V

V

Тем временем Набоковы в конце лета отправились из Аббации в Вену, а оттуда — в Висбаден, где остановились в отеле «Ораниен». Для мальчиков пригласили новую английскую гувернантку, близорукую мисс Хант, пребыванию которой они быстро положили конец. «Шурша подошвами в ярких сухих листьях», Володя с братом бежали от нее на пристань, откуда отходил рейнский пароходик. Там мальчики протиснулись в толпу туристов, что-то наврали каким-то американкам и благополучно пустились в путешествие вниз по реке, пока их не перехватили на одной из пристаней и не отправили назад. С мисс Хант было покончено30. Обычно, впрочем, Володя не водился со своим робким, податливым братом. Намного более близким товарищем этого бойкого мальчика стал его двоюродный брат Юрий Рауш фон Траубенберг, который был на полтора года старше. Они познакомились в Висбадене, незадолго до Рождества.

Помню, он вышел из сувенирной лавки и побежал ко мне с брелоком, дюймовым серебряным пистолетиком, который ему не терпелось мне показать, — и вдруг растянулся на тротуаре, но, поднимаясь, не заплакал, не обращая внимания на разбитое в кровь колено и продолжая сжимать крохотное оружие31.

Это первое впечатление о Юрике, который «сильно расшибся, но не проронил ни слезинки»32, Набоков сохранил навсегда. Все оставшиеся годы детства Володя подражал своему бесстрашному долговязому кузену, состязаясь с ним то в солдатской или ковбойской, то в рыцарской или кавалерской доблести. Под влиянием Юрика Владимир устроил игру в честь русских войск, которые год назад эшелонами перебросили на Дальний Восток по рельсам, наскоро проложенным через замерзший Байкал: продрогший, но исполненный решимости, он «пробовал пускать свои заводные паровозы через замерзшие лужи в саду отеля „Ораниен“»33.

Полвека спустя Набоков не мог точно вспомнить, когда зимой 1905–1906 года мать привезла их с братом в Петербург34, но именно в тот раз на обратном пути домой после долгого отсутствия он «впервые по-настоящему испытал древесным дымом отдающий восторг возвращения на родину»35.

В ту зиму, когда страну — и особенно ее столицу — охватили беспорядки, семья не выезжала из Выры. Хотя В.Д. Набокову нужно было работать в Петербурге, он знал, что его популярность среди вырских крестьян обеспечит безопасность жены и детей. В его отношениях с местными крестьянами царили мир и согласие: «Как и всякий бескорыстный барин-либерал, — замечает Владимир Набоков, — мой отец делал великое количество добра в пределах рокового неравенства»36. Так же как когда-то его отец и тесть, В.Д. Набоков относился к своим работникам с уважением, хорошо им платил, помогал деньгами, если кто-то из них собирался покупать корову или лошадь, и оплачивал лечение. После большевистской революции, когда принято стало хулить своих бывших хозяев, челядь Набоковых считала, что у нее нет для этого никаких оснований, и даже через шестьдесят лет советской власти продолжала думать, что до революции ей жилось гораздо лучше37.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >