужчина лет тридцати пяти в штатском и сонным голосом представился:

— Полковник Глой. Я — твой следователь.

— Объясните хотя бы, где я? — попросил Отто.

— Это внутренняя тюрьма полиции безопасности, — ответил полковник. — Только от тебя зависит, сколько времени ты проведешь здесь.

— Я попросил бы вас вернуть одежду, обращаться на «вы» и немедленно вызвать консула! — потребовал Отто. — У вас будут огромные неприятности, я — гражданин Западной Германии!

— Одежду ему, — приказал полковник.

Один из охранников ответил:

— Слушаюсь, сэр! — И быстро вышел из комнаты.

— Статья «Терроризм» освобождает нас от необходимости вызывать консула, — пояснил Глой. — Надеюсь, ты это понимаешь?

— Я не знаю законов вашей страны. Но не понимаю, в чем именно меня обвиняют? — Отто все еще надеялся на то, что ему предъявят обвинение в сочувствии к черным или в нарушении закона о коммерческой деятельности.

— Ты — немецкий шпион, собирающий информацию на территории ЮАР, и тебе придется в этом сознаться или сгнить в нашей тюрьме заживо, — без всяких эмоций сказал полковник.

И в подтверждение этого в комнату вернулся охранник и бросил на колени Отто выцветшую серо-синюю арестантскую робу.

— Сними наручники, пусть оденется, — сказал Глой, и охранник отпер наручники на запястьях Отто.

Отто брезгливо взял в руки ношеную-переношеную, хотя и стираную одежду, и с отвращением оделся. Его тело привыкло к тонким рубашкам и пригнанным по фигуре дорогим костюмам. Грубая ткань робы раздражала кожу и давала ощущение, что он вырядился для карнавала.

— Руки и ноги, — щелкнул пальцами полковник.

Охранники пихнули Отто на стул. Один запер наручники на руках, другой завинтил кандалы на короткой цепи на щиколотках.

— Я не смогу так ходить, — обратился Отто к Глою. — Верните мне сигареты.

— А тут недалеко, — усмехнулся Глой. — В камеру его!

И охрана поволокла Отто по обшарпанным коридорам. Цепь позволяла идти только маленькими шажками, это было сложно и унизительно. Так семенят японские и китайские красавицы, которым в детстве уродуют ноги.

Отто видел этих несчастных в Азии с богатыми мужьями, и каждый раз ужасался тому, что красивого эти мужья находят в изуродованных стопах? Женщины покачивались при ходьбе и неуверенно делали крохотные шажки, чтобы не упасть. Сейчас Отто передвигался той же походкой.

Охранники остановились возле одной из дверей, отперли ее и толкнули Отто так, что он влетел внутрь камеры и грохнулся на бетонный пол, еле успев сгруппироваться. Один из охранников нагнулся, отпер и снял наручники и кандалы.

Дверь захлопнулась. Отто огляделся в темноте. Немного света проникало в окно, немного — в глазок на двери. Камера была просторной одиночкой. На единственных нарах лежали матрас и одеяло.

Подушки и постельного белья не было. Но был туалет. Воспользовавшись им, Отто отметил, что спускаемая вода сливается очень долго — минут семь.

В высоком зарешеченном окошке светлело. И Отто стал прикидывать, сколько же сейчас времени. Причаливали к берегу перед ужином, потом долго ехали в Преторию, потом он сидел в комнате для допросов в одних трусах…

Арестовывать его приехал аж генерал контрразведки, а полковник-следователь был вызван в тюрьму ночью. Видимо, они считают Отто акулой терроризма. Хозяин химчисточной фирмы, когда узнает, будет смеяться до колик.

Надо было ему внимательнее прислушиваться к словам старого Джона и покойного Уго, когда они подчеркивали:

— Пойми, это ЮАР! Здесь может случиться все, что угодно!

Очень хотелось курить. Отто лег на нары и долго не знал, как положить щеку на сальный и вонючий от чужого пота матрас. Положил под щеку ладонь, которую можно было вымыть в раковине.

Матрас оказался жестким и пах так, что Отто подташнивало. К тому же очень хотелось есть, его ведь арестовали как раз перед долгожданной запеченной рыбой. Со злостью подумал о том, что чертов консул дрыхнет сейчас на шелковых простынях, обняв свою фрау.

И завтра Отто непременно выскажет ему, что, получая солидную зарплату из налогов западных немцев, он обязан решать их проблемы в любое время суток. Ведь ни для кого не секрет, что в стране апартеида с иностранцем могут сделать все, что угодно, и консула предупреждали об этом, назначая в ЮАР.

Отто попробовал задремать, но тут раздался женский крик, от которого он подскочил с матраса, как ошпаренный кипятком. За первым раздалась целая серия новых криков, стонов и хрипов пытаемой женщины. Отто заметался по камере, но понял, что звуки идут не из-за стены, а из спрятанного под потолком динамика.

Он начал бить кулаками в дверь, но никто на это не отреагировал. Снова лег под эту вынимающую душу какофонию и, забыв об антисанитарности одеяла, намотал его на голову, чтобы приглушить крики с магнитофонной пленки.

— Спать! — велел он себе. — Надо уснуть, завтра придет консул и вытащит из этого ада!

Но какое там «спать»? Женщина кричала и кричала, и приспособиться к этой психической атаке было невозможно. Отто заставил себя расслабить каждую мышцу, каждый кусочек тела, каждую клеточку. И начал напевать детское:

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Wie treu sind deine Bl?tter!

Du gr?nst nicht nur zur Sommerzeit,

Nein, auch im Winter, wenn es schneit.

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Wie treu sind deine Bl?tter!

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Du kannst mir sehr gefallen!

Wie oft hat schon zur Winterzeit

Ein Baum von dir mich hoch erfreut!

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Du kannst mir sehr gefallen!

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Dein Kleid will mich was lehren:

Die Hoffnung und Best?ndigkeit

Gibt Mut und Kraft zu jeder Zeit!

О Tannenbaum, о Tannenbaum,

Dein Kleid will mich was lehren!

В этой грязной, душной камере-одиночке, доверху налитой отчаянным женским криком, трудно было придумать что-нибудь более нелепое, чем распевание песенки про елочку. Но так становилось легче. Даже показалось, что скоро получится отгородиться ею от крика и подремать.

Но через некоторое время динамик смолк так же внезапно, как и включился, в двери повернулся ключ, и в камеру вошел сержант с двумя охранниками.

— Встать! — заорал сержант, недовольно глядя на то, как Отто нехотя сполз с матраса и принял вертикальное положение. — Проверка. Все нормально?

Отто посмотрел на него с интересом и спросил:

— В каком смысле?

— В смысле комфорта, — безразлично уточнил сержант. — Жалобы есть?

— Я хочу спать, — сказал Отто и показал глазами на потолок, скорее машинально, чем рассчитывая на помощь. — Пожалуйста, отключите это! Это не дает мне спать.

— Ты что-нибудь слышишь? — спросил сержант у одного из охранников без тени насмешки, скорее по долгу службы.

— Ничего не слышу, господин сержант! — замотал головой охранник тоже без тени насмешки и тоже по долгу службы.

— И я ничего. Мы зайдем с проверкой через час.

Они вышли, дверь заскрежетала ключом. И на Отто снова обрушился водопад криков и стонов из динамика. Он снова начал искать тишину, заматывал голову одеялом, засовывал ее под вонючий матрас, но эффекта не было.

Потом воткнул в уши свернутые в спираль ободки рукавов робы, сверху замотал голову одеялом, а на него положил матрас. Его уже не волновал запах матраса, он готов был спрятаться от женского крика хоть в выгребную яму.

Спать все равно не получалось. Он снова вспомнил о ногах японских и китайских женщин. И удивился, что задумался об этом только сейчас, когда самому пришлось преодолеть путь от комнаты допроса до камеры походкой красавицы с изуродованными стопами.

Отто поражали глубина и изящество японской и китайской миниатюры. Изображенные женщины, как правило, демонстрировали ступни, похожие на обглоданные обрубки. И он относился к этому как к экзотическому лирическому образу.

