«НОЧЬ»

26 мая 1984 года состоялся совместный концерт групп «КИНО» и «Аквариум» в ДК профсоюза работников пищевой промышленности (ДК Пищевиков).

Юрий Каспарян:

«Концерт в ДК Пищевиков… Концерты бывали и часто отменялись: там комсомольцы рулили делом. А на территории ДК стоял такой большой памятник Ленину. Такой… несколько шире, чем обычно. И Витя, помню, всегда шутил: «Крепкий такой… пищевичок…»

Помню, как-то, кажется, в 1984 году, на мой день рождения мы выпили и пошли гулять, хотели куда-то на вечеринку попасть. И вот, значит, мы выходим за дом, идем, а там футбольное поле. Георгий, поскольку у него дома всегда были гантели, турники и прочие спортивные снаряды, решает показать нам с Цоем класс. Подходит к стоящим на поле футбольным воротам и, подпрыгнув, повисает на них. С усилиями подтягивается несколько раз, делает подъем-переворот, и тут ворота предательски начинают крениться. Георгий не успевает отпустить руки и со всего маху падает лицом в землю. Он был сильно травмирован, и когда мы с Виктором вели его домой, нас даже забрали в милицию, подумав, что мы его избили…».

Вспоминает Александр Бойко, фотограф, художник:

«Однажды, весной 1984 года, Тимур Новиков предложил мне пофоткать музыкантов ”КИНО”… Мы встретились в доме народного творчества на Рубинштейна, но там поснимать нам не разрешили, и пришлось остановиться у Инженерного замка. Тимур тут же за кадром был. Это была чуть ли не первая фотосессия ”КИНО“, мы сделали тогда много фотографий. Правда, там нет еще отработанных поз… Давно это было. Они не знали еще, как позировать, я не знал еще, как фотографировать. Первая съемка, знакомство…».

Фотопленки с кадрами фотосессии, о которой вспоминает Александр, впоследствии были утеряны в рок-клубе, куда Александр передал их по просьбе кого-то из руководства. Но недавно выяснилось, что небольшая часть негативов была совершенно случайно найдена Светланой Лосевой и сохранена. Вторая часть фотоархива Александра была незаконно изъята сотрудниками КГБ при обыске в его квартире и после нанесения на фото первичной оперативной информации впоследствии использовалась ими как компромат на музыкантов рок-клуба.

Совсем недавно бывшие сотрудники 5-й Службы УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области, на плечах которых некогда лежал тяжкий груз ответственности за «контрразведывательную работу по борьбе с идеологическими диверсиями», любезно передали журналистам «Фонтанки» свой немаленький служебный рок-н-ролльный фотоархив – вторую часть бывшего фотоархива Александра Бойко, действуя по принципу: «Тогда это было нужно кому-то одному – теперь, видимо, нужно всем»…

Александр Бойко:

«Бесценный дар порвавших с прошлым… Хотел бы я посмотреть этим тварям в глаза. Они забрали 99 % моих фоток. Весь мой архив негативов и фотографий гэбэшники прихватили, а меня упекли по 224-й… С тех пор никаких следов, дело подсудное, украли все негативы, менты нагло использовали мои фото, делая на них пометки. А теперь, за ненадобностью, благородно слили».

Пару кадров из тех фотосессий вы, дорогие читатели, можете увидеть на страницах этой книги…

После 2-го фестиваля Ленинградского рок-клуба Цой, ободренный успехом, увольняется с работы и, без сожаления расставшись с детской деревянной скульптурой, отправляется с Марьяной и друзьями на мини-фестиваль к Липницкому в подмосковный поселок Николина Гора.

Это был дачный кооператив, где жили известные ученые, музыканты, артисты, кинорежиссеры. Там же, на Москва-реке, был и небольшой дипломатический пляж, а рядом дача Александра Липницкого, на веранде которой он время от времени, к ужасу и неудовольствию некоторых именитых соседей, устраивал концерты «КИНО», «Аквариума», «Центра» и других ленинградских и московских групп. На втором этаже дачи была расположена домашняя студия, в оборудовании которой Липницкому помогала Стингрей.

Павел Пивоваров, тусовщик:

«Моя лучшая встреча с Цоем была такая… Фестиваль ”Молодежи и студентов“ в 1985 году был в Москве, значит, это было в 1984. В фестивальное лето нам бы на траве спать не дали, и мы, скорее всего, не пиво бы ночью пили, а джинсы меняли на матрешек. Так что в 1984-м, точно.

В начале 80-х на площади Ногина в Москве тусовались скейтеры, ”утюги“, хиппи, просто молодежь модная. И тусовались практически круглосуточно: там до 2 ночи работала пельменная для таксистов. Мы с моим приятелем тусовались всю ночь: лето, тепло! И прибились к стайке хиппи. А мы были тогда известные центровые ”утюги“, мажоры по-питерски. И к нам на огонек пришел Виктор, с гитарой! Он приезжал на квартирник, на улице Чернышевского (Маросейка), квартирник обломался. Билет у него был на утро – и вот мы всю ночь сидели на лавочках, он спел ”Восьмиклассницу“. Мы так запали на эту песню, что он ее на бис раз пять исполнил! Мы накупили пива, у нас Marlboro еще американские были, все угощались. Чудная ночь была. Хотели Витю до вокзала проводить, но сморились и прямо на Ногина, на газоне, спать завалились…

Я знал Айзеншписа неплохо, Наташу Медведовскую, Стаса Шиканова, Олега Соколова. Они все работали потом с ”КИНО“. Я был на многих Витиных концертах. Премьера ”Ассы“ в ДК МЭЛЗ, ”Крылья Советов“, ”Лужники“. В МЭЛЗе даже подпевал ”уууу, транквилизатор“ в микрофон…

А потом, в 1991 году, я уже жил в Нью-Йорке. И все как-то не очень складывалось. Друзья московские домой звали. Известный фотограф и художник Игорь ”Глюк“ Вишняков в гости позвал и поставил ”Черный Альбом“: ”И я вернусь домой… / Со щитом или на щите…/ Но как можно скорей“. Я прям расплакался тогда!!! И недели через две вернулся в Москву. А через пару месяцев Союз развалился…».

По возвращении из Москвы Цой с Марьяной отправились в Крым «зайцами» с помощью знакомого, Сергея Фирсова, работавшего тогда проводником вагона Ленинград – Феодосия.

Сергей Фирсов:

«Я ездил тогда на поезде Ленинград – Адлер, через Крым. Было две прицепки, из которых одна оставалась в Керчи, а вторая в Феодосии. Никто не хотел ездить на прицепках, потому что там денег не было. Ты стоишь и ничего не зарабатываешь… Так ты едешь – чаем поишь и так далее, а я зато сутки просто лежал на пляже во время работы. Пока поезд ехал туда и обратно – я садился на первый попавшийся катер и ехал в Коктебель, все там знал. Поэтому, собственно, и возил туда Цоя и Марьяну…

Гурьянов тоже с ними ездил. Он был классный парень… Сначала он загорел, потом подстригся наголо и стал похож на уголовника – красная морда и абсолютно белая лысина. Он ходил в кепках всевозможных, и его менты винтили на каждом шагу… А мы с Цоем тефтели в столовых крали, да…».

Поскольку денег катастрофически не хватало, поездка в Крым, по словам Марьяны Цой, была по своему безрассудству особенно выдающейся. Приходилось убегать от хозяев, требующих плату за проживание, собирать бутылки на пляже, питаться мидиями, красть тефтели в столовой и многое другое. Обо всех этих приключениях можно узнать из воспоминаний участников той поездки.

Георгий Гурьянов:

«Я прекрасно помню эту поездку. Витя и Марьяна поехали в Коктебель, а я отдыхал в Гурзуфе и потом поехал к ним. Там было ужасно. Ну, Коктебель – вообще чудовищное место, какое-то комариное гнездо. Я уговорил их перебраться в Гурзуф. Марьяна все время бухтела, что тут неудобно, дорого, все не то и все не так. С ними еще был саксофонист, друг Курёхина, Владимир Болучевский, так вот они на Чеховском пляже ныряли и собирали бутылки со дна моря, причем в таких количествах, что можно было покупать вино и развлекаться. А тефтели в столовых крали, да… Конечно, Советский Союз в полной красе… Мне нравилось очень в Гурзуфе. Я там не был очень давно…».

Владимир Болучевский, музыкант, знакомый Виктора Цоя:

«Утром мы с Цоем вставали пораньше, ходили по аллее вдоль набережной и собирали бутылки. На вырученные деньги мы покупали хлеб, молоко, банку консервов и шли кормить наших девчонок. А еще ныряли на Чеховском пляже, наполняли кошелку мидиями, потом жарили их и ели…».

Валерий Алахов сохранил фотографию, которую можно увидеть в этой книге, – веселая компания: Игорь Веричев, Валерий Алахов, Диана Сюч (Фирсова), Виктор и Марьяна Цой, Игорь Бушланов, Ника Богданова и Владимир Арбузов стоят на набережной, а за их спинами отчетливо видны Аю-Даг и Адалары…

Валерий Алахов, музыкант группы «Новые композиторы»:

«Я тогда работал все лето в санатории в Гурзуфе… Летом приезжали друзья отдохнуть, собирались в компании по интересам… И с Виктором и Марьяной мы тоже познакомились в Гурзуфе, с подачи Густава. Но мы не общались толком ни с Цоем, ни с Марьяной: только здоровались и приветствовали друг друга… А фото сделал мой друг Лева (фамилию не помню) – фотограф ”Артека“. Лео был наш друг, помню, что он тоже переехал тогда жить из Москвы в Крым и работал тогда в Артеке с 70-х… Он был профи. У меня есть его съемки – пленки-слайды 60 ? 60 мм с нашими походами по Крыму. К сожалению, не везде Цой в кадре, но другие участники группы ”КИНО“ и ”НК“ есть…».

По возвращении из Крыма отдохнувший Цой стал подыскивать новую работу, в идеале мечтая устроиться кочегаром в котельную.

Еще в марте 1984 года в Ленинград приехала американка Джоанна Стингрей – молодая певица, которая впоследствии сыграла огромную роль в деле популяризации русского рока на Западе. Поскольку Джоанну интересовало абсолютно все, что касалось русского рока, она через Бориса Гребенщикова и Сергея Бугаева познакомилась и с группой «КИНО». Джоанна активно помогала многим рок-музыкантам. Благодаря и ее усилиям группа «КИНО» вскоре становится самой модной группой Ленинграда.

Джоанна Стингрей, певица:

«Впервые я приехала в Советский Союз в марте 1984 года, на одну неделю, но встретилась с Виктором и ”КИНО“ только во время второй поездки, тоже в 1984 году. Борис Гребенщиков пригласил меня на фестиваль в рок-клуб. Он сказал мне не говорить по-английски, и тогда он покажет мне своих друзей. Я помню ”КИНО“, вышедшее на сцену: четверо высоких, стильных ребят просто приковали мое внимание. Мне нравилось то, как группа выглядела, очень понравилась подача, Виктор двигался во время исполнения песен, и хотя я не понимала многие из слов, я подпевала. Песни и слова были очень запоминающиеся. Виктор был невероятно динамичный исполнитель. Трудно было не смотреть на него, его движения казались естественными: он был сильный и сексуальный одновременно. После концерта и после того, как я была допрошена в КГБ, в конце концов я пришла на вечеринку, чтобы встретиться с Борисом, и когда я попала на это пати, Борис познакомил меня с другими гостями.

Следующее, что я помню: я была прямо перед Виктором и Юрием. Я сказала им, что мне понравилось то, как они играют, и они сказали ”спасибо“. Некоторое время мы разговаривали (Юрий толком не говорил, поскольку не понимал английского языка), поэтому в основном разговор был между Виктором и мной, и Виктор переводил его смысл для Юрия. Мне показалось очень интересным то, что при первом разговоре этот парень, которого я только что видела на сцене, и характер которого казался, может быть, даже агрессивным, был не Виктор. При общении он был милый, забавный и даже немного застенчивый. Я сразу же нашла с ним контакт. Он казался очень реальным, не пытался вести себя так, как rock n’ roller, или как-то прохладно. С ним было здорово, и излишне говорить, что с самой первой встречи мы стали очень близкими друзьями».

Дженни Яснец:

«Я ходила на концерты ”КИНО“ в основном в рок-клуб. Было очень круто, ведь Цой как бы противостоял советской власти, зал просто взрывался от восторга… Когда мы ходили на концерты, мы действительно от маминых туфлей отрезали каблуки. Это было. Действительно, 10 часов вечера – это реальная цифра, когда мне нужно было быть дома. И я всегда приезжала позже – к 11, к 12. И у меня всегда были скандалы с родителями по этому поводу… Я просто обожаю его песни. Он приходил ко мне на день рождения вместе со своей женой Марьяной, у него тогда только родился ребенок. Иногда мы собирались у Медведева, приходил Цой и пел. Иногда мы ходили к Сергею Фирсову смотреть видео. И Цой с Марьяной, и я, и Фирсов жили тогда на проспекте Ветеранов. Смотрели концерты любимых музыкантов, например Дэвида Боуи… Цою было очень интересно, как он ведет себя на сцене…».

Георгий Гурьянов:

«У нас была постоянная вечеринка. И все делалось для того, чтобы вечеринка была еще роскошнее. Не верите? Как хотите. Была классная атрибутика, красивые девчонки, элегантные костюмы, модные штучки, хорошие напитки. И это не было каким-либо противопоставлением системе или еще чему-то. Это было просто желание хорошо проводить время, жить так, как хочется… Мы были богами вечеринок. Богами домашних дискотек. Это же был Советский Союз…

Потом еще высокая миссия довлела… Когда я смотрел на себя в зеркало, я видел отражение pop-star… Еще мы хотели быть international… Говорили по-английски, общались с корреспондентами… Я помню интервью Каспаряна: ”Ай лав Джоанна вери мач…” И смех такой здоровый… Или вот это: ”А вы всегда пишете песни, когда вы пьяный?” – ”Да я вообще не пью! Я пью только на вечеринках или когда встречаюсь с тобой…”.

И мы все это время находились под влиянием Бориса Гребенщикова, Высоцкого, Окуджавы и прочих… (смех)».

10 июня 1984 года в Петергофе проходит лауреатский концерт по итогам 2-го фестиваля Ленрокклуба. «КИНО» отыгрывает пару концертов (утром и вечером), один из которых был даже запечатлен на видео и фрагменты которого можно сегодня увидеть в Интернете.

Владимир Пыхонин, тусовщик:

«Мой приятель, Юрий Камышников, как-то в 1984 году пригласил меня на концерт в Петергоф. Ремарка: мы тогда слушали Duran Duran, выглядели соответствующим образом.

В Петергофе таких, как мы, оказалось много. Юра сказал, что будет концерт – «КИНО», «Нокаут» и «Странные игры» (не помню точно про «Игры»). Я не знал, кто такие эти группы и тем более кто такой Цой. (Хотя, как потом выяснилось, мы учились с ним в одном училище…).

Было лето. Мы присели на травку возле памятника, который был напротив клуба. Решили закурить, но не было зажигалки (символично). Видим, рядом с нами сидит казах. Мы спросили у него зажигалку и уточнили: ”Что за концерт в клубе“? Он так и сказал: ”Группа ’КИНО‘ и т. д.“. Первыми играл «Нокаут» (металл-жесткач), мы уже обломались и хотели уйти, но потом смотрим – какие-то цветные парни на сцену выходят и казах, тот самый. Ну а дальше был настоящий шок! Это было ”КИНО“! Это было так круто! Это была такая мощная энергетика! ”Мама, я узнал свое утро!“… Короче, утром я проснулся новым человеком! Счастливым! ”КИНО“ – это великая группа!»

12 июня в Ленинграде, в ДК им. Крупской, прошел еще один лауреатский концерт.

Из воспоминаний Владимира Густова, музыканта группы «Теле У»:

«Я лично Цоя не знал… Но один раз мы с Ляпиным играли с ”КИНО“ концерт. Первое отделение они, второе – мы (группа ”Теле У“). Вот и все знакомство. Это было в каком-то ДК на Обуховской Обороне, под эгидой рок-клуба… Все, что я запомнил про тот день, это то, что нас с Ляпиным подвез после концерта консул США и мы с ним всю дорогу стебались, что нас теперь КГБ под колпак возьмет. Где-то 1984 год был… Сам концерт особо не запомнился. ”КИНО“ тогда играло какой-то мрач, мне даже показалось, что на фашистскую тематику похоже. Они были в длинных плащах и действительно очень походили на офицеров СС…».

Нина Барановская:

«Однажды ”КИНО“ выступало на фестивале в ДК ”Невский“, и по социальной значимости, о которой тогда все любили говорить, выступление было отнюдь не слабым. Именно за это выступление партийные люди и назвали Цоя фашистом. Тогда рок-клуб курировала такая девица лет двадцати пяти, но уже с клеймом члена КПСС на лице. Работала она в Куйбышевском райкоме партии. После выступления ”КИНО“ она пришла и сказала: “Вы видели, как он стоит на сцене? Он же фашист!” Дело было, конечно, не в том, как он стоял, а в том, что он пел…».

Николай Кунцевич:

С Цоем я встречался в Гурзуфе летом 1984 года. Позднее, то ли в 1984-м, то ли в 1985-м, будучи в городе Ленинграде, я увиделся с Борисом Гребенщиковым, и он мне посоветовал прийти на концерт Ленинградского рок-клуба (концерты рок-клуба, который не имел своего помещения, проходили во многих местах, в частности в ДК им. Крупской), где я увижу выступление ”КИНО“. Честно говоря, это лучшее, что я когда-либо видел в то время. Бешеная энергетика, пластика, песни как на подбор: ”Транквилизатор“, ”Генерал“ и т. д. Потом я сдружился с ”киношниками“…

Где Вы теперь и с кем,

Кто хочет быть судьей,

Кто помнит все имена?

Нам не хватает тем,

Не нарушай покой,

Эта ночь слишком темна.

Где твой мундир, генерал,

Твои ордена, спина как струна?

Ты уже слышал отбой.

Просто дождь бил по крыше твоей, генерал…

Всеволод Гаккель:

«Никаких особенных подробностей о том времени не припоминается. Тогда среди нас не было героев. Концерты были редки, и каждый концерт в силу этого становился событием и запоминался уже самим фактом происшедшего. И безусловно, мы придавали им гораздо большее значение, нежели сейчас, когда в городе еженедельно проходят десятки концертов и иногда молодым людям надо выбирать, на кого же пойти. И сколько концертов в месяц они могут себе позволить. Конечно же, концерты становились еще более важными, если в них принимали участие две-три самобытные группы».

19 сентября 1984 года Виктор Цой получает на руки военный билет и официально «уходит в запас», а 28 сентября Постановлением Министерства культуры группа «КИНО» внесена в «черный» список групп, запрещенных к выступлению на концертных площадках.

Георгий Гурьянов:

«Нам было совершенно наплевать на систему. Мы ее не замечали. Все эти слежки, стукачи из рок-клуба, агенты КГБ, фотографировавшие из-за угла. Мы хихикали над всем этим, нам не то что не страшно было, наоборот. Мы специально себя вызывающе вели, показывали – вот какие мы, модные, красивые. Снимайте нас, что же вы… Пишите про нас в газетах своих, обсуждайте наши выступления…».

Инна Николаевна Голубева:

«А концерты давались по каким-то складам, каким-то заброшенным заводам. Где они могли выступать? Их никуда не пускали. Из подвала куда-то в дыру очередную они выходили и там играли свою музыку, и пели, и вообще наслаждались друг другом».

Примерно в это же время наконец-то сбывается заветная мечта Цоя – он увольняется из своего парка и устраивается работать кочегаром, которым всегда мечтал быть. Работа сутки через трое позволяла ему не отвлекаться от музыки, ездить на гастроли, давала некий заработок и ограждала от обвинений в тунеядстве. По легенде, сначала он работал в котельной, располагавшейся на правой стороне Невы, в Уткиной заводи – топил вместе с веселой бабушкой, у которой научился играть на балалайке.

Сергей Фирсов:

«Цой имел небольшой опыт кочегарства в маленькой котельной на правом берегу Невы. Отапливал он там склад ящиков и этими же ящиками и топил. Мы даже справляли там какой-то Новый год. Цой, я, Марьяша, Каспарян и Диана. И бабка, которая там тоже кочегарила. Бабка, кстати, была замечательная – виртуозно матюгалась и постоянно играла на балалайке очень классно. Цой брал у нее уроки. Я не знаю, сколько Цой там работал, но думаю, что не очень много… Может, сезон. Но не уверен».

По словам Марьяны Цой:

«Котельная, где работал Цой, находилась в жутком месте, которых в Питере пруд пруди. С одной стороны кладбище, с другой – парк, вокруг какие-то руины, где стаями бегали бродячие собаки. Огромный пустырь был завален деревянными ящиками, в центре стоял сарай, половину которого занимал сторож, карауливший ящики, а половину – кочегар, который топил котел, чтобы сторож не замерз. Причем топил он теми самыми ящиками, которые сторожил сторож».

Инна Николаевна Голубева:

«Витя резал скульптуру на Каменном острове, работал кочегаром на тароремонтном заводе, потом сажал азалии в горшки где-то, часто приносил их домой, но они почему-то не приживались».

Марьяна права: место, где работал Виктор, было унылым. Согласно сведениям о местах трудовой деятельности, указанным в заявлении-анкете (о выезде за границу), которое Цой подал в ОВИР ГУВД Ленобласти 17 октября 1989 года, в то время он работал кочегаром Ленинградского тароремонтного завода № 1, располагавшегося на проспекте Александровской фермы.

26 октября 1984 года Цой на пару с Каспаряном отыгрывает концерт в Сосновом Бору, а в ноябре Цой совместно с Майком едет в Новосибирск, где выступает в знаменитом Академгородке. Фотограф Андрей Маракасов запечатлел пару квартирных выступлений Цоя, и его фотоработы сегодня можно найти в глобальной Сети.

Андрей Маракасов, фотограф:

«Мы же просто когда-то жили этим. Года до 1987 я пытался фотографировать происходящее в Новосибирске на свой ”Зенит”, а когда хватало денег, то и слайды делал. Концерты, квартирники… Про Цоя мне сложно говорить – всего пара вечеров, автографы, несколько вопросов и ответов – вот и все. Про его значение – это уже другой разговор. С Цоем на удивление слайды получились более-менее неплохо, около 20 штук. Лет 5 назад у меня попросили фотки, я начал оцифровывать архив. Раза 4 выставлялся на выставках, в «Комсомолке» разок напечатали».

Чуть позже проходит выступление Цоя, Майка и БГ в Сосновом Бору под Ленинградом, а в начале января 1985 года Цой с Майком отыгрывают квартирные концерты, потом у Олега Ковриги и Александра Несмелова в Москве.

Олег Коврига, устроитель концертов, музыкальный продюсер:

«Концерт Майка с Цоем был первым концертом в моей жизни, за который я нес основную морально-материальную ответственность. В организации разных концертов я принимал участие и раньше. Но на подхвате. ”На побегушках у подпольных менеджеров“, как когда-то писали в ”Комсомольской правде”. А в этот раз Илья Смирнов привел авторов и во все остальное вникать особо не стал… Витя Цой на значительную часть публики произвел более яркое впечатление, чем Майк. Боясь, что народу будет мало и мы не сможем собрать 50 рублей, обещанных ребятам, я звал всех своих приятелей и знакомых приятелей. В результате пришли около семидесяти человек. Причем большая их часть видела и слышала Майка и Витю впервые. Витя, конечно, выглядел более открытым и веселым парнем. Так что на него и реагировали веселее. Не зря он потом действительно стал рок-звездой. А Майк был более смурным и закрытым, что не особо бросалось в глаза на электрических концертах, но в непосредственной близости, чтобы не обращать на это внимания, надо было уже врубаться в его песни.

В ходе концерта наш дружок Шура Несмелов выдвинул предложение повторить концерт завтра у него. Поскольку времени на ”рекламу” (то есть поиск по телефону ещё каких-нибудь знакомых) практически не было, Гриня попробовал снизить завтрашнюю ”ставку” с пятидесяти рублей до сорока. Витя сказал: ”Ну ладно…” Но Майк слегка насупился и достаточно твердо произнес: ”Нет. Мы же все-таки артисты“. Почему-то этот довод всем нам показался весомым – и мы втроём дружно закивали: ”Да-да… Конечно, артисты…”

У Шурки, естественно, народу уже было намного меньше, выпивали тихо, без особого шума – и в этой обстановке Майк с Витей в какой-то степени поменялись ролями. Там уже Майк был первым. По крайней мере, мне так показалось. Хотя почти все зрители ”второго дня” прекрасно знали то, что они слушали. И национальным героем для них был именно Майк.

На второй день, когда Шура Несмелов открывал Майку и Цою дверь, Витя ему говорит:

– Здорово, химия! Как дела?

– Да все нормально. Дом стоит, свет горит.

– О! Это прямо как слова из песни.

И через какое-то время появилась песня “Печаль“:

Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль.

Так откуда взялась

Печаль?…

Саня был счастлив, когда эту песню услышал».

Понуровский Евгений, деятель ленинградского рок-клуба:

«Был еще концерт в Сосновом Бору – Цой+Каспарян 26 октября 1984 года, даже запись есть. Майка больше не было, а БГ был всего 3 раза, летом 84, в декабре 84 и в 86-м, со всех трех концертов я и выложил фотки, а эта запись нигде и не всплывала, лежит у меня 30 лет. Мне тут обещали из Германии привезти винтажный катушечник, вот я и достану свои записи, а там и ”Мануфактура“ с Салтыковым, ”Аквариум“ – 86, ну и Цой с Каспаряном. Послушаю и решу, что с ними делать…»

В то время, в 1985 и 1986 годах, в Москве проводились акустические концерты с участием тогдашних питерских и московских рок-звезд. В 1985 году в нем приняли участие Майк, Цой и Сергей Рыженко, в 1986-м – Майк, Кинчев, Башлачев, Силя («Выход») и опять же Рыженко. Что же касается концертов у Ковриги и Несмелова, то впоследствии они были изданы на двойном CD отделением «Выход».

Есть о том периоде одно любопытное воспоминание. Евгений Сотсков, или Жэка, рассказывал, что слышал от одного своего приятеля историю о том, как в 1984 году его родители и он сам (будучи шестилетним ребенком) навещали институтских друзей и оказались в обыкновенной студенческой общаге, где вечером стали зрителями небольшого квартирного концерта. Концерт устроили заглянувшие «на огонек» некие Миша с Витей. Музыканты, по очереди приложившись к бутылке с портвейном, пели, а собравшиеся гости весело подпевали и хлопали… Далее рассказчик вспоминал, как сидел у Виктора на коленях и как тот, улыбаясь доброй улыбкой, исполнил песню «…звезды, упав, все останутся здесь, навсегда останутся здесь…».

К весне 1985 года у группы «КИНО» накопился материал для следующего альбома, и в студии Андрея Тропилло, который наконец поддался уговорам, началась работа над пластинкой «Ночь».

Не люблю темные стекла,

Сквозь них темное небо.

Дайте мне войти, откройте двери.

Мне снится Черное море,

Теплое Черное море,

За окнами дождь, но я в него не верю.

И я попал в сеть, и мне из нее не уйти,

Твой взгляд бьет меня, словно ток.

Звезды, упав, все останутся здесь,

Навсегда останутся здесь.

