VI

VI

К середине января 1906 года правительству удалось почти полностью взять ситуацию под контроль. Войска вернулись с Дальнего Востока, единство либералов было расколото октябрьскими уступками, рабочие устали от забастовок, умеренные всех сословий были недовольны ростом экстремизма. Хотя беспорядки вошли в привычку, массовые волнения уже не захлестывали всю страну, а локальные вспышки можно было легко подавить силой.

Именно в эту, слегка притихшую, Россию приехала из Швейцарии Сесиль Миотон — Mademoiselle, или Mlle О, как называл ее в своих автобиографических книгах Набоков, — получившая место французской гувернантки в семье, все еще зимовавшей в Выре. Это была единственная зима, проведенная Набоковыми в деревне, и для Володи «все было ново и весело — и валенки, и снеговики, и гигантские синие сосульки, свисающие с крыши красного амбара, и запах мороза и смолы, и гул печек в комнатах усадьбы»38. Мать, вдвойне встревоженная событиями в стране из-за своей беременности, была в Петербурге, когда приехала Mademoiselle. Отношения между новой гувернанткой и двумя ее подопечными вначале явно не ладились:

Мы только что вернулись с первой нашей прогулки в обществе Mademoiselle и кипели негодованием и ненавистью. Бороться с малознакомым нам языком, да еще быть лишенными всех привычных забав — с этим, как я объяснил брату, мы примириться не могли. Несмотря на солнце и безветрие, она заставила нас нацепить вещи, которых мы не носили и в пургу — какие-то страшные гетры и башлыки, мешавшие двигаться. Она не позволила нам ходить по пухлым, белым округлостям, заменившим летние клумбы, или подлезать под волшебное бремя елок и трясти их. La bonne promenade, которую она нам обещала, свелась к чинному хождению взад и вперед по усыпанной песком снежной площадке сада39.

Владимир предложил своему брату «коварный план»: вернувшись с прогулки, мальчики оставили Mademoiselle пыхтеть в передней, а сами кинулись в дом, будто бы желая спрятаться, и выбежали на свободу через противоположную веранду. Очень скоро стало темнеть, но они все брели и брели по снегу. Сергей продрог и устал, но Владимир уговаривал его продолжать путь, а потом посадил верхом на огромного дога, который весело бежал рядом с ними. Они прошли три километра, и деревья в лунном свете стали казаться великанами, но тут из темноты появился слуга с фонарем, посадил детей на дровни и отвез к обезумевшей от волнения Mademoiselle.

Этот побег, изначально обреченный на неудачу, конечно, только случайно совпал по времени с безуспешным порывом России к свободе, но он снова обнаруживает в мальчике взрослого Набокова: даже в зрелом возрасте сохраняя естественный консерватизм ребенка с его стремлением удержать привычное («Старая Робинсон, которой я не терплю (но все лучше неизвестной француженки)»)40, он одновременно испытывал сильную потребность вырваться на волю. Вскоре после того как прошел первый шок, вызванный приездом Mademoiselle, Владимир уже свободно говорил по-французски: к лету 1906 года он владел тремя языками, на которых с таким блеском позднее писал.

Одно было плохо: он не умел читать по-русски. Набоков вспоминает, что русскому алфавиту он учился в Выре летом 1905 года, тогда как на самом деле они с матерью в тот год жили в основном за границей. Скорее всего, его воспоминание относится к 1906 году41.

Политическая смута не позволила В.Д. Набокову в тот год провести лето в Выре, где он бывал лишь наездами. В один из таких коротких визитов он обратил внимание на то, что Владимир и Сергей, воспитывавшиеся английскими гувернантками, научились читать по-английски, но не знали русской азбуки. Западничество зашло слишком уж далеко. Тогда Владимир Дмитриевич пригласил сельского учителя («милейшего Василия Мартыновича», как его впоследствии называл благодарный ученик), и тот стал по несколько часов ежедневно заниматься с мальчиками русским языком:

У него было толстовского типа широконосое лицо, пушистая плешь, русые усы и светлоголубые, цвета моей молочной чашки глаза с небольшим интересным наростом на одном веке… Он был, как говорили мои тетки, шипеньем своего ужаса, как кипятком, ошпаривая человека, «красный»; мой отец его вытащил из какой-то политической истории <…> В первый день он принес мне коробку удивительно аппетитных кубиков с разными буквами на каждой из граней; обращался он с этими кубиками словно с редкостными драгоценностями, чем, впрочем, они и были (не говоря уж о том, какие великолепные туннели выстраивались из них для моих игрушечных поездов). Отца моего, незадолго до того отстроившего и усовершенствовавшего сельскую школу, он почитал42.

Василий Мартынович Жерносеков был членом недавно образованной партии эсеров, которая круто пошла в гору в 1905 году. Володя слушал его с увлечением: «В дебрях наших лесов, горячо жестикулируя, он говорил о человеколюбии, о свободе, об ужасах войны и о тяжкой необходимости взрывать тиранов динамитом»43, что по-своему и сделает Набоков впоследствии в таких произведениях, как «Под знаком незаконнорожденных» и «Истребление тиранов». В ленинской России Жерносеков, как и многие другие радикалы-коммунисты, был арестован и отправлен в лагерь44.

Однажды, когда Володя строил замок из разноцветных азбучных кубиков, принесенных ему Василием Мартыновичем, он сказал матери между прочим, что покрашены кубики неправильно. Елена Ивановна спросила, почему он так думает, и обнаружила, что каждый звук для него связан с определенным цветом. Поскольку мать тоже обладала цветным слухом — хотя у нее буквы вызывали другие цветовые ассоциации, — то она поощряла, а не подавляла синестезию сына45. Вспоминая об этом, Набоков воздавал должное Елене Ивановне. Он считал, что в детстве многие обладают живым воображением, которое уходит с возрастом, и он гордился матерью и был благодарен ей за то, что она сохранила свое уникальное мировосприятие и помогла развиться его собственному46. Не случайно, наверное, Елена Ивановна зачитывалась поэтами-символистами, которые мечтали преодолеть условные границы между чувствами. «Гуашевое П, пыльно-ольховое Ф и пастельное Т» сына могло показаться ей неким эскизом к будущему портрету художника в детские годы47.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >