XIV

XIV

Осенью 1926 года Сирин принял участие в еще нескольких публичных чтениях для эмигрантов. В подобных случаях ему требовалась одежда поприличнее, чем его обтрепанный серый костюм или залоснившийся синий, но сейчас, когда регулярный доход от Заков и Капланов прекратился, покупка нового костюма означала бы, что он не сможет выслать матери денег до тех пор, пока не найдет учеников62.

Владимир работал тренером на корте, получая три доллара в час. За субботу в хорошую погоду он — по крайней мере, теоретически — мог дать десять уроков: «Такого никогда не случалось, но это была вполне осуществимая мечта». Чтобы найти желающих заниматься с ним боксом, он устроил показательный бой с Георгием Гессеном во время одного из воскресных приемов у Иосифа Владимировича. Когда в гессеновской гостиной они осыпали друг друга ударами, Георгий неожиданно отошел от сценария и нанес Владимиру такой удар, от которого у того хлынула кровь из носа. Позднее Набоков решил, что он, должно быть, слишком много дразнил друга, когда они репетировали перед боем63.

Изредка подворачивались и другие заработки. Владимиру предложили составить учебник русской грамматики для иностранцев — первое упражнение начиналось словами: «Мадам, я доктор, вот банан», однако Вера решила, что ему не стоит тратить время на подобные занятия, и он перепоручил учебник ей64. Вера работала также над немецко-французским словарем. Однажды Набоковых попросили перевести несколько писем, но как только они поняли, что письма связаны с грязным бракоразводным делом, они отослали их назад65. Более регулярные доходы приносило Сирину рецензирование для газеты «Руль», главным образом поэзии. За три года начиная с августа 1926 года он отрецензировал более тридцати сборников стихов. Быть может, размышления о плачевном состоянии поэтического искусства вдохновили Набокова на создание самой длинной из его русских поэм.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >