Глава 3 Надоело быть непонятым

Глава 3

Надоело быть непонятым

В конце 1960-х противоречивое отношение Конрада Хилтона к старшему сыну еще больше осложнилось. Это можно было понять. Ведь большую часть уже взрослой жизни старшего сына Конраду приходилось иметь дело с его непредсказуемым поведением. И Конрад просто устал от всех этих проблем.

Боб Нил вспоминал один тревожный вечер в ноябре 1966-го, когда он стал свидетелем тяжелого разговора Конрада с Ники. Нил и Ники находились в гостиной большого особняка Ники и смотрели по телевизору передачу об убийстве Кеннеди. Эдгар Гувер только что сообщил о том, что имеются все доказательства того, что Ли Харви Освальд действовал в одиночку.

– Чушь! – воскликнул Ники. – Стрелявших было минимум два или три человека. Они должны были прикрывать друг друга.

Друзья обсуждали заговор об убийстве президента за чайным столиком, где стоял хрустальный графин с виски и их пустые стаканы. Когда вошла Триш и сказала, что неожиданно пришел Конрад, Ники присвистнул и, усмехнувшись, сказал: «Здрасте!»

Следом за ней в гостиной появился Конрад, как всегда продтянутый и энергичный. Бросив взгляд на столик, он остановился и посмотрел на Ники:

– Смотри не переборщи с этим, завтра рабочий день.

– Пап, да я только чуть-чуть, – слабо возразил Ники.

– Ты в этом уверен? – Конрад остановился перед сыном, сложив на груди руки и закрыв собой экран телевизора.

– Присаживайся, папа, – пригласил Ники, пытаясь умиротворить его. – Почему бы тебе не расслабиться?

Отказавшись садиться, Конрад начал расспрашивать сына о какой-то парижской сделке, касающейся корпорации. Но Ники не был настроен на деловой разговор. Он сухо сказал, что документы по парижской сделке находятся у него в офисе и он не заучивал их наизусть.

– Придется тебе подождать до завтра, когда я приду на работу, – сказал он, по словам Боба Нила.

– Когда я был в твоем возрасте, я все держал вот здесь. – И Конрад указал на свою голову. Затем он сказал, что, когда начинал бизнес, он был в курсе всего, что происходило, потому что «именно так мы и работали в мое время».

Намеренно ли Конрад цеплялся к Ники? Может, и нет. Но Ники обиделся.

– Что ты хочешь этим сказать? – раздраженно спросил он.

– Ничего, – сказал Конрад. – Просто разговариваю со своим сыном.

Ники встал.

– Слушай, я знаю, что ты мною недоволен, – с вызовом сказал он. – Но ты видишь это, прямо перед тобой? – Он указал на себя. – Это лучшее, что у меня имеется, и с этим мне приходится работать.

Конрад серьезно смотрел на Ники, будто стараясь понять сказанное. Затем повернулся и направился к двери.

Ники испугался и сразу сник:

– Подожди, пап! Постой! – Он кинулся за ним. – Ну, подожди, папа!

Неизвестно, о чем они говорили, выйдя из гостиной. Однако разговор был явно неприятным, судя по расстроенному виду Ники, с каким он вернулся и сел рядом с Бобом.

– Напрасно я вспылил, – пробормотал он, спрятав лицо в руки. – Просто я почувствовал себя в его глазах полным и безнадежным неудачником. – Он налил себе виски.

– Но это не так, – возразил Боб. – Не стоит себя недооценивать. Отец считает, что ты отлично работаешь, иначе он не повысил бы тебя в должности.

Ободрения друга не помогли.

– Я устал оттого, что меня не понимают, – сказал Ники со слезами на глазах. – Ни отец, ни брат, вообще никто. Это меня изматывает. – Он закрыл лицо руками, будто вот-вот разрыдается. Но он не заплакал или… не смог заплакать.

Друзья заговорили о старении, о его грустных последствиях. Ники признался, что никогда не думал, что с возрастом его отец так изменится.

– Он всегда был человеком, с которым можно было найти общий язык. А сейчас стал таким придирчивым, таким неуживчивым. – Затем его вдруг осенило. – Послушай, он, наверное, боится. Точно, Боб. Он боится смерти! Но, черт! Я тоже. Я тоже не готов умереть, дружище.

Боб заверил друга, что у него «впереди еще долгая жизнь».

– Знаешь, чего я хочу? – с озорной улыбкой сказал Ники. – Чтобы, когда мне будет восемьдесят лет, я задал такую же взбучку своим сыновьям и им пришлось бы молча снести ее. И мне будет плевать на них, потому что так уж оно заведено, верно?

Друзья рассмеялись и, чокнувшись, опрокинули еще по порции виски.