Юрий Каспарян:

«У нас была одна студия доступная, находилась она в Доме пионеров и школьников, учебная студия звукозаписи, которой руководил Тропилло… Там был фейсконтроль, и кого Тропилло хотел, того и писал. Это была единственная студия, похожая на настоящую. То есть там были и магнитофон, и какие-то приборы. Все остальное было в кустарных домашних условиях».

Андрей Тропилло:

«С Витей Цоем работать было трудно: он, как прирожденный лидер, редко следовал фонограмме и пел, как правило, выше, чем нужно. И еще – он постоянно чмокал губами в микрофон. Мне даже приходилось покупать ему жирную гигиеническую помаду, чтобы этих причмокиваний не было слышно. Потом он тогда страшно увлекался Брюсом Ли, был на нем просто помешан. Например, когда записывались другие музыканты, Витя прыгал и отрабатывал какие-то невообразимые удары ногами и руками. Приходилось уводить его оттуда к чертовой матери в коридор».

Георгий Гурьянов:

«Альбом ”Ночь“ – это крутейшие песни и крутейшая аранжировка. На самом деле, супер. Но это вымученный альбом. Со студией была очень большая беда, потому что у Тропилло очень своенравный характер и вообще… В результате альбом был задвинут на полку и морозился там».

Александр Титов:

«C ”Ночью“ была просто странная история. Видимо, тропилловская студия заряжена другой энергией, и модная музыка, которую исполнял Витька, – она все-таки была больше чем мода, – там просто не канала. Энергетически что-то не совпадало и выталкивало друг друга. К тому же это происходило параллельно с записью ”Дня Серебра“, а это совсем другой альбом. Эти два альбома, в которых я участвовал, тогда очень друг другу мешали. И больше был ущерб альбому ”Ночь”…».

Уже поздно, все спят, и тебе пора спать,

Завтра в восемь утра начнется игра,

Завтра солнце встанет в восемь утра.

Крепкий утренний чай, крепкий утренний лед.

Два из правил игры, а нарушишь – пропал,

Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал.

Но сейчас деревья стучат ветвями в стекла,

Ты можешь лечь и уснуть, и убить эту ночь.

Деревья, как звери, царапают темные стекла,

Пока еще не поздно лечь и уснуть в эту ночь…

Начатая «киношниками» работа растянулась почти на год, а на какой-то стадии и вовсе оборвалась, хотя объективных причин для подобного торможения не было.

Алексей Вишня:

«Тропилло не уделял времени: начальство Дома устроило проблемы с хождением взрослых. Иногда им приходилось скрываться по ночам, когда Дом находился под сигнализацией. Это страшно нервировало Цоя, но сделать было ничего нельзя – никак не ускорить. Пришлось ждать лета, а новые песни рвались наружу».

Мало того что начались постоянные проблемы со студией, так еще и «киношников» совершенно не устраивал звук. Хотелось сделать нечто модное, а в студии Тропилло, как выразился Александр Титов, «модный звук не писался вообще».

В марте 1985 года прошел 3-й фестиваль Ленинградского рок-клуба, на котором Цой впервые вышел на сцену без гитары. Он пластично и легко передвигался во время исполнения песен. По мнению некоторых, на это повлияли концерты западных рок-групп, которые Цой смотрел у Александра Липницкого в Москве.

Многим, само собой, это не понравилось. К примеру, Александр Житинский писал, что «эта манера была совершенно чужда Цою. Вилять бедрами было совершенно не обязательно, да и с гитарой в руках Виктору было гораздо лучше». И Житинский был далеко не одинок в этом мнении.

Из воспоминаний поклонника «КИНО»:

«…Мне довелось быть на концерте Цоя в 1985 году в клубе ЛПИ. Там ему испуганные хозяева клуба не смогли дать исправную аппаратуру. Так Цой стал петь под 12-струнную гитару один. Народу набилось столько, что стоять приходилось на ручках кресел, для того чтобы его увидеть. А он пел часа два… После этого за одно только уважение к своим слушателям, я перед Цоем ку – два раза!»

В общем, как бы там ни было, выступление «КИНО» на фестивале было заслуженно оценено и группа получила лауреатское звание.