X

X

Пока Временное правительство боролось за выживание, Владимир Набоков оставался вместе с семьей в Выре, где сочинял стихотворение за стихотворением и, судя по одному из них, все еще чертил ее имя (Люся? Ева?) на песке. Место действия говорит в пользу Люси, статистика — в пользу Евы: подсчитав в феврале следующего года стихи, он обнаружил, что за время между июнем 1916 года — когда у них с Люсей впереди оставалось всего несколько месяцев — и июлем 1917 года — когда минуло шесть месяцев после его знакомства с Евой, 31 из 172 его стихотворений он посвятил Люсе, а 39 — Еве68. Все стихи были написаны на отдельных листках, но 1 (14) августа он начал тонкую тетрадку, первую из череды рукописных стихотворных альбомов, которые он непрерывно заполнял — по одному стихотворению в два дня — с 1917 по 1923 год.

Наступила дождливая осень, и Набоковы переехали в город. В небе над Петроградом лучи прожекторов скрещивались, подобно гигантским шпагам. Однажды к Набоковым зашел Корней Чуковский и принес с собой свою знаменитую «Чукоккалу», в которой оставили автографы очень многие выдающиеся писатели и художники — от Горького до Евтушенко. Старший и младший Набоковы внесли в нее свою лепту: Владимир — стихи «Революция», подписанные «сын предшествующего» и явившиеся откликом на Июльское восстание:

Я слово длинное с нерусским окончаньем

нашел нечаянно в рассказе для детей.

И отвернулся я со странным содроганьем.

В том слове был извив неведомых страстей:

рычанье, вопли, свист, нелепые виденья,

стеклянные глаза убитых лошадей,

кривые улицы, зловещие строенья, к

ровавый человек, лежащий на земле,

и чьих-то жадных рук звериные движенья…69

Хотя Набоков не остался слеп к событиям, разворачивающимся вокруг него, он ушел в поэзию глубже, чем когда-либо. Он отобрал дюжину стихов, написанных в Выре между маем и августом, для совместной публикации с Андреем Балашовым, еще одним своим школьным товарищем. Этот второй сборник стихов — «Два пути» вышел в свет лишь в 1918 году, когда Набоков уже находился в Крыму. Кажется, сохранился один-единственный экземпляр этой книги — самой редкой из всех книг Набокова.

Еще не закончив свою первую тетрадь, он попросил кого-то — возможно, библиотекаря отца — перепечатать на машинке больше ста стихов, написанных между сентябрем 1916 и августом 1917 года. Их переплели в альбом, хотя обложка, если таковая была, так же как первые и, возможно, последние его страницы, утрачена, и сырость с плесенью проели несколько из сохранившихся страниц70. Как только Владимир закончил в конце сентября свою первую тетрадь, он начал новый альбом, посвященный Еве Любржинской71. Не успел он его заполнить, как разразилась еще одна революция.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >