Сергей Есенин

Сергей Есенин

Слухи были глупы и резки:

Кто такой, мол, Есенин Серега,

Сам суди: удавился с тоски

Потому, что он пьянствовал много.

Да, недолго глядел он на Русь

Голубыми глазами поэта.

Но была ли кабацкая грусть?

Грусть, конечно, была… Да не эта!

Версты все потрясенной земли,

Все земные святыни и узы

Словно б нервной системой вошли

В своенравность есенинской музы!

Это муза не прошлого дня.

С ней люблю, негодую и плачу.

Много значит она для меня,

Если сам я хоть что-нибудь значу.

1962

* * *

«Явлений, дел, событий груда…»

С.З.

«Явлений,

                дел,

                        событий груда…»

Поверь, здесь много чепухи.

Ну, разве пишутся стихи

Так прозаически,

Так грубо?

Пустого слова,

                      с виду броского,

Написанного впопыхах,

Ты не найдешь у Маяковского

В публицистических стихах.

Еще смешней в стихах лирических

Похожим быть на петуха.

Ведь сила строчек поэтических

Совсем не в громкости стиха.

…Ты называешь солнце блюдом —

Оригинально. Только зря:

С любою круглою посудой

Светило сравнивать нельзя!

Зачем же с вычурностью скучной

Писать крикливым языком?

Пусть будет стих простым и звучным.

И чувство пусть клокочет в нем!

* * *

«О чем шумят друзья мои, поэты…»

О чем шумят

Друзья мои, поэты,

В неугомонном доме допоздна?

Я слышу спор.

И вижу силуэты

На смутном фоне позднего окна.

Уже их мысли

Силой налились!

С чего ж начнут?

Какое слово скажут?

Они кричат,

Они руками машут,

Они как будто только родились!

Я сам за все,

Что крепче и полезней!

Но тем богат,

Что с «Левым маршем» в лад

Негромкие есенинские песни

Так громко в сердце

Бьются и звучат!

С веселым пеньем

В небе безмятежном,

Со всей своей любовью и тоской

Орлу не пара

Жаворонок нежный,

Но ведь взлетают оба высоко!

И, славя взлет

Космической ракеты,

Готовясь в ней летать за небеса,

Пусть не шумят,

А пусть поют поэты

Во все свои земные голоса!

1962

Ленинград

* * *

«Мой чинный двор зажат в заборы…»

Мой чинный двор

                            зажат в заборы.

Я в свистах ветра-степняка

Не гнал коней, вонзая шпоры

В их знойно-потные бока.

Вчера за три мешка картошки

Купил гармонь.

                        Играет — во!

Точь-в-точь такая, как у Лешки,

У брата друга моего.

Творя бессмертное творенье,

Смиряя бойких рифм дожди,

Тружусь.

              И чувствую волненье

В своей прокуренной груди.

Строптивый стих,

                          как зверь страшенный,

Горбатясь, бьется под рукой.

Мой стиль, увы,

                        несовершенный,

Но я ж не Пушкин,

                            я другой…

И все же грустно до обиды

У мух домашних на виду

Послушно, как кариатиды,

Стареть в сложившемся быту.

Ведь я кричал,

                      врываясь в споры,

Что буду жить наверняка,

Как мчат коней,

                        вонзая шпоры

В их знойно-потные бока!

1962

Ленинград