На лекциях по искусствоведению рассказывали об истории бинтования женских ног, и Отто с его энциклопедической памятью мог хоть сейчас повторить содержание.

Моду на это насилие над женщинами завел в Китае император Ли Юя. Он построил золотой помост в форме лотоса, инкрустированный драгоценными камнями, на котором танцевала его наложница с крохотными изуродованными ступнями, бинтуемыми с детства шелковыми шарфами.

Семенящая походка считалась эротичной, а уродливые стопы были сексуальным фетишем. Постоянная боль при ходьбе и напряжение мышц из-за отсутствия нормальной опоры на ступню приводили к резкому сужению влагалища. И потому нищие семьи с детства бинтовали девочкам ноги, чтобы продать их в наложницы богатым извращенцам.

Один китайский аристократ даже описал любовные игры, главная роль в которых отводилась изуродованным женским ступням, и составил каталог из шестидесяти видов уродования ног, носящих поэтические названия «новая луна», «гармоничная радуга», «побег бамбука».

Самая востребованная форма калечения называлась «золотой лотос» и подразумевала ступню длиной десять сантиметров. В одних районах Китая пальцы ног для этого сжимали и ограничивали рост ноги, а в других для получения «золотых лотосов» пальцы ломали в пятилетием возрасте, подгибали к подошве и затягивали бинтами.

Часто на ступнях начинались нагноение, гангрена, паралич. Огромное количество девочек умирало от экзекуции. А выжившие не могли всю жизнь даже отправлять естественные потребности без прислуги, ведь на десятисантиметровых ступнях невозможно присесть на корточки.

После революции родителей, продолжающих садистскую традицию, начали сажать в тюрьму. Но они все равно тайно калечили дочерей и продавали за границу.

Отто пытался вспомнить хоть одну китайскую или японскую марку, хоть одну историческую кинокартину, в которой бы фигурировала традиция бинтования ног. Не получилось. Китайцы и японцы стыдливо закрыли эту тему, она осталась только в антиквариате.

На лекции говорили, что нынче государственная цензура не пропускает тему «золотых лотосов» ни в произведениях современного искусства, ни в исторических исследованиях.

Отто вспомнил, что первые почтовые марки Китая ему посчастливилось видеть на выставке, кажется, во Франции. Управление Шанхайской таможни напечатало в 1878 году три марки с симпатичным пятилапым драконом на фоне волн и облаков.

Чтобы чем-то занять себя, Отто решил полистать по памяти любимые страницы альбомов с марками. Он помнил их наизусть и переворачивал страницу за страницей, хотя женский крик словно набрасывал на эти страницы черную ткань.

Странно, что только здесь и сейчас в невыносимо звучащей и вонючей камере он задумался о женской боли. Вспомнил, что, когда жена была жива, они жили в Алжире и много путешествовали по Африке. И, приезжая в новый город, она подолгу болтала с местными женщинами, а вечером рассказывала об услышанных ужасах.

Все, кто жил на континенте, конечно, знали о чудовищной исламской традиции женского обрезания. Операция проходила по трем выкройкам, часто маленькой девочке срезали все, что отличало ее от мальчика, и зашивали так, что оставалось только маленькое отверстие для мочеиспускания.

Чтобы родить после этого ребенка, женщина нуждалась в специальных надрезах мышечной ткани, а после родов ее снова зашивали до маленького отверстия, «чтобы доставить мужчине больше удовольствия в течение общения». И так при каждых родах.

Количество смертей от осложнений, кровоизлияний, болевого шока при операции, столбняка и заражения крови никого не интересовало, так же как и количество бесплодных после подобной экзекуции. Обрезание ставило своей целью освободить девочку от сексуальности, сделать ее удобной, фригидной рабыней.

Но варвары придумали не только обрезание, они калечили женщин разнообразными способами. В одних местах им оттягивали уши; в других — вставляли в нижнюю губу тарелку; в третьих — заставляли после смерти родственника рубить фаланги пальцев; в четвертых — надевали на шею удлиняющие ее металлические кольца, после чего начиналась дистрофия шейных мышц; в пятых — татуировали губы до голубого цвета; в шестых — наносили на лицо и тело шрамы; в седьмых — удлиняли лица, привязывая к щекам деревянные бруски; в восьмых — сажали в клетку и насильно кормили до нездоровой полноты.

«Звери! Дикари! Варвары!» — отчаянно думал Отто.

— Звери! Дикари! Варвары! — эхом отзывался на непонятном языке женский крик из динамика.

Крик снова замер на полуслове, ключ в двери повернулся, и в камере снова появился сержант с двумя охранниками.

— Встать! Смирно! Проверка! — заорал он бодрее, чем в первый раз.

Отто не пошевелился. И тогда один из охранников грубо встряхнул его и поставил в вертикальное положение.

— Нет ли у вас каких-нибудь жалоб? — бесцветным голосом спросил сержант.

— Никаких, — сказал Отто, презрительно глядя ему в глаза.

— Отлично, — кивнул сержант без всякого интереса. — Следующая проверка через час.

Они вернулись в тюремный коридор, а крики вернулись в камеру. Еще через какое-то время в двери открылось окно, и на него поставили миску с баландой и лепешкой. Но Отто уже не хотел есть, он уже ничего не хотел.

Он понимал, что теперь сержант с охранниками будет появляться через каждый час, как кукушка из часов, и надо набраться сил, чтобы не броситься на него и не получить наказание за сопротивление… кому? сотруднику тюрьмы? полиции? разведки? контрразведки?

Впрочем, какая разница, главное дотерпеть до приезда консула. Ведь уже утро, и если в консульство официально не сообщат об аресте, это непременно сделают Джон или Тиана.

А женщина все кричала и стонала, и через некоторое время Отто уже даже начал спрашивать ее:

— Милая, ну чем я могу тебе помочь?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

X Первый день в Претории

Из книги Моя жизнь автора Ганди Мохандас Карамчанд

X Первый день в Претории На вокзале в Претории я ожидал увидеть кого-нибудь из служащих поверенного Дада Абдуллы. Я знал, что никто из индийцев меня встречать не будет, так как я особо обещал не останавливаться в домах у индийцев. Но поверенный никого не прислал. Потом я


Глава 31. Снова тюрьма

Из книги Склонен к побегу автора Ветохин Юрий Александрович

Глава 31. Снова тюрьма Надев на себя черный костюм, зимние теплые ботинки, зимнее пальто и шапку, я на миг снова почувствовал себя человеком. Однако, только на миг. Скоро я опять очутился в Лефортовской тюрьме и снова прошел унизительную процедуру обыска. Я заметил, что


Глава 5 Тюрьма

Из книги Антисоветский роман автора Мэтьюз Оуэн

Глава 5 Тюрьма Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего. Александр Блок В июне 1995 года с репортерским блокнотом в заднем кармане брюк я двинулся по Новослободской улице к воротам Бутырской тюрьмы. Вход я обнаружил между парикмахерским салоном и магазином


Глава 4. Мое тело — тюрьма

Из книги Меня спасла слеза. Реальная история о хрупкости жизни и о том, что любовь способна творить чудеса автора Либи Анжель

Глава 4. Мое тело — тюрьма Чернота. Снова. Всегда. Это полная темень, к которой я привыкаю, потому что привыкают ко всему. Это абсолютная чернота, которой мои мысли придают формы, навязывают оттенки и вносят в нее нюансы.Шли дни. Я проснулась, но темнота не оставила меня.


Глава 44 Тюрьма № 8

Из книги Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера автора Павлович Сергей Александрович

Глава 44 Тюрьма № 8 Снова пишу и снова не знаю, прочтешь ли ты это. Может, просто хочется, чтобы ты видел это и знал, как я тебя люблю… Я прощаю… прощаю тебе все заранее. Я настолько сильно люблю, что сил не хватает жить без тебя. Я смотрю на твою фотографию, и кажется, что ты


Глава 4 Тюрьма и ссылка

Из книги Другой Ленин автора Майсурян Александр Александрович

Глава 4 Тюрьма и ссылка За ним давно уже охотились, но находились добрые люди, которые прятали В. И. Ленина, подставляя свое тело. Ленин был вынужден скитаться, прятаться, отсиживаться в ссылках. Его разыскивала полиция за то, что он разводит революцию. Из школьных


Тюрьма — допросы — тюрьма

Из книги Десять лет на острие бритвы автора Конаржевский Анатолий Игнатьевич

Тюрьма — допросы — тюрьма На другое утро нам с Георгием Ивановичем, как новеньким, выпала работа — вынести парашу, пройтись с этой бадьей, наполненной доверху испражнениями, до уборной, прополоскать ее и в сопровождении заключенного бытовика вернуться в камеру. Бытовики


Глава 1 Ташкентская тюрьма

Из книги Поживши в ГУЛАГе. Сборник воспоминаний автора Лазарев В. М.

Глава 1 Ташкентская тюрьма 14 марта 1935 года, ночью, меня, курсанта 1-й радиотелеграфной Среднеазиатской школы НКВД в городе Ташкенте, арестовали и посадили в одиночку. Все, кого забирает НКВД, поначалу думают, что это ошибка, скоро разберутся и выпустят (это мне говорили в


Глава 2 Арест и тюрьма

Из книги Бродяга автора Зугумов Заур Магомедович

Глава 2 Арест и тюрьма Ничего плохого по службе не предвещал Новый, 1950 год. В конце 1949 года мы вернулись из города Комсомольска-на-Амуре на новом миноносце «Ведущий». По тому времени техническое вооружение корабля соответствовало последнему слову техники.Я стал


Глава 3. ТЮРЬМА

Из книги Бранислав Нушич автора Жуков Дмитрий Анатольевич

Глава 3. ТЮРЬМА Итак, близился к концу 1961 год, со своими реформами и преобразованиями как в Уголовном кодексе, так и в преступном мире в целом. Десятилетиями позже люди ностальгически будут вспоминать это удивительное время и хрущевскую браваду с его знаменитым


Глава 6. ТЮРЬМА И СВОБОДА

Из книги Заложник. История менеджера ЮКОСа автора Переверзин Владимир

Глава 6. ТЮРЬМА И СВОБОДА Уже около двух месяцев находились мы в тюрьме. Пролетели они совсем незаметно, и мы уже стали тешить себя надеждой, что так и оставят здесь, как нас снова заказали на этап. И вновь расставания, и почему-то всегда чаще они происходят с хорошими людьми.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ ТЮРЬМА

Из книги Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948 автора Шахт Яльмар

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ТЮРЬМА Так с букетом в руке Бранислав и оказался в камере № 7. Теперь его «горизонт — четыре стены» и масса времени на размышления. «Ох, как тяжело размышлять, будучи втиснутым меж четырех узких стен». Он был готов запеть псалмы, как Давид, перебирая вместо


Глава 7 Тюрьма в тюрьме

Из книги Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера автора Санчес Хуан Рейнальдо

Глава 7 Тюрьма в тюрьме Меня везут обратно в Матросскую Тишину. Тот же маршрут, те же охранники, та же машина. Заезжаем в ворота, проходим уже привычным путем. Меня под роспись сдают тюремщикам. Мы идем к стакану, что меня совершенно не радует. Я хочу поскорее попасть в


Глава 55 Нюрнбергская тюрьма

Из книги автора

Глава 55 Нюрнбергская тюрьма В Крансберге в конце августа мы услышали по радио о том, кто из немцев должен предстать перед Международным военным трибуналом в предстоящих процессах над военными преступниками. К моему величайшему удивлению, в их число включили и меня. Кроме


Глава 16. Тюрьма и… свобода!

Из книги автора

Глава 16. Тюрьма и… свобода! Девяностые годы начались для меня серией успехов, обратно пропорциональных общей ситуации в стране. Оставленная Советским Союзом, официально прекратившим свое существование 8 декабря 1991 года, и изолированная на международной арене, Куба